Глава 4. Скрытое от глаз (часть первая) (1/2)
Яньюэ не успела понять, что произошло — мир вокруг стремительно закружился.
Пока корни, словно щупальца, обвивали их, Цзянь Шэн яростно сопротивлялся. С его пальцев, впившихся в скользкую древесину, срывались короткие ослепительные вспышки, опалявшие путы и заставлявшие их на мгновение ослабевать. Он пытался вырваться, рванувшись всем телом, одной рукой инстинктивно прижимая Яньюэ к себе, но едва он повреждал одни петли, как из тьмы сплетались новые побеги, обвивая их с новой силой. Всё происходило стремительно и хаотично, в оглушительном шорохе камней, едком запахе обожжённой плоти и влажной земле, забивавшейся в рот.
Девушка извивалась, пыталась помочь, но путы лишь сильнее врезались в её тело, лишая движения, лишая дыхания!
А потом всё окончательно поглотила тьма.
Неведомая сила, оплетая их уже почти бесчувственные тела, стремительно протащила под землёй сквозь камни и извилистые проходы — не то несколько чжаней<span class="footnote" id="fn_40805919_0"></span>, не то несколько ли<span class="footnote" id="fn_40805919_1"></span> — и наконец остановилась.
Когда Яньюэ пришла в себя, вокруг было совсем темно, а воздух — затхлым и влажным. Они находились внутри горы. Сколько?.. Она не могла этого понять. Заклинательница попыталась шевельнуться — корни глубже впились в её тело, стягивая ноги и руки, больно врезаясь в рёбра, мешая сделать полноценный вдох и вырывая с губ девушки болезненный стон, буквально впечатывая её в Цзянь Шэна.
Серебристая вышивка на вороте его одежды царапала ей щеку. Сквозь слои одеяния и жар его тела она ощущала тихое, слабое биение его сердца. Руки принца, перевитые корнями, всё ещё держали её в объятиях, сжимаясь так сильно, словно он искал её несколько веков, будто утерянную возлюбленную, а теперь не собирался отпускать. Его дыхание, едва различимое, путалось в прядях волос у неё на макушке, и от этого по затылку невольно пробежали мурашки.
Яньюэ охватило оцепенение — она была к нему так близко, как не оказывалась ещё ни с одним мужчиной. И злость на Цзянь Шэна — почему он застыл, почему держит её так близко и так долго?
— Даою?.. — тихо позвала девушка, поднимая голову и пытаясь приглядеться в темноте. Юноша не отвечал. — Даою? — позвала она громче. Что-то было не так.
«Его ранило? Что произошло?»
Яньюэ попыталась шевельнуть ладонью — она наткнулась на шею принца, скользнула по скуле. Девушка ущипнула его за щёку.
— Цзянь Шэн!
Юноша не отвечал. Яньюэ бессильно уронила голову ему на грудь. Его дыхание ослабевало. Они были в ловушке. Чем больше она пыталась шевельнуться, тем сильнее корни стягивали их, и казалось, будто из Цзянь Шэна они с каждым мгновением потихоньку вытягивают жизнь.
Яньюэ сделала ещё одну попытку освободиться — замереть, прекратить шевелиться, усыпить бдительность… Рывок!
— Ах!
Путы впились в неё ещё глубже, перехлёстывая горло, почти лишая дыхания! Неужели она так и задохнётся здесь, под землёй, в объятиях своего врага?
Из такого положения она не могла ни призвать Юлин Бянь, ни воспользоваться талисманом. Единственное, что ей оставалось, — это проверить, есть ли у Цзянь Шэна что-то за пазухой. Мысль вспыхнула в её разуме огоньком надежды.
«Надеюсь, он не израсходовал все талисманы…»
Умоляя всех богов, чтобы её не оплело ещё сильнее, Яньюэ скользнула ладонью ему под одежду, пытаясь нашарить кусочки бумаги. Ей повезло — ей удалось вытащить несколько тонких листков.
«А ты запасливый.»
Узоры киновари тихо засияли под её пальцами — бумажные человечки, которые никак не откликались на её энергию, несколько сковывающих…
«Огненный!»
Обрадованная, девушка закрыла глаза, сосредотачиваясь, — по талисману разлилось золотистое сияние, а потом…
«Давай!»
Он взметнулся в воздухе, приставая к корням, — вспышка! И в следующее мгновение побеги вздрогнули, словно обожжённые щупальца, разжимая свои тиски. Яньюэ и Цзянь Шэн рухнули на каменистое дно пещеры. Девушка с хриплым вздохом втянула в себя воздух, стараясь отдышаться, — на её руках, ногах и шее оставались алые следы от недавних пут. Корни, охваченные огнём, падали рядом, и их трепещущий свет выхватывал из тьмы тело Цзянь Шэна. В его плече зияла рана, продолжавшая сочиться кровью.
Тишину нарушало лишь потрескивание догорающих корней. Их свет выхватывал из тьмы его лицо — безупречные черты, прежде таившие в себе тихую силу, внимательность и цепкий интерес, теперь казались утончённо-хрупкими.
Яньюэ склонилась над ним, рассматривая. Помедлив, взяла его за запястье — её догадка подтвердилась. Пульс был слабым, нитевидным. Пока они находились в ловушке всё это время, корни успели вытянуть из него изрядную долю жизненной силы.
Тот, ради смерти которого она жила все эти четыре года… Теперь он был целиком в её руках.
Его можно убить…
От этой мысли у девушки перехватило дыхание.
Яньюэ изучала технику разрушения трёх даньтяней<span class="footnote" id="fn_40805919_2"></span> — крайне опасную для самого исполнителя и смертельную для его жертвы. Она могла бы попытаться разрушить их… Лишить его разума, лишить сил и наконец — жизни. Это была бы мучительная смерть. Столь же мучительная, как у падших адептов Юншуй. Как у погибшего наследного принца Лян.
Ладонь девушки задрожала.
Сюнь Вэю можно будет сказать, что принц пал в схватке с гуем, не оправившись от ран. Неважно, поверит ли он ей или нет — к тому времени цель Яньюэ будет достигнута.
Губы девушки дрогнули в горькой усмешке — она столько раз представляла этот миг. Он виделся ей яростной схваткой, в которой она сама, вероятно, могла бы погибнуть, но, умирая, забрала бы его с собой. А вышло так… подло? Убить его, пока он не имеет возможности к сопротивлению. И тогда всё закончится. Она сможет найти покой. Сможет просто... жить?
На кончиках пальцев девушки заплясали искры, а потом… она с усилием сжала ладонь.
Нет. Слишком просто. Слишком быстро.
Для начала она должна узнать, как именно всё произошло. Кто, кроме Цзянь Шэна, связан с этим? И раз техники демонического дао действительно существуют — стереть саму память о них, чтобы никто и никогда не смог повторить подобное злодеяние.
А ещё… она должна лишить его всего, так же, как он лишил её.
И вот тогда — убить.
А сейчас… такая смерть будет для него роскошным подарком.
И им всё ещё нужно усмирить гуя. Проще будет сделать это вдвоём, а не в одиночку.
Яньюэ беззвучно, с отчаяньем засмеялась и взглянула на Цзянь Шэна с холодным гневом в глазах.
«Думаешь, ты родился везучим? Это лишь отсрочка неизбежного».
Устроившись в позе лотоса, девушка с досадой проворчала:
— Ох, и задолжаешь ты мне в следующей жизни…
Несколько глубоких вдохов — и её пальцы, ещё мгновение назад готовые принести ему смерть, мягко прижались к его ране. Тёплая, живительная энергия её ци потекла сквозь кончики пальцев, заживляя её настолько, насколько это было необходимо, чтобы он мог драться, возвращая ему силы, разливаясь по его меридианам с каждым тихим, долгим выдохом девушки. Чем лучше становилось ему, тем более ослабевшей ощущала себя она.
Закончив, она склонилась над ним, потрясла его за плечо.
— Даою?
Веки Цзянь Шэна дрогнули.
***Сознание возвращалось к Цзянь Шэну медленно, будто сквозь толщу мутной воды. Первым, что он ощутил, была тупая, пульсирующая боль в плече. Вторым — разливающуюся будто по самим его венам лёгкость и умиротворение, прохладу чьих-то пальцев у своего виска.
Он заставил себя открыть глаза.
Мир плыл, расплывчатый и неясный. Прямо над ним, в скупом свете догорающих корней, склонялось лицо. Лю Юнь.
Пламя, умирая, метало по стенам пещеры последние трепетные тени, и в этом неровном свете её лицо казалось беззащитным, без прежней вежливой холодности, и оно было так близко — ресницы девушки падали тончайшими тенями на её скулы, губы из ягодных стали будто винными. И её глаза. Отблески пламени зажигали в их тёмной глубине крошечные золотые искры — словно звёзды, пойманные в неподвижную гладь ночных вод. В них не было ни тревоги, ни страха — лишь глубокая, всепоглощающая тайна, словно у хули-цзин.
Её длинные волосы, вырвавшиеся из причёски, тёмным водопадом рассыпались по её плечам и его груди, окутывая их обоих зыбкой, интимной сенью, отделявшей от остального мира. А пальцы... он почувствовал их, лишь когда окончательно пришёл в себя. Сначала они были просто прохладными, а теперь, когда она отнимала руку, их прикосновение стало ледяным — будто не плоть касалась его кожи, а самый краешек инея, принесённый из вечной зимы.
— Даою? — вновь прозвучал её голос, разрушая тихое, близкое пространство между ними.
— Сяньгу?.. — Цзянь Шэн приподнялся, невольно поморщившись — кажется, он был ранен в плечо. Лю Юнь выглядела совсем бледной, но при беглом осмотре ран на ней не было видно. — Вы в порядке?
Девушка кивнула. Цзянь Шэн осмотрелся — последнее, что он помнил, как их тащило куда-то под землю, как его пронзило болью, а дальше — мерзкое, липкое чувство слабости, и тьма поглотила его сознание целиком.
— Он утащил нас в подземные пещеры. Я не знаю, где именно мы находимся. — Словно почувствовав его лёгкое замешательство, сказала Лю Юнь.
Юноша поднялся на ноги и протянул ей руку, помогая встать. Лёгкая заминка — кажется, Лю Юнь стеснялась принимать чужую помощь, но затем её ладонь холодной шелковистой змейкой скользнула в его. Цзянь Шэн молча сжал её ладонь, помогая опереться на себя. Заклинательница была совсем лёгкой, и холодность её рук только усиливала это ощущение чего-то ледяного, острого и в то же время невероятно хрупкого.
— Подземные пещеры, значит… — задумчиво повторил Цзянь Шэн. Его взгляд стал острым, изучающим. Он медленно провёл ладонью по стене, ощущая шершавую, влажную поверхность камня, размышляя вслух. — Если гуй смог утащить нас так глубоко, его логово должно быть где-то здесь, под горой. Возможно, в самой её сердцевине.
Юноша вдруг улыбнулся — в каком-то смысле нечисть облегчила им работу.