Глава 5. Скрытое от глаз (часть вторая) (2/2)
Цзянь Шэн коротко кивнул. Теперь нужно было успокоить Сяо Мэй и освободить её с Ли Фанем.
Заклинатели Инхэ устроились вокруг призрака. Та тревожно оглядывалась, готовая до последнего защитить своего умершего возлюбленного даже сейчас, оказавшись в ловушке, но была бессильна что-либо сделать. На её мертвенно-бледном лице смешались ярость и отчаяние.
Пальцы Сюнь Вэя первыми тронули струны кунхоу — пространство наполнилось мелодией, подобной звонким каплям надвигающегося ливня, разбивающимся о черепицу и листву. К нему присоединились остальные — пронизывающая, набирающая силу буря, смывающая потоками дождя всякую грязь.
Сяо Мэй взвыла, её форма забилась в новом приступе ярости. Она бросалась то к стенам ловушки, пытаясь разбить её, то обратно к телу Ли Фаня, то к заклинателям, словно желая разорвать их, желая, чтобы они замолчали, замолчали!
Рывок! Силуэт призрака разбился о преграду, и она бессильно осела на пол, обнимая Ли Фаня, цепляясь за него с отчаянием, прижимаясь к бездыханному телу в самый последний раз.
Чёрные побеги, оплетающие стены и свод пещеры, вздрагивали от новых ударов по струнам, осыпались в прах, унося с собой накопленную боль и ненависть, подбираясь всё ближе к кокону.
Лю Юнь, не желая мешать адептам Инхэ, тихо стояла поодаль, наблюдая за тем, как исчезают побеги, как останки жертв освобождаются от своих жутких могил, как Сяо Мэй бьётся всё менее яростно, а её плач из гневного становится жалобным, затем горестным — всё более тихим.
Очередь дошла до кокона. Он ярко вспыхнул и рассыпался золотистыми искрами. А затем свет коснулся и самой Сяо Мэй.
Она больше не сопротивлялась. Её фигура истончалась и таяла, а на лице больше не было ярости — только печаль и тихая усталость. В последний раз её взгляд встретился с взглядом Цзянь Шэна. Дух Сяо Мэй смотрел пристально, словно прося в последний раз о чём-то.
А затем она окончательно рассеялась вместе с остатками кокона и телом Ли Фаня. Два освобождённых духа слились воедино и устремились вверх, растаяв, покинув наконец это полное боли место.
Заклинатели натянули струны кунхоу, подобно тетиве лука, — и опустили, оглушая пространство глубоким гулким звуком, который разошёлся мощной очищающей волной, рассеивая последнюю тьму, впитываясь в землю и камни. Воздух дрогнул, и гнетущая, удушающая атмосфера, давившая над этим местом, рассеялась, уступив место чистоте и тишине наступающего утра.
Всё было кончено.
В пещере воцарилась хрупкая, звонкая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом осыпающейся пыли. Воздух, ещё недавно густой от запаха разложения, стал чистым и холодным.
Сяо Фэнь удовлетворённо кивнул — на его губах вновь возникла лёгкая, тёплая улыбка.
— Духи этого места обрели покой.
— Только чудовища всё равно остались… — тихо проговорил Линь Хань.
Младший соученик хмурился, а его пальцы слишком сильно сжимали ткань рукава. Чаще всего зло приходит в этот мир не в обличье разъярённого призрака или демона — оно прорастает в сердцах людей, которые, влекомые своими желаниями, совершают ужасающие поступки.
На его плечо ободряюще опустилась ладонь Сюнь Вэя. Он не стал ничего отвечать, но от самого присутствия старшего соученика мрачные мысли в голове Линь Ханя немного утихли. Юноша вздохнул и благодарно кивнул.
— Нам пора. — Сюнь Вэй ступил на своё шуангоу. — Лю Юнь-сяньгу, можете полететь на втором клинке, так будет быстрее.
Лю Юнь сделала шаг, собираясь последовать за ним, но её тело внезапно изменило ей. Ноги подкосились, мир на мгновение поплыл перед глазами, и она непроизвольно пошатнулась. Слишком много сил ушло — сначала на исцеление Цзянь Шэна в подземной ловушке, потом на бой с Сяо Мэй. От навалившейся слабости девушка невольно поморщилась, зарываясь тонкими пальцами в волосы, проводя ими по виску, словно надеясь стряхнуть это чувство.
Но прежде чем она могла потерять равновесие, за локоть её придержала горячая, неуловимо-властная ладонь.
— Сяньгу? — голос Цзянь Шэна прозвучал прямо над её ухом, тише, чем обычно.
Лю Юнь не успела ответить или отстраниться, а он не стал ждать её одобрения. Одним плавным движением Цзянь Шэн притянул её ближе.
— Позвольте, — сказал он мягко, становясь на свой клинок и увлекая её за собой.
Её пальцы инстинктивно вцепились в складки его пурпурного ханьфу. И в следующее мгновение они взмыли вверх.
Ветер свистел в ушах. Длинные волосы девушки развивались вокруг них, касаясь щеки Цзянь Шэна, скользя по ней будто лентой из тонкого шёлка; дыхание Лю Юнь рождало на его груди лёгкий призрак тепла. Девушка бессильно привалилась к нему, прикрыв глаза, стараясь прийти в себя. Его руки поддерживали её, близко, но не пересекая черты вежливости. Но в таком положении… было легко её перейти.
Заклинатели вылетели из пролома и плавно приземлились неподалёку от его края. Его пальцы разжались, отпуская её, но ощущение её близости ещё несколько мгновений жило на его коже, прежде чем его унёс лёгкий ветер.
— Благодарю вас, даою, — тихо проговорила Лю Юнь.
Прежде чем странствующая заклинательница успела отступить и восстановить привычную дистанцию, Цзянь Шэн, всё ещё слегка придерживая её за локоть, мягко, но настойчиво заставил её задержаться на мгновение.
Лю Юнь обернулась к нему; в её усталых глазах читался вопрос.
В ответ Цзянь Шэн отпустил её и вдруг, неожиданно для девушки, легко поклонился.
— Это мне следует отблагодарить вас, — произнёс он, и его голос, обычно ровный и сдержанный, приобрёл оттенок признательности. Он выпрямился, и его тёмный, пронзительный взгляд вновь был прикован к ней. — Спасибо, что залечили рану, Лю Юнь-сяньгу. И поделились своими силами.
Девушка кивнула, и на её губах дрогнула мягкая, сдержанная улыбка.
— Не стоит благодарности… — тихо ответила она, опустив взгляд.
Сюнь Вэй, услышав их краткий диалог, сделал шаг вперёд.
— Позвольте и мне выразить благодарность, Лю Юнь-сяньгу. Цзянь Шэн — мой духовный брат и соученик. Спасибо, что были нашим союзником в этой битве. — Он почтительно склонил голову. — Позвольте поинтересоваться, куда вы теперь направитесь?
Лю Юнь слегка пожала плечами.
— Туда, куда ветер дует, Сюнь Вэй-даою.
Юноша мягко кивнул, а затем протянул руку.
— В таком случае, раз вы свободны в выборе своего пути… Лю Юнь-сяньгу, не желаете ли вы стать гостьей нашего клана? В благодарность за вашу помощь.
Лю Юнь растерянно замерла, смутившись, явно не ожидав такого, опустила голову…
— Не хочу приносить хлопоты почтенным даою… — растерянно проговорила она.
Но Сяо Фэнь ободряюще ей улыбнулся.
— Вы вовсе не принесёте хлопот! Клан Инхэ рад своим гостям.
***
Внутри Яньюэ всё замерло — удача сама шла ей в руки!
Пока заклинатели клана Инхэ помогали обрести духам покой, девушка размышляла над тем, как ей удержаться около Цзянь Шэна?
Подстроить следующую встречу? Проследить за ними тайно? Яньюэ подумала даже о том, чтобы использовать момент с накатившей на неё слабостью, притвориться более истощённой, чем она есть… Вряд ли бы её оставили без помощи. Унизительно? Возможно. Но когда дело касается такой вещи, как месть, путь к её воплощению редко бывает достойным.
И вдруг вмешался Сюнь Вэй-даою…
«Знали бы вы, кого приглашаете в свой дом…»
Если бы взгляды юношей не были устремлены прямо на неё, Яньюэ не сдержала бы усмешки.
Благодарить за помощь того, кто пришёл с недобрыми намерениями.
Жаль обманывать его; кажется, Сюнь Вэй был хорошим человеком. Если бы их пути пересеклись иначе, возможно, он бы тоже стал считать её духовной сестрой? Ей уже никогда не узнать этого.
Яньюэ прикрыла глаза.
Нет.
Она выбрала путь и должна идти по нему без сожалений.
К тому же… если судьба улыбается тебе в таком деле, это значит одно: ты исполняешь её волю.
Яньюэ подняла голову и мягко, вежливо улыбнулась. Сложила руки в изящном жесте и склонилась в ответ:
— Для меня будет великой честью принять ваше приглашение, Сюнь Вэй-даою…
***
В летней резиденции Чжань находиться было не слишком уютно. Хотя пора шуанцзян<span class="footnote" id="fn_40829608_1"></span> ещё не наступила, её дыхание уже чувствовалось с берегов пруда, витало в глубокой ночи и ранние утренние часы, и приходилось греться около ручных печек, но господин Чжань и слышать не хотел о возвращении домой.
Мужчина стал нервным, замкнутым и много пил. Окружающие его боялись.
Луна скрывалась за облаками, роняя свой скудный свет во двор резиденции. В прохладном воздухе пахло цветами османтуса и прудом.
Господин Чжань, шатаясь, бродил по пустынному двору. В руке он сжимал пустой кувшин из-под вина, далеко не первый за вечер, а его блуждающий взгляд цеплялся за развешанные по углам двора и дома защитные талисманы.
— Давай… попробуй добраться до меня, шлюха… Думаешь, боюсь тебя?.. — бормотал он, пьяно усмехаясь. — Разделался с тобой тогда… разделаюсь и сейчас!
Голос мужчины сорвался, он выкрикнул в безответную ночную тьму: — Ну, где же ты, Сяо Мэй?! — Плечи господина Чжаня дрогнули, он негромко торжествующе рассмеялся, непонятно, над чем.
Ему никто не отвечал, никто не был свидетелем его слов, кроме, разве что, одинокого ворона, севшего на ветку сосны, около которой проходил мужчина.
Его чёрные, словно полированный обсидиан, глаза неподвижно уставились на пьяного помещика.
Господин Чжань замер, нахмурившись. Птица словно совсем не моргала, и её внимание начинало раздражать.
— Что уставилась на меня?.. Пошла вон!
Ворон не двинулся с места, пронзительно и хрипло каркая.
Будто по его зову, следом прилетел второй. Потом третий. Ещё один, ещё.
Птицы слетались во двор господина Чжаня, разрывая ночной воздух хлопаньем крыльев, все как один следя за ним. Тишина стала гнетущей, живой.
Мужчине сделалось не по себе.
— Прочь! — его голос дрогнул, в нём проснулся давно забытый, животный страх. Он, пятясь, отступил, наткнулся на каменный фонарь и чуть не упал. — Я сказал, прочь!
Оглядевшись в поисках хоть какого-то оружия, он изо всех сил швырнул кувшин с недопитым вином в слетевшуюся стаю птиц. Тот с глухим стуком угодил в одного из воронов, разбившись, сорвав с его клюва резкий крик.
И окровавленная мокрая птица метнулась прямо на него, вцепившись в лицо!
Чжань попятился, упал, пытаясь отмахнуться, подняться на ноги, укрыться в доме!..
Но тут его накрыло пеленой из чёрных крыльев и острых когтей, обрушившихся на него в яростной и безмолвной атаке. Острые клювы впились в лицо, в шею, в руки, отрывая окровавленные куски плоти, разрывая её на части, ещё живую, ещё горячую, перемазываясь в крови. Он забился на земле, захлёбываясь собственными криками, которые тут же тонули в хлопанье крыльев. Что-то тёплое и солёное залило ему горло. Последнее, что он увидел, — это десятки бездонных чёрных глаз, холодно наблюдающих за его агонией, прежде чем острый клюв вырвал ему язык, а следующие два впились в глазницы.
Его последний хриплый вопль захлебнулся в крови.
***Ночные улицы Байшаня впервые за несколько недель были наполнены не затравленным страхом, а тихим умиротворением — гуй, наконец-то, покинул эти места.
Обрадованный такими новостями, Цю Сань расстарался и приготовил для заклинателей лучшее вино из своих запасов, а также лапшу, которой так хвалился.
После ужина Лю Юнь, извинившись, мягко попрощалась со всеми и ушла в свою комнату — девушке нужно было восстановить силы.
Цзянь Шэну не спалось. На улице была тихая прохлада. Сам не зная почему, он взглянул на окно комнаты Лю Юнь, желая рассмотреть её силуэт в темноте, но девушка уже спала. И он ушёл в другую сторону.
Юноша остановился в тени, прислонившись к стене таверны «Шесть сезонов».
На его вытянутой ладони сидел ворон.
Цзянь Шэн усмехнулся, уголок его губ приподнялся в холодной улыбке. Длинными, изящными пальцами он медленно, нежно погладил птицу по иссиня-чёрному оперению на груди, внимательно глядя ей в глаза.
— Хорошо, — тихо прошептал он. — Лети.
Птица, словно поняв его, оттолкнулась от его ладони и бесшумно растворилась в ночи.
Дверь таверны скрипнула, и на улицу вышел Сяо Фэнь, потягиваясь.
— О, шисюн, тебе не спится? — спросил он, сонно протирая глаза.
Цзянь Шэн кивнул.
— А зря, — Сяо Фэнь зевнул. — Нам нужно как следует выспаться. Вэй-шисюн сказал, на рассвете отправляемся в путь. Обратно, в Инхэ.
— Сам-то чего не спишь? — мягко усмехнулся юноша.
— Да попробуй усни при таком храпе! — жалобно поморщился Сяо Фэнь. — И чего этому Цю Саню дома не сидится? К тому же… — юноша хитро улыбнулся, — у него на стойке я заприметил ещё вина. Ай!
В следующее мгновение Цзянь Шэн щёлкнул его по лбу.
— Так ты от того меня спать гонишь, что напиться решил?
— Что? Нет, Шэн-шисюн!
— Иди обратно. Дурная голова…
Тихо, беззлобно проворчал Цзянь Шэн, скрываясь в дверях таверны.
Сяо Фэнь, зевая, последовал за ним, крепче закутавшись в одежды.