5. Прыжок веры или как разнести винопогреб (2/2)

Отколок протаранил наш ярус, стесал переходный мост в сторожевую коморку и низвергнулся глубже, разверзая пласты породы и лестницы, как сухие палки, глухо грянулся на самое дно. Малое время земля ещё дрожала под ногами, как испуганная. По откосам перекатывались камушки, саднила удушливая сланцевая пыль.

Я наивно радовалась спасению, пока в моё ребро не уткнулся тот самый кинжал.

— Кому ты служишь? Зачем напала на Владыку, Лихолесье и сохранила мою жизнь? Отвечай, я не пожалею ни тебя, ни себя, пронзю нас обоих.

Отчаянный эльфомудак, подумала я, но стоит отдать должное, даже раздетый и заторможенный из последних сил верен присяге, королю и себе самому. Уважаю.

— Я не нападала на Трандуила, — спокойно ответила я, чувствуя, как острие натягивает плоть, Элладир не шутил со мной, — лишь защищалась. Не соратник гномам, лишь хочу вернуться домой. Не служу тьме, о которой ты говоришь, и не собираюсь отнимать ваши жизни. Просто дай мне уйти, эльф, и я больше не побеспокою вас, — зря я распиналась в откровениях, кинжал покосился и выпал из его руки, из глаз хлынули алые слезы, и Элладир потерял сознание у меня на руках. Говорила же, глупый эльфиец, нечего лясы точить.

Почему меня не накрыло травмой вместе с ним? Вы, наверное, забыли, что в отличии от Элладира, у меня в голове металлическая пластина. Полно вам, господа, знаю, что вы подумали. Придурковатая Стоун окочурила эльфа как жестокая убийца, пособница орков и просто вздорная баба, которую хлебом не корми, дай шмальнуть и поджарить задницы. Но я явилась сюда не чтобы нести смерть. Не помер он! И не помрёт. Всего лишь ранен. Но в отличии от него, я не пыталась вогнать сталь в чужака без суда и следствия. Если бы не взрыв, лежала бы я под сапогом остроухого со звездой во лбу.

А теперь, внимание, вопрос: сколько нужно полуросликов, чтобы погрузить тринадцать гномов в тринадцать старых бочек? Правильно, один Беггинс. Подумала я, вбегая в винопогреб.

— Бильбо?! Ты почему ещё здесь? — шикнула на хоббита, который отчаянно скакал на спусковом балансире — лопасте-механизме для сброса грузов. Бочки с гномами укатились вплавь без него. Как жаль, с радостью бы законсервировала Торина собственноручно как моченый буряк вместе с его бородой.

— Поторопись, Бильбо, я их задержу, — двинула я к стеллажам, плотно утрамбованным коллекцией средневекового алкоголика.

Посмотрим. Красные: мерувор. Я не скромно отхлебнула. Синие: загадочная паленая сивуха с пробивной до мозга костей вонью, от которой я едва ли не вошла в астрал, даже нос задрало. Зеленые: густое виноградное вино. Черные: незамутненный спирт. Желтые: забродившая бадяга сомнительного происхождения.

— Синяк ты, Трандуил, а ещё приличным королём прикидывался.

— Вам не кажется, мисс Стоун, что эльфы подозрительно крепко спят? — притопывал Бильбо мохнатыми ногами по лопасти и там, и тут как самый настоящий заяц. Но та упрямо не открывалась.

— Не понимаю, о чем ты.

— У них же пена ртом идет и щеки раздуло, они от взрыва даже не шелохнулись, — кивнул Бильбо на Элроса и дворецкого Галиона за соседним стеллажом, сладко спящих лицом в салате.

— Интоксикация тротилом в лёгкой форме, ничего необычного, не смертельно, — пригубила я очередной ядреный напиток.

Белый бутыль: потин, девяносто шесть процентов этанола. Летучий. Воспламенимый. Родненький! Вот оно, золотая жила, священный Грааль, подрывная, мать её, смесь! Сейчас устроим взрывную пьянку. Я разорвала останки прихваченной пижамки, затолкала по бутылям и перевернула, чтобы набрякли кляпы.

— Джейн, подсоби, заклинило, — завопил Бильбо, всем весом толкаясь в рычаг.

Я налегла на спусковой румпель, и хоббит с кирпичной физиономией столбом глиссировал вниз, плюхнулся в воды как полено, и лопасть снова уравновесилась, перекрыв сток.

— Хватайте гномов! Они здесь! — вбежала, пылая от ярости, взъерошенная рыжая эльфийка с заскорузлым потеком на виске. Тауриель. И один стражник с ней. Крепкие орешки, даже тротилом не проняло, уже оклемались.

— Раунд два, остроухие,— запалила я бутыль с тряпкой от маслянной лампы. — Лови, фашист, гранату! — и катапультировала коктейль крученой подачей из-под левой.

Бутыль описал дугу, разбился у ног эльфийки и полыхнул огнём.

— Да, детка, коктейли Молотова на минималках, почему нет?! Не столь эффективно, как оригинал, но для устрашения самое то, — и я принялась метать бутылки с горючими хвостами без передышки, отступая назад. Мне всего лишь нужно последовать примеру хоббита, но именно сейчас нельзя повернуться спиной. Получу стрелу.

— Схватить чужачку! — взревела Тауриель, несясь ко мне, на ходу накладывая стрелы и рассекая в полете мои никчёмные ”птички”.

Я не придумала ничего лучше, чем опрокинуть стеллажи со склянками ей под ноги, поразбивались бесценные Трандуиловы сокровища, захрустело стекло, и ручьи вин затопили половицы. Поднялся хмельной дурман, что тут же выпрямил мне извилины, придавая больной авантюризм и пьяную отвагу.

Чиркнула по касательной белооперенная стрела, вонзилась в бочку, которую я тут же опрокинула на бок, и янтарная жижа поползла по полу. Елей! Все-таки я оказалась права, эльфы хранили в погребе не только хмельное.

Я ринулась к рычагу. Стражник ринулся за мной, поскользнулся, широко размахнув ногами, и плюхнулся в масло. Вторая стрела соскочила вверх. Третья вонзилась в рычаг, который я успела спустить.

— Кто ты?! — рявкнула Тауриель, снова натягивая стрелу. Всё, это конец, Джейн! Она не промахнется! Я попятилась назад, мысленно прощаясь с жизнью, и хрястнула последний коктейль об пол. Маслянная полоска опасно оживилась пламенем.

И нас разрознила стена взметнувшихся к потолку языков. Пол разукрасило огненными змеями. Мы завороженно смотрели друг на друга, словно в зеркало. Я видела в ней себя. Она во мне - чудовище. Шквалы зноя колыхали локоны, свет золотил лица и суматошно плясал в наших впившихся друг в друга глазах. Мы же как сестры-близняшки, один в один, потерянные двойники...

И страшная тайна кольнула мое бьющее от осознания сердце... И кругом полыхали пожары...

— Кто же ты? — беззвучно повторили её губы, и эльфийка опустила лук.

— Солдат Джейн, ик! — отдала я честь, как обычно выпендриваясь на ходу, скатилась по накренившейся лопасти как по горке и ухнула вниз, позорно подлетев задницей на колдобине. Балансир замкнулся за мной, оставляя по ту сторону потерянную Тауриель и ещё двоих подоспевших стражей.

— Почему ты не подстрелила её, Тауриель? — положил стражник ей руку на плечо.

— А ты бы смог выстрелить в себя? — вернула эльфийка стрелу в колчан. — Зови лекаря, Элрос и Галион отравлены, ещё у троих в подземелье рваные раны, Элладир без сознания и... почему он без одежды... — взвалила она бормочащего Элроса на плечо.

Эльфы ушли с ранеными от выжигающего жара прежде, чем жахнуло последним взрывом — воспламенились спиртовые пары. Лихолесье вздрогнуло как огромный зверь, с лесных глубин полетели птицы, заныкались в норы недобитые пауки. И я всем сердцем зауповала, чтобы прекрасный аран Трандуил покатился колбаской со своего трона и повис короной на сучке.

Мой же ассасинский прыжок веры и дикий тарзанский вопль прочувствовало как минимум тринадцать гномов, один хоббит и парочка плещущихся в водопаде карасей.

Я с грацией картошки хлобыстнулась о воды плашмяком. А теперь угадайте, кто не умеет плавать и пошёл ко дну как ржавый топор?

Правильно, Джейн Стоун.