6. Двое в бочке, не считая лосося (1/2)

«Ne-e-ar, fa-a-ar

wherever you are,

I believe that the heart does

go o-o-on…»

Пронзительно надрывалась в моей голове прекрасная Селин Дион, пока я шла ко дну как гребанный титаник. За ушами мурлыкали пузырьки, воды липли холодными объятиями, голубыми зарницами навечно затмевался для меня свет…

— ... мне холодно, — из последних сил потянулась я к свету.

— ... ты умрешь старой, старой женщиной в теплой постели. Но не здесь. Не сейчас, ты поняла меня?

— Нет, умоляю, только не старой, — почти зарыдала я, и чья-то волосатая пятерня выволокла меня за шкварник, толкая в бочку.

—… ты меня поняла, Джейн, Балрог тебя побери?! — рявкнул Торин, искажаясь гневом и брезгливостью от моих предсмертных галлюцинаций. — Полезай ко мне в бочку, живо!

Что, простите, вдохнула я, наконец, полной грудью, выплевывая воду и носом, и ртом, и ушами. Обжиматься в одной бочке с Торином Дубощитом и его мокрой бородищей после того, как меня прополоскало в реке как в стиральной машине?

— Я лучше захлебнусь, — яростно оттопырила я средний палец и с чувством собственного достоинства снова пошла на дно.

— Бомбур, — ухватил Торин меня за грудки как куренка, гребя второй рукой. — Возьми её к себе!

И я оглянулась на бочку позади, до треска натянутую на неохватный мамон Бомбура. Нет уж, не для того я позорилась перед остроухими, чтобы быть раскатанной в лаваш двумя сотнями килограмм гнома. И я с неохоткой ввалилась в «одноместный корабль» Торина.

— Джейн, Ауле Праведный, — заворчал Балин, выжимая бороду. — Ты чуть не утонула. Как ты?

— Такие как она не тонут, — съязвил Кили, закалывая чернявые кудри назад. Я даже не сразу поняла, что это отнюдь не комплимент. Сколько можно, ну не виновата я, что похожа на извращенную версию любви всей его жизни.

— Не пыхти в меня, Торин, мне холодно, — по-свойски взяла я право руля, пусть знает, гном несчастный, кто здесь капитан корабля, а кто крыса портовая.

— Ещё слово, и я отправлю тебя за борт, — обогнул Торин препятствующий камень, умело маневрируя бочкой. — Молодец, мастер Беггинс! — и одобрительно кивнул хоббиту, который тоже оказался «заядлым» ныряльщиком, и вцепившись в локоть Нори, гнома с укладкой в форме звезды, трясся как суслик.

Я моментально почувствовала себя ущербной. А как же я? Как же мой неподражаемый взрыв, мои самопальные коктейли Молотова, моё мастерство перевоплощения? Свин ты неблагодарный, Торин. Если б не Джейн, порешали бы вас эльфы ещё на выходе из темниц.

Бочку качнуло потоками и мне пришлось навалиться на гнома с нескромными объятиями, и его горбатый нос толкнулся мне в ключицу.

— Изыди, дрын бородатый, карлики меня не привлекают, — дыхнула я крепченым перегаром с целью выгнать к хренам собачьим из него дух. Как унизительно. В одной бочке с Торином! Да лучше уж в одной кровати с Трандуилом. Хотя бы не воняет псиной и носками.

— Был взрыв, — констатировал Торин, демонстративно поворачиваясь ко мне спиной. Я последовала его примеру, и мы размежевались по полюсам как магниты, загребли руками с разных сторон. — Твоя работа?

— Нет, это Трандуил лопнул от злости. Не лапай меня, извращуга, — пихнула я его в бок посильнее и взяла левее, с силой накренивая бочку.

— Ты пьянна? — унюхал он, наконец.

— Просто в дымину, — блаженно улыбнулась я. — Проблемы какие-то? — и под расширившиеся глаза гнома вынула из-за пояса красный бутыль. Прополоскала кишочки. — Хочешь? Эльфийская бадяга какая-то. Так и кроет пони и радугой. Термоядерная вещь.

Я даже заподозрила, что именно от мерувора эльфы такие невозмутимые и живут дольше других.

Торин как обычно посмотрел на меня как на падшую женщину, молясь Ауле, чтобы тот вразумил мою заблудшую душу. Что? Мне нужен сахар, даже если он поступает в мою кровь посредством вина.

Журчащие окрест ручейки баюкали слух, мерные хлюпы воды скрашиваливали мой лёгкий ознобец. Одежда противно пристала к коже, волосы цеплялись щупальцами к спине. После промозглой темницы, ударной дозы адреналина и мерувора, экзотическое купание в артезианских источниках это не совсем то, о чем я мечтала. Вспоротое колено просило зашиться, ссадина запеклась и мерзко натягивала щеку, да и накатила я, честно признаться, на почивший от голода желудок.

Хотелось залечь глубоко в матрас, как ископаемое, а ещё капучино из Старбакса, круассан и рыдать. Я обычный человек, в конце-то концов, не железный гном, не изворотливый эльф, не иная средиземская причудь, которой Саурон по колено и с топором в затылке.

Вокруг зубоскалились лишь мокрые глыбы, бочки мерно ползли по извилистой каменной кишке, глухо перестукиваясь друг с другом. Мы уверенно продирались к свободе сплоченной вереницей, увертливо огибали мелкие рифы, подтягивали отстающих, и, как ни странно, гномы с охотой помогали друг другу. Я же начинала откровенно сдавать позиции, укачало на волнах.

— Хватит пить, не на пьянке, — отобрал Торин у меня бутылку и выбросил за борт.

Это он зря. Я достала вторую. Мерувор давненько размягчил мне мозги, и я хотела приключаться и спать, как в последний раз. К тому же, кажется, у меня прорезалась морская болезнь, всюду мерещился визг чаечек. А нет, это летучие мыши на сводах.

— Ори, — решила я развлечься разговорами, чтобы не закимарить прямо на спине Торина. — Ты не выглядишь воином, я видела в темнице у тебя книги и перья. Ты писарь?

— Я хронист, госпожа, веду хронику нашего похода, — вежливо поправил меня Ори, приглаживая горшок на голове, перекинул через плечо взмокший шарфик. Вот оно что, Ори действительно походил на монаха скриптория. — Обо мне тоже напишешь?

— Конечно, я именовал Вас отчаянной Джейн, — попунцовел Ори, смущённо перебирая пальцами.

— Ты такой милый, Ори, — мечтательно растеклась я в идиотской лыбе, подперла подбородок рукой, бросив Дубощита грести за двоих.

— Ну а ты, Двалин, — наклонилась я к лысому гному, испещренному наколками на жилистых руках, притянула его бочонок ближе к себе. — За что сидел? Откуда наколки?

Двалин сурово нахмурился в мою сторону, пьяные женщины ему не нравились.

— Это морийские руны, — шмыгнул он носом, не переставая править бочонком.

— Это типа магия какая-то? — оживилась я, ощупывая неизвестные рисунки. — У тебя из рук лазеры стреляют?

Двалин грозно засопел.

— Это боевые кличи гномов на кхуздуле и отпечатки орочьих зубов, — гордо разулыбался он, нарочно напрягая руки, и те располосовались вздутыми жилами. — Что такое лазеры?

Я зауважала. Авторитетный он дед, старой закалки с шрамом поперёк брови. За мечом в карман не полезет.

— Не отлынивай, — одёрнул меня Торин, и я обиженно принялась грести.

— Тринадцать одиноких гномов, —всхлипнула уязвленно, — а об одной больной женщине и позаботиться некому, тут греби, там греби, никакого тебе рыцарства, все сама. А ещё средневековье называется.

Накатывал запоздалый отходняк в виде головокружительных вертолётов с тройной мёртвой петлёй — тягомотное болото похмелья. Мир начинал казаться мне удивительно прыгучим, пружинистым и невыносимо ярким, а угрюмое мурло Торина особенно раздражающим.

— Нори, да ты, звездоголовый, — махнула я гному рукой. Торин и я верховодили процессией, Нори и Бильбо замыкали строй, сплавляясь последними. — Это же ты ночью сифонил на дудочке? Ты трубадур?

Нори смутился, словно занятие было постыдным.

— Всего лишь самоучка, играю на флейте, — вынул он сапог, вылил из него воду, тут же извлёк флейту и прочистил её.

— Прям как эльфийские принцесски, — подтрунил над ним Двалин, и Нори швырнул в него сапогом.

— А ты кем будешь, Джейн? — подключился дедушка Балин, уморенный и растрепанный с резко углубившимися морщинами, мне стало жаль его больше, чем себя. Седому до белизны старику поход давался с трудом.

— Ученый-изобретатель в области взрывотехники и взрывоопасных веществ,

специалист по взрывчатым веществам по направлениям синтез и стабилизация взрывчатых веществ: создание новых, более безопасных и эффективных взрывчаток и…

По потерянным физиономиям гномов я уловила, что, видимо, говорю для них на древнеэльфийском.

— Уроженка Шотландии я, но у меня русские корни.

— Русские? — не понял Глоин, — на ходу умывая шею горными водами. — Это кто такие будут, тоже эльфы?

— Скорее, орки, — буркнула я, во всю клюя носом и фокусируя глаза в кучку. — Впрочем все люди в моем мире скорее злобные орки, особенно после семидесятичасовой рабочей недели и счетов за ЖКХ.

— Где твой дом? — заговорил со мной русый Фили, но мой язык без костей уже заплетался в душещемительную руладу. Весёлое от вина сердце требовало концерт.

— У зяленом… у саду… — с полупьяной ленцой затянула я, — пташечка-а-а й пропела, йетой пташки есть гняздо, есть у ней и дети-и-и.

— Тише, Джейн! — заткнул Торин мне рот ладонью. — За нами эльфы гоняться, если ты не помнишь.

Но меня было уже не остановить, колыбельная прабабки это именно та упоротая наследственная дичь, что лезла из меня как переваренная каша в самые несуразные моменты бытия.

— А у мене, у сироты-ы-ы!!! — заорала я оглушительной дурниной из-под ладони Торина, вкладывая распирающие чувства, — нет больше никохо на свети! — сорвала глотку, картинно хватаясь за сердце, как деревенская потерпевшая.

Акустика в пещерах была превосходная. Нори полез за флейтой аккомпанировать, Бофур сорвал с себя ушанку, а с бочки Бомбура едва ли не соскочил обруч. И наконец всем врагам назло второй бутыль в моей руке лопнул от моего задушевного ультра звука, со сводов пещеры, кажется, откололась пара сталактитов.

— Торин, выруби её, — шикнул Двалин, стукнув кулаком по бочке. — Эльфы на хвосте!

— Вырубить? — сощурился Дубощит. — Может, возьмёшь её к себе?

— А не возьмёт ли меня замуж… — окончательно впечатлила я гномов своими дарованиями, изливая крики души, каждому заглянула в глаза как бедная нищенка. — Эх… молодец красивый!

И те как убежденные холостяки сразу же взялись морозиться, пугливо переглядываясь.

— Мисс Стоун, умоляю Вас, прекратите петь, — взмолился Бильбо, уяснив, что никто из гномов не в силах меня угомонить, глаза бедолаги дергало тиком.— Обещаю взять Вас замуж, если замолчите немедленно.

— Ты поклялся, полурослик! — пафосно гаркнула я на него, едва не вывалившись из бочки и отдачей волны опрокинулась на горб Торина Дубощита.

В отличии от меня, озябшей как трёхдневный утопленник с синюшными губами, от Торина так и разило размаривающим теплом.