Часть 11 (2/2)
— Где тебя носило, Малфой? — прохрипел он. — Пэнси искала тебя, после ужина. Опять в библиотеке прятался?
По спине Драко пробежала знакомая волна раздражения. Он с силой швырнул сумку на кровать. Деревянный каркас жалобно скрипнул.
— Составлял трактат о влиянии лунных фаз на интеллектуальные способности, — отрезал он, вкладывая в каждый слог ледяную язвительность, которая должна была скрыть дрожь в кончиках пальцев. — Желаешь ознакомиться с черновиком?
Он сдернул с себя мантию, ощущая, как каждая мышца ноет от усталости.
— Ладно, ладно, не заводись, — пробурчал Гойл, снова налегая на непослушную деталь.
Драко, не говоря ни слова, схватил с кровати пижаму и направился в ванную. Дверь за ним захлопнулась с такой силой, что стеклянная полочка над раковиной звякнула, едва не сорвавшись с креплений.
Вода была почти кипятком, смывающим не столько пыль, сколько прогорклый привкус прожитого дня. Пар мгновенно превратил пространство в белую, душную ловушку. Дышать стало трудно, но Драко не повернул ручку. Ему хотелось раствориться в этом тумане, исчезнуть без следа.
Он стоял так до тех пор, пока кожа на пальцах не сморщилась, как у утопленника, а в висках не забился навязчивый молоток, вытесняя все мысли. И тогда, с ощущением полной капитуляции, он перекрыл воду.
Когда Драко выплыл из пара, спальня встретила его мерным храпением Крэбба. Три кровати, укутанные балдахинами, застыли в полумраке, словно молчаливые курганы.
Он выдохнул, и вместе с воздухом из него, казалось, ушла последняя капля энергии. Тихо, стараясь не скрипеть половицами, Драко подошёл к своей кровати, откинул уголок полога и скользнул внутрь. Шелковые простыни холодно прильнули к коже. Он потянул шнур, и полог с мягким шелестом сомкнулся, отсекая его от мира плотной завесой.
Он лежал, уставившись в непроглядный сумрак над головой. Усталость валила с ног, но разум, словно заведённая машинка, вновь и вновь прокручивал кадры минувшего дня — колкие слова, тяжёлые взгляды.
В конце концов, Драко не выдержал — съёжился, свернувшись калачиком на боку, в тщетной попытке стать меньше, сжаться в невидимую точку. Завтра… Завтра снова придётся натягивать на себя кожу Малфоя. Думать. Искать. Лгать.
Но сейчас, в этой шелковой крепости, где единственным звуком был стук его собственного сердца, он мог, наконец, просто сдаться. И рухнуть в бездонные объятия ночи.