On Air 7: In Your Eyes (2/2)

Ночь шла своим чередом. Завораживающий своей мягкостью музыкальный поток сменялся короткими островками речи. Стив благодарил за «компанию», шутил про собственные косяки с аппаратурой, вспоминал, как когда-то боялся включить микрофон, и как сейчас боится его выключить.

— Думаю, это прощание, — наконец сказал он, когда стрелка часов двинулась к половине третьего. — По крайней мере, для этой частоты. Спасибо, волна. Ты вытащила из меня то, чего я сам от себя не ожидал.

Он вдохнул, скорее уже по привычке, и произнес, как обещание — не громко, но твердо:

— Завтра мой первый реальный эфир… если только мир не решит иначе. Спокойной ночи, Хоукинс.

Пальцы легли на кнопку.

Щелчок.

Ш-ш-ш…

***

Джонатан не заметил, как сел на кровати — будто музыка подтолкнула изнутри. Он слушал, и в груди разливалось то самое тепло, ключ к которому наконец-то нашел Стив. «Влюблен». Вслух. Пусть без имени — но теперь уже без «может быть». Все стало на место.

Он выключил радио, чтобы не зацепить случайный шум, и подвинул к себе тетрадь. Капризная ручка, словно не проснувшись, сначала отказывалась писать — пришлось вывести чернильную жилу на полях. На чистом листе выросли цифры: 143. Просто и точно. Он посмотрел на них, как на фотографию, где все сложилось — свет, расстояние, момент.

Из кухни доносилось редкое урчанье холодильника. С улицы — отдаленный бас проехавшей по дороге припозднившейся машины. Город спал так, как умеют спать только маленькие города: надежно, с выключенным светом на крыльце и собаками, которые давно уже не лают, а только посапывают во сне.

Джонатан сложил листок вдвое, потом еще раз — чтобы стало меньше, чтобы поместилось в ладонь и спрятал в карман куртки, висевшей на спинке стула.

Он выключил настольную лампу и лег, чувствуя, как магия откровений этой ночи понемногу отпускает. В темноте он снова услышал голос: «Завтра мой первый реальный эфир…» — и поймал себя на том, что улыбается. Завтра он тоже будет там. Готовый ко всему. И если все не развалится — то, может, наоборот, сложится.

Он закрыл глаза. Ночь стала легкой, как пленка, когда ее снимаешь с сушилки и держишь двумя пальцами за край. И впервые за несколько дней сон пришел быстро — не потому что устал, а потому что знал: утро обязательно наступит.