Дохлая лошадь и костыль (1/2)
Саня временно потерял способность выражать мысли вслух. Он молча играл в гляделки с Егором, чей разноцветный взгляд светился надеждой, и ждал, когда же тот скажет что-то вроде «расслабься, пошутил я». Но секунды проходили, а в поведении бесцеремонного нахала ничто не указывало на то, что это была шутка.
Более того, выждав полминуты, он нетерпеливо спросил:
— Так как? Поможешь мне? Я понимаю, что просьба странная…
Странная, бля.
Саня сглотнул.
— Я сделаю вид, что не слышал этого, — сказал он наконец. — Ясно, что в двадцать лет сам чёрт не брат, как раз время играть в эти дурные игры…
— Мне двадцать три, — перебил Егор. — Я вижу, что ты не воспринял мою проблему всерьёз, но для меня всё очень даже серьёзно и…
— Настолько, что ты взял и унизил малознакомого человека? Я тебе не орудие для пробуждения чужих чувств. И если ты видишь, что человеку на тебя похер, слезай с дохлой лошади, а не воскрешай её такими сомнительными методами.
— Я не думал тебя унижать, — нахмурился Егор. — Извини. Мне и всего-то пара фоточек совместных нужна в инстаграме или вроде того, чтоб он увидел ну и… отреагировал. А насчёт лошади — проблема в том, что я не знаю, насколько она дохлая, это и хочу прове…
— Вас только за смертью посылать, — в комнату заглянула Лена. — Где фартуки? Мы там соус для курицы варим, брызги во все стороны… Чего серьёзные такие?
Саня, мгновенно переключившись, выдвинул нижний ящик большого комода, где бабушка хранила кухонные полотенца, прихватки, фартуки — а он продолжал поддерживать традицию, и вытащил парочку.
— Да ничего, языками зацепились, — сказал Саня, вызвав у Егора смешок. — Помочь с чем?
— Помочь. Одиннадцать уже, а торбы с напитками не разобранные стоят…
Остаток старого года Саня провёл в хмуром настроении. Вот же гадёныш! Сначала глазки строит, а потом такие предложения выдаёт. Ни стыда, ни совести — ничего лишнего.
Понятно, что если бы Сане было до фени, то он, может быть, и согласился бы подыграть. Могло получиться даже весело. Сложность в том, что Егорка, этот мошенник, его зачаровал. Чем — непонятно, но факт есть факт. И его бесстыжее предложение прошлось ножом по Саниным лучшим чувствам.
В компании студентов шло оживлённое обсуждение очень важного вопроса: какой фильм выбрать для совместного просмотра. Аня так яро голосовала за «Реальную любовь», что свалила ёлку вместе с ведром. К счастью, ни один шарик не пострадал. Андрей настаивал на «Назад в будущее», а всем остальным хотелось «Один дома».
Саня выпил свою первую стопку водочки и закусил солёным огурцом, напряжённо зыркая через стол на Егорку, который на четвереньках ползал по полу в компании Ани, выискивая закатившиеся шарики. Саня с трудом отвел взгляд, чтобы тут же заметить рядом с собой Стасика.
— А мне нальешь?
— Это водка, — на всякий случай предупредил Саня.
— Вижу, что водка. Я не похож на того, кто пьёт водку? — захлопал парнишка длинными ресницами.
Саня ухмыльнулся. Стасика он мог представить исключительно с бокалом маргариты — и то лишь в случае ухода в отрыв.
— Без нас начинают, — возмутился Рыба, вернувшийся с улицы в облаке табачного дыма.
Лена, отвоевав телевизор, включила «Идеальных незнакомцев», чем возмутила почти всех присутствующих — одному Сане было фиолетово, потому что у него имелся собственный источник возмущения.
Стасика к водке не допустили — пришло время писать записки с пожеланиями и наливать шампанское. Срочно искали спички и зажигалки, чтобы эти записки жечь, а потом высыпать пепел в шампанское. Суета набирала обороты и ослабла немного лишь перед полуночью, когда все напряжённо следили за секундной стрелкой. После чего расцвела с новой силой.
— Правда или действие! — провозгласила Аня.
Сане выпало начинать, и он, в душе не ведая, что придумать, спросил у Рыбы, почему его называют Рыбой. Ему действительно было интересно — парень куда больше походил на очень крупного рыжего кота.
Эту историю знали все присутствующие, и его быстро просветили. На первом курсе биофака основы экологии преподавала добродушная женщина под шестьдесят. Всех своих студентов она ласково называла рыбоньками и золотыми детками — особенно тех, кто больше всех косячил. Шумный Борька с первого же курса привлёк к себе особое внимание, и прозвищу ничего не оставалось, кроме как приклеиться.
Дальше Саня занялся едой и перестал обращать внимание на развлечения молодёжи, тем более что рядом был Стасик, которому после единственного бокала шампанского хотелось поболтать на абстрактные темы. Саня время от времени посматривал на Егора, но возмущение постепенно уходило — на полный желудок он обычно добрел.
— Выйдем прогуляемся? — спросил уже слегка пьяненький Стасик, склоняясь к Сане. — Там есть снежооок, можно снеговиков лепить и бенгальские огни жечь… Красиво будет.
— Александр! — внезапно раздалось громкое, и Саня аж подпрыгнул от неожиданности.
Голос, к его удивлению, принадлежал Егору. Куда только подевалась его обычная мягкость?
— Серьёзный вопрос, — он решительно ткнул пальцем в Саню. — Кого из присутствующих ты бы поцеловал, с кем занялся бы сексом, а на ком женился?
Егорка был основательно поддатым.
— Егор, ты очумел? Это мой дядя, такие вопросы в его адрес неуместны, — вмешалась Лена. — Дядь Саш, не отвечай.
Вот именно — неуместны. Никакого уважения к старшим.
— Я и не думал отвечать, — хмыкнул Саня, отправляя в рот оливку.
Пять пар глаз, которые только что смотрели на него заинтересованно, теперь смотрели разочарованно.
— Так не честно! Тогда действие, — заявила Аня.
— Ладно, — Егор потирал ладони, делая вид, что выдумывает задание, хотя по его глазам Саня видел, что он уже его придумал. Возможно, ещё до того, как задать вопрос. — Сделай мне массаж плеч и… поделись со всеми романтической историей нашего знакомства.
Стасик поднял брови.
— В смысле? — удивилась Лена. — Мы же все присутствовали, ничего особенного.
— Мы познакомились около полугода назад, когда я ремонтировал Егорову тачку, — сказал словно между делом Саня, подсаживаясь к Егору. — Здесь нет никакой тайны, я молчал, потому что Егор молчал. Думал, может, шифруется зачем-то. Мне то по фигу.
Санин массаж оказался довольно чувствительным, и Егора хватило ненадолго — через пару минут он уже настойчиво отстранялся. Устроившись на своём прежнем вместе, Саня заметил, что Стасик приуныл, а Егорка то и дело кидает на последнего торжествующе нетрезвые взгляды, в которых так и читалось неозвученное «выкуси». Нет, ну он серьёзно, что ли?
— Реально, ничего интересного, — заключил Рыба, подтверждая свои слова длинным зевком. — Давайте чем-то другим займёмся, а то скучно, что пиздец, спать захотелось…
***
К четырём часам утра, подарив друг другу носки и чашки в рамках «тайного Санты», наигравшись в крокодила, напевшись в караоке и наснимав десяток-другой роликов с танцами, решили сворачивать празднование. Дуэт Ани и Андрея, практически целиком взваливший на себя вокальную часть, был вымотан особенно — парочка незаметно удалилась в отведенные ей покои раньше всех.
Рыба, впрочем, всех опередил — он уже давно спал на диване в гостиной, ничуть не смущаясь шума. К нему присоединили Егора, недовольного таким поворотом событий, но из вежливости не возражающего. Он вертел в руках свой подарок — тёплые носки с динозаврами, которые изначально входили в Анин набор.
Лена ушла спать одна — в спальне, где она обитала, приезжая на дачу, имелась довольно узкая койка, вызывающая стойкую ассоциацию с больницей или общагой. А Стасик, по собственной инициативе, высказанной на начало распределения, достался Сане. Его кровать легко вместила бы четверых, если бы те улеглись в ровные ряды. Егор, надув губы, утопал в ванную.
— По-моему, кое-кто к тебе неравнодушен, — шепнула Лена отчаянно зевающему дяде. — Егор, оказывается, и таким может быть. Не видела его раньше с этой стороны.
— Да? А что не так-то? — прикинулся шлангом Саня.
— Ну, эти пошлые вопросы… Эти странные взгляды… Слушай, — спохватилась она, — а может, между вами что-то происходит? Если да, лучше бы Стасику об этом узнать, он, кажется…
— Иди спать, племяшка, — говорить на эту скользкую тему Сане не хотелось. — Я быстро в душ и тоже на боковую.
Только к пяти, разобравшись с вопросами устройства, гигиены и укладывания, Саня забрался в своё богатырское ложе, где у стены, как ему казалось, уже сладко спал Стасик. Он надеялся закрыть глаза и в кратчайшие сроки рассоединиться с реальностью, но…
Но Стасик очень даже бодрствовал. Он поворочался, приподнялся и повернулся к Сане. Уличный фонарь, который делился с комнатой слабыми лучами, красиво осветил совсем не сонное улыбающееся лицо.
— Чего не спишь? — спросил Саня, подавляя зевок.
— Ждал, пока ты придёшь.
Он произнёс это жарким шёпотом, а уже в следующую секунду оказался так близко, что Саня сразу понял, зачем его ждали. И не то чтобы он был против — кто вообще может быть против Стасика?
Щекотка дыхания коснулась его щеки и переместилась на губы. Мягкий пробный поцелуй, тихий смешок, когда Саня потерся о его губы.
Он правда хотел этот поцелуй со Стасиком. А может, и больше, чем поцелуй, хотя и не прямо сейчас — позже, когда парнишка протрезвеет. Наверняка, у них всё получилось бы, и они могли бы быть счастливы, пусть Саня и не представлял себе пока, как это реализовать с его страхом раскрытия и осуждения. Но как-то же люди живут. Вон тот же Лука, например…
Но он не мог. В голове по-прежнему хозяйничал Егорка, и было бы нечестно втягивать в эту историю ни в чём не повинного парня. Пока не разберётся. Если вообще разберётся. Лена права — надо прояснить.
Санин палец лег на губы Стасика, который снова потянулся было за поцелуем, и остановил его на полпути. Тот, ничуть не растерявшись, взял и лизнул палец.
— Ты… — начал Саня, желая объяснить, почему он не может воспользоваться этим щедрым предложением.
В этот момент в дверь дважды громко стукнули, заставив присутствующих вздрогнуть, после чего она резко открылась. Егор в каком-то дурацком халате — похоже, принадлежащем Лене — резво прошёл в спальню.
— Не помешал? Рыба храпит, как десять тракторов, невозможно уснуть… А я видел, что у тебя здесь кровать ого-го… Можно мне?.. Стасик, подвинь-ка своё туловище…
— Ты чего толкаешься? — прошипел тот. — С краю ложись.
— Не хочу я с краю. Мне посередине лучше спится. Теплее.
— Ложись, конечно, — сказал Саня, подавляя желание задрать халат и отвесить смачного леща Егоровой заднице. — Я тогда на диван. Мне храп не помешает.
— Зачем?.. Мы же поместимся. Видишь, — он устроился между Саней и Стасиком, отодвинув последнего вплотную к стене, — никаких проблем вообще.
— Отдыхайте, студенты.
Выходя из комнаты, Саня слышал, как Стасик выговаривает Егору за изгнание хозяина из собственной кровати и обвиняет в разрушении атмосферы.
Как бы там ни было, Саня прекрасно выспался и на разложенном диване. Закрыл глаза в уютной праздничной полутьме с ёлочной гирляндой в роли ночника, и тут же унесся в здоровый крепкий сон. Рыба, вопреки Егоровой клевете, сложными руладами его не беспокоил — максимум всхрапнул пару раз.
***
«Этот мошенник верёвки из меня вьёт».
Здравая мысль, до того жужжавшая где-то на периферии, оформилась в шесть простых слов. Саня нашёл себя шагающим по неширокой тропе, проложенной, скорее всего, такими же любителями зимних фото в лесочке, как Егор. Тот весело скакал вокруг, нацеливая камеру телефона то на небо, нахмурившееся во второй половине дня и готовое разразиться снегом, то на хлипкие деревца с нахохлившимися птицами, под которыми прогибались ветки.
Егор, конечно, не скакал в буквальном смысле, но радости своей не скрывал. Он делился ею даже с упомянутыми птицами, рассыпая зерно на участках, где снег был втоптан или отсутствовал. Птиц его настроение не волновало, но зерном они интересовались.
Началось всё примерно в полдень. Студенты ещё дружно дрыхли, а Саня к этому часу уже успел попить крепкого чаю под оливье и даже разобрать часть завалов на кухне — утром разошлись, оставив всё, как было. По ходу дела проснулся отлично отдохнувший Рыбонька, вспомнил, что его ждут дома, вызвал такси и вскоре умчался вместе с полусонным Андреем, у которого тоже были планы.
Саня собирал бутылки в гостиной, когда появился лохматый и помятый Егор, кутавшийся в свой короткий халат. Буркнув что-то вроде «добрутр», он скрылся в ванной, откуда вскоре вышел в уже лучшей форме и в своей одежде.
— Голова раскалывается, — пожаловался он, устраиваясь рядом с Саней, взявшимся мыть многочисленные стаканы.
— Таблетку дать?
Егор поморщился.
— Не хочу… тошнит от одной мысли о том, чтобы что-то проглотить. Кажется, я перебрал вчера. Э-э, ты злишься на меня? Я перегнул палку, знаю. Просто вроде как… в отчаянии.
Саня бросил взгляд на припухшее после сна, но всё ещё привлекательное лицо Егорки, а особенно на его печально надутые губы и чистый виноватый взгляд.
— Всё в порядке, — успокоил он парня. — Я тоже не должен был лезть и про лошадь тебе втирать. Взрослый уже, без моих советов разберешься, что да как.
— Да ладно… я понимаю, как это выглядит…
После обмена ещё несколькими фразами в том же духе Саня, совершенно не планируя этого, выдал:
— Хочешь фотки — будут тебе фотки. Мне не жалко. Главное, не свети нигде в открытом доступе с надписью «моя любовь» или вроде того…
Егор захихикал, заставив Саню напрячься, но тут же перестал, увидев его реакцию.
— Ладно, «моя любовь» писать не буду. Так ты согласен? — его головная боль, судя по всему, развеялась.