Глава 2. Это SAS, детка! (1/2)
Сержант Мактавиш.
Не худший вариант, чтобы застрять.
Импульсивен, упрям, склонен к самодеятельности.
В деле хорош, но скорее по недоразумению, чем по таланту.
Потенциал высокий — при должном контроле.
***
Два дня спустя
Транспортный самолет на пути в Лондон
Соуп сидел, слегка ссутулившись, опершись локтями о колени и старался выглядеть… ну, нормально.
Получалось плохо.
В наушниках гудело — но, к сожалению, не только от мотора.
— Тебе нужно подтянуть стрельбу с левой руки, Джонни, - Гоуст уже составлял для него план тренировок. - И когда прыгаешь с крыши, не делай этот нелепый взмах руками. Ты выглядишь как паникующая чайка.
Вот уже три дня он жил в новой реальности — с непрекращающимся трёпом в своей голове. Чужим трёпом, что характерно, потому что со своим сержант Мактавиш уже давно смирился.
Гоуст стал для него чем-то вроде раздражающего соседа, с которым вынужден делить одну тесную комнатушку на двоих. Вот только из комнаты ты можешь уйти — подышать, покурить, чтобы не видеть мерзкую рожу хоть полчаса, — а из своей башки уйти не получается.
Он комментировал все, как будто молчал тысячу лет и теперь просто не мог заткнуться, но больше всего ему нравилось комментировать самого Соупа. Его проёбы на операции, его физическое состояние — далекое от идеала по мнению Гоуста. Его дурацкие шуточки в общий канал для поднятия настроения — как будто у самого Гоуста шуточки были лучше. Серьезно, он шутил на уровне «Знаешь, что это такое — одна нога здесь, другая там? Неудачливый сапёр, ха-ха.»
Сержант Мактавиш даже начал думать, что из этого ебучего голоса в его башке получился бы отличный офицер. Лейтенант Гоуст, блядь. Главный мудила ОТГ-141.
Он был невероятно, охрененно эффективен в бою. Несколько раз за эти три дня спас жизнь и самому Соупу, и другим ребятам из отряда. Благодаря ему удалось захватить Джалиля Хаббаша — лидера террористической ячейки, за которой они охотились. Именно поэтому они уже летели домой в статусе победителей — на несколько дней раньше запланированного.
Это сделал Гоуст — а все были уверены, что это заслуга Соупа. Что это он стал так невъебенно крут с какой-то радости. Это раздражало. Принимать незаслуженные похвалы от Прайса казалось отвратительным.
Но хуже всего было терять контроль над своим телом. Гоуст всегда делал это резко, быстро — в разгар боя, когда считал, что без него Соуп не справится. И он повисал в пустоте, неспособный даже яйца почесать своей рукой. Как будто смотрел ролик на YouTube: «Watch me carry this idiot through the mission». А его тело тем временем творило что-то невероятное.
Он стиснул зубы. Слева Газ громко зевнул.
— Мактавиш, — позвал Прайс, сидящий напротив.
Джон мгновенно выпрямился.
— Отлично сработал сегодня, сынок, — кивнул капитан.
— Спасибо, сэр, — выдавил Соуп, чувствуя, как краснеют кончики ушей.
— У тебя лицо щенка, которого похвалили за то, что он сходил на пелёнку, Джонни. - хмыкнул Гоуст. — Может, хвостом повиляешь? Маленький смертоносный терьер. Прыг-скок — и бошки по углам.
Соуп едва не застонал. Он поспешно кивнул Прайсу и отвёл взгляд, изображая, что задумался о чём-то важном — типа сисек или бара, в котором он проведёт увал. На деле он мысленно шипел: заткнись, заткнись, заткнись.
— Что-то не так, сержант? — спросил капитан, подняв бровь.
— Он разговаривает сам с собой, — немедленно доложил Гоуст. — Мне кажется, пора вызывать медика.
— Всё в порядке, сэр. Просто… шумно в голове, — честно пробормотал Соуп.
— Не ври, Джонни, — довольно фыркнул голос. — У тебя тут очень даже тихо. Уютно, пусто и эхо классное. Мне нравится.
— Сдохни, — прошипел Соуп себе под нос.
— Уже, помнишь?
Соуп беззвучно зарычал, обняв голову руками, и стиснул зубы.
— Вернемся к твоей выносливости, сержант…
***
Лондон
Бар рядом с домом сержанта Мактавиша
Соуп нихрена не знал, что ему делать.
Он сидел в самом конце стойки, под перекошенной лампой и возил по столешнице стакан с джином.
— Джин с тоником, Джонни? — усмехнулся Гоуст. — Что ты ещё выберешь, сладкий мальчик, — ванильный латте и сериал про ведьм?
За хорошую работу им всем полагалась увольнительная. Командование похлопало по плечу, ребята разбрелись по клубам и забегаловкам, звали с собой — но Соуп отказался. Не хотел говорить, не хотел слушать. Хотел молчать.
А с тех пор, как закончилась операция, это стало почти невозможно.
На задании не до блядской рефлексии. Когда ты в чужой стране, со штурмовой винтовкой наперевес, адреналин заливает голову, и чужой голос в ней — это как фон радио в машине. Да, крутят какую-то херню, но есть на что переключиться.
Но сейчас — тишина. После выстрелов, приказов, рёва турбин — тишина. И в ней этот чёртов голос раздавался громче.
Он собирался пойти к психотерапевту. Без дураков. Сказать: «Док, у меня в башке сидит спецназовец, комментирует мою жизнь и иногда берёт меня под контроль, чтобы выносить плохих парней. Как вы думаете, это уже шиза, или ещё патриотизм?»
Может, это реально шизофрения. Скрытая, спровоцированная стрессом. А что, версия вполне жизнеспособная. Сколько он уже в этом дерьме? Не выдержал, сломался, бывает.
Но… шизофрения ведь не вырубает троих террористов с такой филигранной точностью, будто у неё за плечами двадцать лет службы в SAS, правда?
Или вырубает?
— Блядь, — тихо выдохнул Соуп, опрокинул остатки джина и попросил еще один.
Если это не психоз — то что?
А если всё-таки психоз… то его спишут к херам.
И часть его уже готова была — к изоляции, таблеткам, концу службы. Потому что жить вот так — с пассажиром в голове, с чёртовым призраком под кожей — было невозможно. Но другая часть… дрожала. Потому что служба — это всё, что у него было. Потому что если он псих, и не может держать оружие, бежать, стрелять, драться… то кто он вообще?
— Джонни, — позвал голос.
— Заткнись, нахуй, — прорычал Мактавиш себе под нос. — Просто. Замолчи. Хоть на минуту.
Бармен глянул на него краем глаза. Гоуст фыркнул.
— Ты знал, что когда шотландцы злятся, у них акцент становится как у злодеев из мультиков? «Ах ща-а-а я тя, бля, въебу, клянусь бородой Вильяма Уоллеса!» - передразнил он.
Соуп со стуком поставил пустой стакан на стойку.
— Ещё, — сказал он бармену. Тот молча кивнул.
— Джонни, хватит, — твёрдо повторил Гоуст. — Ты не сможешь утопить меня в алкоголе.
— Я, может, себя хочу утопить, — огрызнулся Мактавиш. — Тебе же похер, ты меня все равно до дома доведешь, да? Как машинку на радиоуправлении. Контроллёр ебучий.
Соуп был зол, раздражен до предела. Но в этот момент он почти физически почувствовал, как внутри поднялось что-то другое — чужая злость, чужое раздражение. Стрёмное и страшное, совсем нечеловеческого масштаба — что-то, что грозило задавить его в его собственном теле.
— Это ТЫ потрогал череп, Джонни, — резко процедил Гоуст. — Ты не удержал свои шаловливые ручки. Ты не включил свой мозг, как обычно. Я этого не просил. Ну так наслаждайся. Теперь мы вместе навсегда. Я и ты. Всё. Никакой нормальности не будет. Так что вытри слюни и пойди в спортзал. Или к шлюхе. Или…
Он замолчал.
— Что? — Мактавиш навис над стаканом, будто мог в нём увидеть что-то, кроме собственных искажённых черт.
— Или дай мне повод взять управление подольше, — хрипло проговорил голос. — Сделаю всё за тебя. Поживу за тебя. А ты отдохнёшь.
Соуп выдохнул сквозь сжатые зубы.
— Если ты это сделаешь — я себе башку прострелю.
— Обещаешь? — усмехнулся Гоуст.
***
За вечер Соуп так и не придумал, как жить с голосом в голове, решил, что об этом можно хотя бы временно забыть — и усердно заливался джином. Гоуст заткнулся — вот уже минут двадцать ни одного комментария с блядским акцентом. Может, злился, а может, алкоголь все-таки влиял и на него — тогда Соуп серьёзно подумывал начать пить чаще.
А может, его и вовсе не было.
Может, Джон и правда съехал с катушек в Сирии и сейчас наконец приходил в себя.
Мактавиш криво усмехнулся своим мыслям и выдохнул.
— Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — пробормотал он себе под нос.
— Плохой день? — спросил тонкий голосок сбоку.
Соуп повернул голову. Девчонка на соседнем табурете дружелюбно ему улыбнулась.
Он уже почти достиг желанной степени расфокусированности, поэтому даже не сразу сообразил, что к нему обращаются.
Короткие светлые волосы, симпатичная мордашка, вздернутый носик. Сидит рядом уже вроде как давно, но заговорить решилась только сейчас.
— Что-то вроде, — ответил он и улыбнулся в ответ. — А у тебя хороший?
— Пока да, — она улыбнулась чуть шире, — но может стать еще лучше.
Мактавиш даже сжался немного, ожидая, что вот сейчас гребаный голос снова вылезет, не в силах игнорировать такой жирный повод для ехидного подкола…
…но Гоуст молчал.
Пауза затянулась. На его лице, наверно, отразилась вся гамма чувств, потому что девчонка подняла бровь и спросила:
— Всё нормально?
Соуп моргнул.
— А? Да. Просто… Да, всё нормально, — и снова широко улыбнулся.
Какое, блядь, счастье — быть одному в своей собственной голове.
— Я — Джон, — сказал он, чувствуя, как чуть расслабляются плечи.
— Приятно, Джон. Я — Эми. Хочешь, расскажу, как выглядит человек, который не хочет идти домой один?
И пошло-поехало, разговор закрутился — простой, глуповатый, не особо глубокий — но совершенно, до безумия нормальный. Она спрашивала, он отвечал. Он шутил, она смеялась. Дергался поначалу, уже зная примерно, в каком месте и что мог бы выдать Гоуст, но тот так и не заговорил.
Соуп болтал много — слишком много, пожалуй. Скорее всего, это был истерический эффект, помноженный на джин — попустило чуть-чуть от напряжения последних дней. Но Эми была не против.
И когда она спросила, далеко ли он живёт, Джон уже практически не соображал — просто кивнул в сторону двери.
— Пять минут пешком. Если без зигзагов.
— Отлично. Давай без зигзагов.
Когда они вышли из бара, Соуп оглянулся — словно проверяя, не идёт ли кто-то следом. Никто не шёл, никто не говорил — и руку Эми в своей руке определенно держал именно Соуп.