Глава 6. Хрупкость (1/2)
Несколько дней прошло в пути, гора Байшань осталась далеко за спиной.
Лес сменялся рисовыми полями — уже почти убранными, залитыми дождевой водой, — затем небольшими деревнями, а потом снова полями, на этот раз дикими, полными горьковато-медового запаха трав и цветов. Они простирались пёстрым ковром на множество чжаней, пока заклинателей вновь не обступил со всех сторон лес.
В небе сгущались сумерки.
До клана Инхэ оставался день пути, когда Сюнь Вэй принял решение остановиться на ночь.
Компания путников нашла место для ночлега на небольшой опушке. В воздухе витала свежесть, а лёгкий ветер доносил шум воды — река была неподалёку.
Инхэ издревле была окутана легендами.
Говорили, что она появилась из смешения крови и слёз духов луны и тьмы, разлучённых жестокой судьбой; что туда бросилась смертная девушка, полюбившая небожителя, пожертвовав собой ради него; что вода из Инхэ может залечить раны, а оружие, выкованное из её волн, поражает демонов.
В сосредочии её духовной силы и возник клан заклинателей.
Большой костёр осветил поляну, бросая в воздух крошечные яркие искры, согревая землю и освещая лагерь.
Сюнь Вэй и Цзянь Шэн устанавливали полог и расчищали место для ночёвки, Яньюэ и Линь Хань собирали хворост, а Сяо Фэнь устроился у котла. Вскоре в воздухе запахло ароматом рисовой каши с грибами.
Устроившись у поваленного ствола дерева, девушка протянула к костру тонкие, бледные ладони, прикрыла глаза и тихо вздохнула — от кончиков пальцев по всему телу разошлось приятное тепло, согревая уставшие мышцы. Дым вился в небо, на котором вспыхивали холодные, далёкие звёзды.
Треск дров, всполохи пламени, долгожданный отдых и ароматные запахи — она старалась ловить эти простые радости.
Заклинательница вспомнила, как впервые оказалась за пределами Юншуй — в городке у его подножия проходила ярмарка, и маленькой Лю Юнь было очень любопытно, как веселятся смертные. Девочка уболтала своего брата накупить ей разных сладостей. Ей понравилась фигурка танхуа в виде летящего феникса, и Янси купил её для неё. Яньюэ было жалко её есть, хотя запах остывающей карамели так и манил попробовать хотя бы кусочек.
С высоты пика Юншуй мир вокруг казался ей таким небольшим, красочным и уютным…
— Лю Юнь-сяньгу, вы голодны? — голос Сяо Фэня вырвал девушку из объятий воспоминаний. Заклинательница подняла на него немного растерянный взгляд.
Молодой заклинатель приветливо улыбался ей.
— Хотите немного каши? Между нами говоря… — юноша весело подмигнул, — среди всех четверых у меня стряпня самая лучшая.
Он произнёс это с такой непоколебимой детской уверенностью, сияя, как начищенное медное зеркальце, что девушка невольно улыбнулась в ответ. Сяо Фэнь продолжал:
— Я серьёзно! Вэй-шисюн, например, предпочитает еду без изысков и часто без специй, а Шэн-шисюна и Линь Ханя к котелку и вовсе лучше не подпускать — у них и вода зажарится.
Заклинательница не смогла сдержать смешок.
— Даою, думаю, вы слишком строги.
— Вы наша гостья, я забочусь о вашем комфорте… — доверительно прошептал Сяо Фэнь, подмигивая и протягивая ей небольшую миску каши.
— В таком случае, я не могу отказать. Ваша забота тронула моё сердце.
Девушка вежливо кивнула, но уголки её губ подрагивали в улыбке; она расстелила платок и потянулась к своему мешочку Цянь Кунь. Оттуда появились свёрток с лепёшками, пучок трав для чая и кувшинчик с водой. Разломив пополам лепёшку, заклинательница протянула её кусочек Сяо Фэню:
— Не знаю, как вы оцените мои навыки стряпни, но надеюсь, вам придётся по вкусу.
И приняла миску с кашей — она приятной тяжестью легла ей в ладони.
Рис и правда оказался вкусен, а грибы, хорошо приготовленные, отдали каше травянистый, чуть древесный аромат.
— Даою действительно искусен в готовке, — отметила девушка. Сяо Фэнь довольно улыбнулся, откусывая приличный кусочек от предложенной ему лепёшки.
— Как и почтенная сяньгу. — Девушка смущённо покачала головой, а молодой заклинатель полюбопытствовал: — А чем кормит своих учеников Лао Цзюнь-саньжэнь?
— Лао Цзюнь-саньжэнь довольствуется простой пищей. Обычный рис и то, чем одарит земля. Соблюдает ограничения: не употребляет мясо и не пьёт вина. Он считает, что аскеза укрепляет тело и очищает разум.
«Наверное, Сяо Фэню пришлось бы сложно, окажись он у него в гостях».
Яньюэ могла заметить, что юноше нравилась вкусная еда и вино. Послышались негромкие шаги, и к ним присоединились остальные члены клана Инхэ, занимая места у огня; Сюнь Вэй оказался рядом с девушкой.
— Я слышал, здесь раздают похвалы кулинарному искусству, — мягко улыбнулся он. — Надеюсь, Фэнь-шиди не слишком хвастается?
— Вэй-шисюн, я лишь делюсь правдой! — возмутился тот.
— Сяо Фэнь-даою действительно талантлив.
— Вот, видите, и сяньгу меня поддерживает!
— Да ты ей выбора, наверное, не оставил, навис над бедняжкой с черпаком в руках, — негромко усмехнулся Линь Хань.
— А вот и нет. А тебя сейчас оставлю без ужина! — Сяо Фэнь сделал вид, что забирает миску с кашей обратно.
— Эй, верни!
Над поляной пронёсся смех.
Линь Хань и Сяо Фэнь, несмотря на разный нрав, никогда не ссорились, и их препирательства были скорее шуточными. Да и, заполучив наконец свою миску, юноша кашей явно наслаждался, хоть и не говорил вслух.
На некоторое время все умолкли, занятые едой, — миски быстро опустели, а потом им на смену пришли пиалы с чаем. Яньюэ тихо вдохнула его аромат. Она и не помнила, когда в последний раз разделяла трапезу с компанией. Тишину вновь прервал Сюнь Вэй.
— Лю Юнь-сяньгу, вы бывали раньше в здешних местах?
Девушка отрицательно покачала головой.
— Нет, но я слышала о реке Инхэ много легенд… у многих из её героев непростая судьба, — тихо отвечала она.
— Простые судьбы и не становятся основой для легенд, — вдруг произнёс Цзянь Шэн. — Это просто тихие жизни, которые уносит в потоке времени.
— А вы бы хотели прожить тихую жизнь, даою? — Девушка подняла голову.
Их взгляды встретились. Его взгляд, ловящий в себе отблески огня и оттого полный тёплой тьмы, и её взгляд — скрытый за вуалью пламени, разделявшей их, но неожиданно пронзительный, — Цзянь Шэн ощутил его всей кожей, как россыпь крошечных игл.
Заклинательница ждала.
— Никто не знает волю судьбы, — ответил он уклончиво. — А вы, сяньгу?
— Возможно… — девушка опустила взгляд. На поверхности пиалы плясали огоньки и едва заметно отражался кусочек ночного неба. — Но как вы заметили, никто не знает волю судьбы.
Наступила пауза, густая и звонкая, сквозь которую пробивался лишь треск поленьев. Казалось, сам воздух застыл, сгустившись между ними.
Первым тишину нарушил Сюнь Вэй. Он не стал вмешиваться в их беседу, только сказал:
— Раз вы ещё не были здесь, надеюсь, вам понравится. В лунные ночи воды Инхэ очень красивы.
— Да! А ещё вы обязательно должны увидеть рассвет с нашего Лотосового павильона! — подхватил Сяо Фэнь, и очень скоро разговор перетёк в будничные обсуждения и тихую болтовню. Яньюэ иногда отвечала на вопросы и улыбалась шуткам, но даже сквозь пламя, смех и поверхностные разговоры она чувствовала на себе тяжёлый, задумчивый взгляд Цзянь Шэна, который не отрывался от неё ещё очень долго.
***
Цзянь Шэн открыл глаза, рассеянно глядя куда-то перед собой в темноту. Юноше не спалось. Не желая тревожить остальных, он тихо поднялся, набросил на плечи плащ, служивший ему одеялом, отодвинул полог и вышел наружу.
Ночь встретила его тишиной и началом сезона первых холодов — он таился в воздухе, среди травы и ветвей, чтобы обратиться тончайшим слоем инея поутру.
Цзянь Шэн направился по едва заметной тропинке, ведущей к реке, на звук её неспешного течения. Почти добравшись до неё, он замер, скрытый ночной тенью.
На берегу, обхватив себя руками, спиной к нему стояла она.
Лю Юнь.
Её тонкий силуэт, подобно росчерку тушью, выделялся на фоне бликов, играющих на воде от света луны. Лёгкий ветер играл её волосами и складками рукавов; казалось, подуй он сильнее или ступи Лю Юнь на кромку мерцающего света — и она исчезнет.
Эта мысль почему-то неприятно кольнула его в груди, но юноша не решался нарушить её уединение.
Он и сам не понимал, отчего вдруг так заинтересовался этой девушкой. И во дворце, и в клане Инхэ было много прекрасных барышень, чьей красоте слагали стихи и чьи лики уподобляли ликам бессмертных; в Инхэ были свои драгоценные жемчужины, чей дар был знаменит в мире совершенствующихся. Но… Лю Юнь просто была — другой.
Не той, кто был привычным обитателем окружавшего его мира.
Её ступни никогда не касались ступеней дворца, она не принадлежала к прославленному клану.
Она не знала его.
В клане Инхэ к Цзянь Шэну относились как к соученику, но старейшина Инхэ знал, кто он такой. Сюнь Вэй, Линь Хань и Сяо Фэнь знали, кто и откуда он.
Лю Юнь не знала о нём ничего. Для неё он был просто Цзянь Шэн. Ей не было ничего от него нужно — ни его взгляда, ни его расположения.
Это было… интересно. Увидеть себя в глазах другого человека. Узнать, как могут отнестись к нему, не зная его крови.
А ещё… она не спешила открываться ему сама.