Глава 3. Тик-так (1/2)

Сержант Мактавиш.

Джонни.

Эмоциональный. Упрямый. Уязвимый.

Склонен к подчинению.

Быстро привязывается. К кому попало.

Рекомендуется ограничить внешние взаимодействия.

***

Военная база SAS

Неделю спустя после известного инцидента в душевой

После того, что произошло в увольнительной, отношения между сержантом Мактавишем и Гоустом… претерпели определенные изменения. Ну, типа, если другой мужик заявляет, что не намерен тобой делиться — и потом дрочит тебе в душе, — довольно сложно делать вид, что ничего не было. Особенно, если этот мужик живёт в твоей голове.

Впрочем, оказалось, что для Гоуста в этом нет ничего сложного. Он ни словом не упоминал об этом их… маленьком инциденте и в целом общался с Соупом в основном по службе. Только команды, жёсткие тренировки и сухой, вымеренный голос в голове. Будто бы ничего не случилось. Будто он не заставил Джона кончить, дрожа под струями горячей воды, с его голосом в ушах и собственными пальцами на члене.

Теперь Гоуст на полном серьёзе и с упорством маньяка занялся воспитанием из сержанта Мактавиша идеального бойца. Он гонял его до седьмого пота — и потом ещё немного, на морально-волевых. И почему-то Соуп позволял ему это, подчинялся, следовал всем указаниям. Может, потому что Гоуст точно знал, чего ему не хватает. Может, потому что это хоть как-то структурировало его теперь не такую уж нормальную жизнь.

В остальном голос вёл себя почти адекватно. Иногда бесил, но в целом… Соуп, кажется, начал к нему привыкать. Он договорился сам с собой не считать его шизой, так было проще. Потому что мистический призрак в башке — это пиздец странно, но интересно, а шиза — довольно грустно.

В Гоусте чувствовалась выучка, холодный профессионализм. Кем бы он ни был — а Соуп так и не спросил про это, — к службе он относился серьёзно, иногда даже чересчур. Ответственнее, чем сам Соуп.

Тем не менее, повисший в воздухе вопрос — тот самый, душевой, — не отпускал, вызывал у Мактавиша некоторое беспокойство. Потому что создавалось впечатление, что Гоуст расценил все произошедшее как норму. Что ему это понравилось. Более того, он будто был уверен, что понравилось и Соупу.

И не сказать, чтобы Соупу не понравилось.

Но нормой он бы это не назвал. Ни при каких обстоятельствах. Даже под пытками.

В общем, надо было поговорить об этом — словами, как взрослые люди. Поднять тему. Поставить границы.

Но каждый раз, когда он хотел сделать это — рот пересыхал, язык деревенел, а Гоуст, как назло, делался особенно сдержанным, будто чувствовал.

Соуп долго собирался. Прокручивал в голове фразы для начала, тон, возможные реакции Гоуста — но всё это только сильнее путало, злило и мешало.

В итоге, как обычно, вышло коряво.

— Нам… надо поговорить, — неловко сказал он в пустую комнату.

Ответ не заставил себя ждать.

— О чём? — голос прозвучал сухо, как будто собирался обсудить оперативную сводку.

— О… том. — Джон кашлянул, потер шею, с трудом подбирая слова. — О том, что случилось в увольнительной.

Молчание.

— Это была ошибка. — выдавил он, стараясь звучать твердо. — Этого не должно было быть. Это не должно повториться.

Ответ снова пришёл без промедления. Даже слишком быстро.

— Это не было ошибкой.

Соуп вздрогнул от непоколебимой уверенности, которая прозвучала в этих словах.

— Это повторится, — добавил Гоуст. — Но не сейчас.

— …Что? — прошептал Джон растерянно.

— Сейчас тебе нужно готовиться к следующей миссии.

Соуп сжал зубы.

— Я не… — начал он со всей решимостью.

— Не бойся, Джонни, — сказал Гоуст спокойно, прерывая его. - Мы никуда не спешим. У нас с тобой всё время мира.

Он даже не нашёлся, что на это сказать. Разговор явно свернул не туда и не только нихрена не прояснил, но как будто даже сделал еще сложнее.

***

Утро Соупа началось с пинка. Метафизического, но от этого не менее болезненного.

— Подъём, принцесса. Семь ноль-ноль, время раздвигать горизонты.

Соуп застонал и с силой натянул подушку на голову.

— Ты совсем упоролся, братец, — заныл он. — Дай мне хоть день отдышаться, ну — бахнем безалкогольного пивка, обнимемся, поплачем в сортире, разгоним стресс…

— Вставай, Джонни, — отрезал Гоуст. — Скоро новая миссия. Ты должен быть готов.

— Почему ты так уверен? — пробормотал он, не вылезая из-под одеяла. — Командование вообще-то сказало: отбой, наблюдаем. Никто нас никуда пока не бросает.

— Жопой чую.

Соуп фыркнул.

— Великолепно. Я теперь — заложник чьей-то анальной интуиции.

— Они попытаются отбить Хаббаша, готовят шоу, наверняка, — сказал Гоуст. — Командование просто ждёт, где именно полыхнёт. Как только узнают — нас туда и закинут.

Соуп выругался себе под нос и наконец открыл глаза.

Джалиль Хаббаш, которого они захватили в Сирии, действительно был священной коровой для своих последователей. Так что Гоуст был прав, в ближайшее время следовало ожидать террактов.

— Я тебя ненавижу, — буркнул Мактавиш, уже сползая с кровати.

— Взаимно, — удовлетворённо отозвался голос в голове. — Но ты начнёшь меня сильнее ненавидеть, если тебя завалят из-за того, что ты сегодня поленился побегать.

Соуп обреченно вздохнул, натягивая футболку, и поплёлся на тренировку.

***

Жопа Гоуста не подвела — их сдёрнули по тревоге уже на следующее утро.

Боевики Джалиля Хаббаша захватили здание муниципалитета в Редбридже. Тридцать заложников — сотрудники и посетители. Ублюдки напали утром, когда народу было больше всего. Угрожали устроить показательные казни и требовали освободить своего сраного главаря.

Хуй им, а не освободить.

Штурм прошёл быстро и чётко — уебков отправили на радугу с огоньком, если бы не одно «но».

— Блядь, у него детонатор! — заорал Газ, пиная мёртвого урода под рёбра. — В здании бомба, десять минут до взрыва! Срочная эвакуация!

Соуп сразу сорвался с места.

Заложников вывели быстро: приказами, толчками, не давая думать и толпиться в дверях.

Вместе с Газом вытащили охранника — мужика лет сорока, без сознания, вся рожа в крови. Снаружи передали его медикам, и на мгновение показалось, что всё.

Победа.

Конец.

Но почему-то было у Соупа стойкое ощущение, что нихрена это не конец. Мерзкое такое ощущение, липкое, как похмелье, когда глаза еще не открыл, но уже знаешь — день будет говном.

В этот момент охранник очнулся — и подтвердил, что сержант Мактавиш тоже своего рода мастер анальной интуиции.

— Они… увели нескольких в подвал, — прохрипел мужик, с усилием сфокусировавшись. — Я пытался… остановить…

Ну заебись.

Гоуст почувствовал это ещё до того, как сержант Мактавиш открыл рот.

— Нет!

Голос громыхнул в голове, как выстрел.

— Даже не думай, Джонни. Осталось меньше пяти минут. Ты не знаешь, где взрывчатка. Не знаешь, какого типа устройство. Не факт, что вообще сможешь разминировать, если найдёшь. Ты. Не. Успеешь.

Но Соуп уже шагнул к Прайсу.

— Кэп, я смогу, — выдохнул он. — Пусти.

Прайс смотрел на него несколько ебучих секунд, каждая из которых сейчас была наперечет. В глазах метались цифры, варианты, последствия.

Потом он коротко кивнул.

— Делай, сержант.

— Ты ебнулся! — взвыл Гоуст, срываясь на рык. — Стой, сука, или я сам тебя остановлю!

Соуп застыл. Еще одна потерянная секунда. Может, две.

Он закрыл глаза, прошептал:

— Доверься мне… пожалуйста.

Внутри — тишина. А потом — резкое, злое фырканье.

— Тупорылый шотландский хрен…

И Соуп рванул обратно в здание, где под глухим дыханием тикающей смерти ждали неизвестные люди, которых он мог спасти.

Он перескочил через тела, распахнул дверь и бросился вниз по лестнице, перескакивая по две ступени за раз. На втором пролёте что-то мелькнуло в боковом зрении — и выстрел грохнул, как гром. Пуля полоснула по плечу, заставив взвыть от внезапной боли.

Соуп пошатнулся — и в ту же секунду Гоуст перехватил контроль.

Тело дёрнулось вперёд, выхватывая пистолет быстрее мысли. Два выстрела — один в грудь, второй в голову. Террорист рухнул навзничь, не успев вздохнуть.

— Мразь, — прорычал Гоуст в голове.

Соуп охнул от боли, когда тело снова вернулось к нему.

— Спасибо, — выдохнул он.