Глава 5. Скрытое от глаз (часть вторая) (1/2)
Туннель сужался, вынуждая принца и странствующую заклинательницу идти почти вплотную, плечом к плечу. Влажный камень шуршал под ногами, а путь им освещал лишь небольшой огонёк, пляшущий над ладонью Цзянь Шэна. Лю Юнь держала в руке компас, чья стрелка медленно поворачивалась, указывая им путь. Наконец она застыла, упёршись остриём в тёмный проём впереди.
— Здесь, — её шёпот был едва слышен. Девушка сильнее сжала рукоять Юлин Бянь.
Цзянь Шэн шагнул вперёд первым, заслоняя её собой; лезвие его оружия, ловя огненные блики, отбрасывало в тьму бледные отсветы. И он замер.
Пещера, в которую они вошли, была огромной.
Свод и стены были сплошь затянуты паутиной чёрных, жилистых корней. Они пульсировали в такт какому-то незримому ритму, медленно извиваясь, словно живые внутренности самой горы. Воздух был густым и сладковато-приторным, пахло влажной землёй, гнилью и… разлагающейся плотью.
Пламя сорвалось с ладони Цзянь Шэна, превратилось в огненный шар и, облетая пространство под горой, открыло их глазам ужасное зрелище.
Десятки тел — мужских, как и предполагалось, — были опутаны корнями с ног до головы, словно в смертельных объятиях. Одни были почти свежими, с застывшими на лицах масками ужаса, их рты насильно раскрыты чёрными побегами. От других остались лишь полуистлевшие черты и торчащие из кокона кости, обтянутые высохшей кожей. Корни впивались в плоть, вытягивая кровь и ци до последней капли. Переплетаясь друг с другом, они тянулись по стенам пещеры вниз, к её центру, образуя собой массивный кокон.
Лю Юнь и Цзянь Шэн невольно переглянулись. Так вот куда они пропадали. Не исчезали бесследно… а становились пищей.
Ею же мог стать и Цзянь Шэн.
Он понял это. Принц стоял неподвижно, его лицо было каменной маской, но мышцы на скулах напряглись. Он медленно приблизился к кокону, держа наготове оружие. Шар пламени подлетел ближе, выхватывая из темноты лицо юноши в сплетении тёмных пут. В отличие от остальных тел, тот не выглядел истощённым — наоборот, его истлевшая кожа, обнажавшая кость, словно постепенно затягивалась, напитываясь жизнью. Кто бы это ни был, в планы гуя не входила его смерть. Наоборот…
Она хочет напитать его искажённой ци и превратить в такую же нечисть, как она сама.
Страшная догадка пришла к ним одновременно. Если гуй достигнет цели, вполне вероятно, что Байшань будут мучить уже два призрака.
— Узнаем, что с тобой случилось… — тихо произнёс Цзянь Шэн.
Юноша снял с пояса изогнутую, словно молодой месяц, серебристую подвеску, которую сначала Лю Юнь приняла за украшение, но она быстро выросла в его руках, превращаясь в кунхоу<span class="footnote" id="fn_40829608_0"></span>.
— Лю Юнь-сяньгу, идите сюда.
Заклинатели устроились на каменном полу около кокона. Пальцы Цзянь Шэна тронули струны – и мелодия, тонкая, тихая, звенящая, словно слёзы из прошлого, наполнила пространство вокруг них. Она вибрировала в воздухе, взывая к сознанию юноши, к запертой в нём боли.
И когда эхо струн переплелось с эхом чужой памяти, Цзянь Шэн резко схватил Лю Юнь за руку. Его пальцы сомкнулись на её запястье с властной силой проводника, открывающего врата. Через эту точку соприкосновения хлынул чужой ужас — тёмный, липкий поток образов и ощущений.
Он втянул её с собой.
Они увидели.
***
Темнота…
Не та, что в пещере, а живая, ночная, пронизанная стрекотом насекомых, шумом ветра и тяжёлым дыханием загнанной лошади.
Они мчались сквозь чащу, двое на одном коне — Ли Фань и Сяо Мэй.
Он, прижимая её к себе так крепко, словно пытался вобрать в своё тело, стать щитом между ней и всем остальным миром, шептал ей в волосы ободряющие слова, в которые сам уже не верил. Сжимал её в объятиях с таким отчаяньем, словно лишь одно это могло спасти их от беды.
За спиной нарастал гул погони, зловещий топот и крики.
Внезапно лошадь громко и жалобно заржала, споткнулась и рухнула на землю, сбрасывая седоков. Они покатились по пыльному тракту, отчаянно впившись друг в друга. Заднюю ногу лошади пробила стрела.
Прежде чем они успели встать, их окружили. Грубые руки вырвали Сяо Мэй из объятий Ли Фаня. Она отчаянно вырывалась, царапалась, её тонкая фигура металась в кольце преследователей.
Из группы всадников медленно выехал господин Чжань. Его лицо, освещённое факелами, было искажено холодной, безмолвной яростью. Он сошёл с коня и пошёл к Ли Фаню.
— Ничтожество, — его голос был тихим и страшным. — Ты посмел коснуться моего.
Ли Фань, безоружный, сжал в руках кнут. Он не был воином, но ярость и отчаяние дали ему силы. Он парировал первый удар рукоятью хлыста, увернулся от второго, нанеся ответный удар в грубую челюсть помещика. На мгновение показалось, что у него есть шанс.
Но это была лишь иллюзия.
Молниеносным движением господин Чжань обнажил меч, и в следующее мгновение сталь с противным чавкающим звуком пронзила тело юноши.
Брезгливо держа его за ворот одежды, мужчина наблюдал, как изо рта Ли Фаня вырвался сгусток крови, брызги которой попали на его ханьфу.
Лицо помещика исказила злоба, и он вогнал лезвие ещё глубже, пронзив тело едва ли не насквозь.
— НЕТ! — крик Сяо Мэй был ледяным воплем, разрезавшим ночь. Она с нечеловеческой силой вырвалась и бросилась к Ли Фаню, падая на колени рядом с ним.
Чжань медленно вытащил клинок. Он смотрел на неё, на её руки, тщетно пытающиеся заткнуть рану, из которой уходила жизнь. В его глазах пылала ярость. Он не выдерживал этого зрелища — её любви, её отчаяния, направленного не на него.
— Шлюха! — он с такой силой ударил её по лицу, что отшвырнул от умирающего Ли Фаня на землю.
Сяо Мэй, оглушённая, с окровавленными разбитыми губами, подняла на него взгляд, исполненный такой чистой, бездонной ненависти, что он даже отшатнулся на мгновение. И тогда она с яростным, отчаянным вызовом плюнула в него.
Наступила секунда оглушительной тишины, а затем всё смешалось.
Сяо Мэй, воспользовавшись шоком, рванулась с места и исчезла в тёмной чаще леса. Начались лихорадочные поиски.
Сяо Мэй, задыхаясь, спряталась в узкой расщелине между валунами, старалась даже не дышать и испуганно замерла. Рядом с ней оказался один из подручных. Сам до смерти напуганный, мужчина всё это время стоял поодаль, а потом потерянно брёл по лесу. Их взгляды встретились в темноте. Её глаза, полные безмолвной мольбы, всё её существо просило его о пощаде. Она прижала палец к губам.
«Молчи».
Но страх перед господином Чжанем оказался сильнее жалости. Лицо мужчины исказилось ужасом, и он, указав дрожащим пальцем, пронзительно закричал:
— Здесь! Я нашёл её!
Её схватили, волоком потащили обратно на поляну. Ли Фань, лежа в луже собственной крови, уже почти не видел. Но он слышал. Слышал её крики, её борьбу, глухие удары, лязг меча, её последний, отчаянный, полный ужаса и боли вопль, который внезапно оборвался.
И последним, что он успел почувствовать, было всепоглощающее отчаяние. Отчаяние от того, что он не смог её спасти. От того, что её последние мгновения были наполнены таким ужасом. От того, что он услышал, как её жизнь оборвалась.
***
Сознание вернулось к ним, резко вырвав из чужого отчаяния и боли.
Они по-прежнему сидели на холодном каменистом полу пещеры. Пальцы Цзянь Шэна всё ещё впивались в запястье Лю Юнь, а в ушах стоял оглушительный звон — отголосок последнего крика Сяо Мэй.
Лю Юнь первой отняла руку. Её грудь тяжело вздымалась; в глазах, обычно таких спокойных, бушевали отголоски боли и ярости Ли Фаня и Сяо Мэй. Прикрыв глаза, она медленно глубоко вдохнула, пытаясь очистить разум от обрывков чужих воспоминаний.
— Она не просто мстит… она хочет снова воссоединиться с ним. Но для её задумки не хватило жизней виновных. И начали страдать случайные люди, — прошептала она хрипло.
Цзянь Шэн поднялся. Его лицо было бледным и жёстким. Он молча кивнул, взгляд скользнул по жуткому кокону, где медленно перерождался Ли Фань.
— Они не заслужили такой участи. Никто не заслуживает, — тихо произнёс он.
Губы Лю Юнь дрогнули, а глаза потемнели.
— Мы подарим им покой. Обоим.
На некоторое время Цзянь Шэн замолчал, раздумывая, а потом выпрямился и начал совершать пассы ладонями. В воздухе заплясали пурпурные искры — юноша устанавливал ловушку прямо вокруг кокона с Ли Фанем, самого сильного и самого уязвимого места этой горы.
— Скоро она явится сюда. Будьте готовы.
Лю Юнь кивнула. Её пальцы сомкнулись на рукояти Юлин Бянь. Плеть замерла в ожидании, по её длине пробежал серебристый всполох.
Цзянь Шэн развернулся к кокону. Он поднял шуангоу; лезвия холодно блестели в умирающем свете магической печати. Его взгляд скользнул по лицу Ли Фаня.
— Прощай, — прошептал он.
Клинки, описав в воздухе ослепительную дугу, со свистом рассекли толстые пульсирующие корни, связывающие кокон со стенами пещеры. Из рассечённых пут хлынула кровь, а воздух сотряс крик, полный отчаяния и ярости.
От свода отделилась стремительная яростная тень — Сяо Мэй.
Она явилась, чтобы защитить его. В последний раз.
— Не. Трогай. Его… — прошипела она.
Голос звучал хрипло, свистяще, будто у неё была повреждена гортань.
Вихрем из боли и ярости она обрушилась на Цзянь Шэна. Её пальцы, похожие на острые кинжалы, целились в горло.
Клинки шуангоу взметнулись одновременно с призрачным хлыстом Лю Юнь, отрезая призраку путь. Но Сяо Мэй уже не была той беззащитной, отчаявшейся девушкой.
Взмах руки — и чёрные корни оторвались от стен, с размаху ударив Лю Юнь в грудь и отшвырнув её прочь. Девушка перевернулась в воздухе, успела сгруппироваться и приземлилась на каменный пол, скользя на несколько шагов назад, но удерживая равновесие.
Цзянь Шэн не терял ни секунды. Пока корни снова тянулись к нему, его шуангоу вспороли тьму, рассекая их на куски, которые падали на землю, извиваясь. Не останавливаясь, он метнул один из клинков. Сталь, свистя, понеслась к призраку, но Сяо Мэй просто растворилась в воздухе, и оружие, пролетев насквозь, вонзилось в один из трупов. Досадливо скривившись, Цзянь Шэн вернул его назад — и вовремя: чёрные путы взметнулись в воздухе, желая дотянуться до его ног, и он рассек их. Взглянул на Лю Юнь — заклинательница была в порядке, её призрачная плеть точными щелчками разрезала корни пополам. Сяо Мэй не было видно — она притаилась, готовясь к новой атаке.
— Мы знаем, что с тобой сделали. Мы видели, — Цзянь Шэн не кричал, но его голос отражался от сводов пещеры, заполняя её целиком. — Но то, что ты делаешь сейчас… что делаешь с ним… — он бросил взгляд на пульсирующий кокон, — ты не вернёшь его. Это будет не он!
Сяо Мэй всё ещё пряталась, но побеги снова пришли в движение.
Корни извивались, цепляясь за ноги, руки, одежду. Цзянь Шэн быстро перемещался между ними, рассекая лезвиями, но они вырастали вновь.
— Ради него уже погибли невиновные! Ты сделаешь его чудовищем, не лучше, чем те, кто погубил вас обоих. Ты убиваешь его во второй раз.
Тишина стала оглушительной. И тогда Сяо Мэй снова материализовалась. Её крик, полный отрицания и боли, оглушал их, а корни вокруг зашевелились с утроенной силой, готовые разорвать всё на части. Слова Цзянь Шэна попали в самое больное место.
— Он никогда не станет таким, как они! — Сяо Мэй бросилась на него с яростью раненого животного. Её форма распалась на десяток чёрных теней, которые сплелись в смертоносную сеть, пытаясь окружить Цзянь Шэна со всех сторон.
Он не отступил. Лезвия плясали в воздухе, рассекая чёрные побеги; юноша был подобен вихрю из стали и пурпурного шёлка, тесня Сяо Мэй ближе к кокону. Но всё же недавно полученная рана давала о себе знать — он не мог отреагировать на каждую атаку.
Лю Юнь бросилась к ним. В тёмно-синих одеждах, с бледным лицом и рассыпавшимися по спине длинными чёрными волосами, она сама была подобна призраку — тихому и стремительному. Её плеть рассекала воздух, заставляя Сяо Мэй инстинктивно отпрянуть в нужном направлении — к пульсирующему кокону, к скрытой от её глаз ловушке.
Принц и странствующая заклинательница быстро поймали ритм друг друга, подстраивая свои атаки и превращая их в единый удар, отсекающий Сяо Мэй путь к отступлению.
Призрак, словно раненый зверь, издал хриплый рык, в котором смешались ярость, отчаяние и животный страх. Чёрные побеги взметнулись с новой силой, уже не просто пытаясь опутать их, а стремясь пронзить насквозь. Они били из темноты, вынуждая заклинателей отступать, отскакивать, парировать без передышки.
Сяо Мэй металась между тенями, её форма теряла очертания, сливаясь с пульсирующей сетью корней. Она была везде и нигде, яростно защищая каждый цунь пространства вокруг пульсирующего кокона с Ли Фанем. Неважно, что они говорили. Неважно, какую правду они видели. Она не позволит никому вновь отнять его у неё.
Лю Юнь сделала резкий выпад, Юлин Бянь со свистом рассекла воздух, отсекая очередной побег. Но в этот миг из её слепой зоны, из самой тени у ног, вырос новый. Он помчался к её спине с такой скоростью, что у неё не было ни единого шанса увернуться или парировать.
Цзянь Шэн увидел это.
Он резко, почти грубо, дёрнул Лю Юнь за рукав на себя.
Остриё корня пролетело в паре цуней от её спины, вонзившись в каменную стену позади и взметнув в воздух каменную крошку.
Лю Юнь, не успевшая понять, что происходит, с размаху влетела в его грудь. Его собственное дыхание перехватило от неожиданности и резкого движения.
На мгновение мир сузился до точки.
Он почувствовал лёгкий вес её тела, запах цветов сливы и полыни в волосах, смешавшийся с запахом гари и влажного камня.
Лю Юнь отшатнулась, подняв на него взгляд. И он увидел её глаза. В них не было привычной поглощающей ночной тьмы. Они были беззащитно, широко распахнуты, в них плескалась робкая растерянность.
Это длилось лишь мгновение — зрачки её глаз сверкнули, словно вновь покрываясь тонким, острым слоем льда, и она коротко, благодарно кивнула, отстраняясь.
— Осторожнее, сяньгу, — его голос прозвучал хрипло, но твёрдо, когда он отпустил её рукав, будто обжигаясь о её холод.
Заметив, как побеги вновь пытаются оплести кокон, Цзянь Шэн метнул один из своих клинков, рассекая самый крупный из них. С губ Сяо Мэй сорвался отчаянный яростный вскрик — а в следующее мгновение она обрушила на них ещё несколько ударов, сбивая с ног, пытаясь схватить, разорвать, вымотать…
— Он не хотел бы для тебя такой судьбы, Сяо Мэй!
Голос Лю Юнь пронёсся над сводами пещеры, заставляя гуя замереть.
Заклинательница смотрела прямо на неё пронзительным, тяжёлым взглядом.
— Он не хотел, чтобы ты испытывала такую боль. Не знала покоя. Будь он на твоём месте… хотел бы он для тебя подобной участи? — Лю Юнь перевела взгляд на кокон с юношей внутри.
Сяо Мэй замерла; по её лицу пробежала тень — словно слова заклинательницы тронули что-то в её измученной душе.
Прежде чем она успела что-то сказать, свод пещеры над их головами заскрежетал, покрылся трещинами и разорвался осколками, обнажив далёкий клочок ночного неба, усыпанного звёздами. Сквозь клубящуюся пыль и падающие обломки в пролом ринулись три фигуры в пурпурных одеждах. Впереди всех парил Сюнь Вэй с кунхоу в руках — звуки её мелодии разбили каменный потолок пещеры. За ним следовали младшие ученики Инхэ.
Сяо Мэй бросилась к кокону с телом возлюбленного, обнимая его, пытаясь закрыть собой от камней, — и пространство вокруг неё и Ли Фаня вспыхнуло ослепительным пурпурным светом. Сложные геометрические узоры, которые ранее невидимо начертал Цзянь Шэн, проявились на земле и в воздухе, сомкнувшись вокруг неё будто стены клетки.
Она оказалась в ловушке.
Лицо гуя исказилось отчаянием — она заметалась внутри очерченного сиянием пространства, ударяясь о невидимую преграду, пытаясь управлять чёрными побегами, но у неё ничего не получалось.
Сюнь Вэй мгновенно оказался рядом с принцем и заклинательницей.
— Цзянь Шэн, Лю Юнь-сяньгу… — в его голосе звучало облегчение. — Вы в порядке?