Глава 3. Шёпот (2/2)
Новость о том, что заклинатели клана Инхэ прибыли в Байшань, мгновенно разлетелась по городу – люди всё ещё спешили укрыться где-нибудь до захода солнца, но атмосфера страха начинала понемногу рассеиваться. Сяо Фэнь и Линь Хань ощущали всеобщую надежду и робкое облегчение. Также юношам пришлось потратить некоторое время, чтобы раздать жителям защитные талисманы. Линь Хань не отказывал желающим, но немного хмурился – юноша опасался, что из-за этого они не успеют до заката, но, в конце концов, свою часть работы они выполнили. Теперь им предстояло узнать, какие тайны скрывает Байшань.
Сяо Фэнь, развалившись поудобнее, обвёл взглядом окрестности, и на его лице расцвела беззаботная, озорная улыбка.
— Ну вот, с защитой покончено. Пока шисюны и сяньгу разбираются с гуем, а ночь ещё не наступила… Не прогуляемся ли? Хозяин таверны хвастал, что у него лучшая лапша в городе. Проверим это?
Линь Хань, сидевший с безупречно ровной спиной, скрестив ноги – словно готов был погрузиться в медитацию, – лишь покачал головой.
— У нас нет на это времени. Наша задача — выяснить, что здесь произошло на самом деле. Шисюны думают, что жители сами могли быть виновны в возникновении гуя.
— Линь Хань, а как по-твоему узнаются подобные вещи? — Сяо Фэнь мягко толкнул его в плечо. — Если нужно что-то узнать, ты приходишь в самое людное место и превращаешься в слух. Площади, таверна, оживлённые улицы – и места с вкусной едой – вот что притягивает местных жителей… и информацию.
Линь Хань обернулся к Сяо Фэню и смерил его взглядом, каким смотрят на нашкодившего ребёнка. Заклинатель, однако, не обратил на это внимания, картинно вздохнув:
— И почему из всего клана судьба свела меня с таким занудой? Когда я впервые тебя увидел, подумал, ты статуя.
Линь Хань, не проронив ни слова, попытался ткнуть его в бок тупым концом ножен своих шуангоу. Но Сяо Фэнь, будто предчувствуя удар, легко отпрянул в сторону с беззаботным, звонким смехом.
— Хорошо-хорошо! Узнаем, что они скрывают, с помощью наших маленьких друзей.
Линь Хань извлёк из рукава несколько бумажных талисманов, напоминающих по форме человеческие силуэты. Знаки, начертанные киноварью, покрывали их, подобно сети тончайших вен. Один из них упал на тень, что отбрасывал юноша… и словно прилип к ней, напитываясь тёмной дымкой. Затем Линь Хань мягким движением, будто снимая паутину, отделил талисман – и крошечный, живой кусочек его тени, тёмный и бесформенный, остался пульсировать в центре бумажного силуэта, запечатав в себе частицу юноши.
Пока Линь Хань занимался талисманами, Сяо Фэнь, отбросив дурачества, очертил вокруг себя и Линь Ханя защитное поле – если гуй окажется в городе, у них будет время, чтобы прийти в себя, – а затем последовал его примеру. Его тень, более подвижная и резвая, легко отдала тонким пергаментам крупицы своей сущности. Сяо Фэнь поднял руку, на ладони которой лежали несколько тёмных силуэтов, и с тихим шёпотом «Слушай…» позволил ветру коснуться их.
Тонкие фигурки сорвались с его ладони, разлетаясь по городу с едва уловимым шелестом, становясь незримыми свидетелями чужих секретов, запертых в стенах домов, замирающих в воздухе испуганным шёпотом.
Устроившись в центре поля, Линь Хань и Сяо Фэнь погрузились в глубокую медитацию. Они закрыли глаза, отрешившись от мира плоти. И в наступившей тишине их собственного сознания начали прорастать чужие голоса. Вначале это был лишь далёкий гул, наложение десятков разговоров, смеха, плача и звона посуды. Но затем, концентрируя волю, они могли выхватить отдельную нить — обрывки фраз, шёпот за закрытыми ставнями, признания, высказанные вполголоса. Ощущение времени и пространства растаяло, оставляя лишь гул голосов:
— Запри дверь и повесь талисман, который дали даочжаны…
— …захотел обсчитать меня на несколько монет, какая наглость!..
— Если я смогу заработать денег в столице, то через год сделаю ей предложение…
— Перестань терзать себя, он уже не вернётся…
— Нужно было им рассказать правду, вдруг без этого у них ничего не получится?
Этот голос, затравленный страхом, заставил Линь Ханя замереть. Талисман, покружив у окна, прильнул к оконной раме.
— ...я говорю, им надо было сказать про Сяо Мэй! — голос был полон отчаяния.
Линь Хань мысленно натянул эту нить, заставив все остальные звуки отступить. Он увидел внутренним взором: за столом с пустыми кувшинами вина и опрокинутыми чарками сидят хозяин Цю Сань и его знакомый. Лицо собеседника искажено страхом.
— Молчи про это! — резко, сиплым голосом оборвал его Цю Сань. Его шёпот был грубым и испуганным одновременно. — Может быть, это и не она... Ты хочешь проблем с семьёй Чжань? Одно их решение — и сам разделишь судьбу Сяо Мэй… Даочжаны уедут, а мы останемся!
— Нет… Но сгинуть в лапах гуя я тоже не хочу!
— Инхэ славится своими заклинателями… они справятся! — Цю Сань успокаивал не то собеседника, не то самого себя. — А когда призрак исчезнет, мы просто заживём, как раньше…
Сумерки сгустились, и первые звёзды зажглись над городом, поглощая собой тени. Они скользнули по талисману, окутывая его тьмой. Линь Хань открыл глаза.
Загадка обрела имя. Сяо Мэй. И свои корни – уходящие за стены поместья семьи Чжань.
***
Лес сомкнулся вокруг Сюнь Вэя, Лю Юнь и Цзянь Шэна, принимая их в свои холодные, колючие объятия. Теперь их путь освящала лишь мелькающая среди облаков луна, будто пойманная в ловушку из кривых тёмных ветвей.
С каждым шагом становилось прохладнее; с губ срывался лёгкий пар дыхания, таявший в воздухе, слишком холодном для этого времени года.
Тишину вокруг разрывал лишь шум ветра над их головами, складывавшийся не то в шум листвы, не то в чей-то шёпот. Тени сгущались между темнеющими стволами и камнями, таясь… наблюдая.
Сюнь Вэй замедлился, прислушиваясь к духовному чутью.
— Уже близко, — негромко сказал заклинатель, и в его руках появились шуангоу, отражавшие на изогнутых лезвиях скудный свет луны. — Он может проявить себя в любой момент, будьте готовы.
Цзянь Шэн также вооружился шуангоу, а Лю Юнь призвала свою Юлин Бянь.
Они двинулись дальше, и с каждым шагом тишина становилась всё более звенящей.
Собственное сердцебиение оглушало, заглушая шёпот ветра. Казалось, сама тьма затаила дыхание, наблюдая за ними.
И тогда одна из теней, клубившаяся в густых мшистых ветвях, вдруг ожила.
Она сорвалась вниз клубом густого чёрного дыма, холодная и беззвучная, устремившись на них со стремительной скоростью.
— Осторожно! — голос Сюнь Вэя разрезал морозный воздух.
Его реакция была молниеносной. Сцепив крюки своих шуангоу вместе, образуя короткую, но опасную цепь, он взмахнул ими, рубящим ударом отгоняя гуя и задев его. Туманное облако с шипением отпрянуло, и это дало несколько мгновений Лю Юнь и Цзянь Шэну. Перехватив клинки поудобнее, он ринулся вперёд, пытаясь отрезать гую путь к отступлению. Туман оказался в центре треугольника, образованного заклинателями.
Удар!
Юлин Бянь щёлкнула в воздухе в опасной близости от гуя, заставляя его дёрнуться в сторону.
— Покажись, и мы не причиним тебе зла! — Голос Сюнь Вэя разнёсся над поляной, отмеченной лунным светом и тенью.
В ответ тишину разорвал девичий смех — высокий и звонкий, на грани с плачем, с каждым мгновением наполняясь злобой. Он эхом прокатился между деревьями, и в тот же миг сгусток тумана ушёл вниз, разбившись о землю, — и охватил всех троих.
За секунду тьма сгустилась, поглотив лунный свет. Они оказались в кромешной черноте, где не было видно ни собственной руки, ни товарища. Лишь непроглядная тьма, и тот самый смех, доносящийся со всех сторон одновременно.
— Сдерживайте её! — крикнул Сюнь Вэй, но его голос утонул в воздухе, словно в вязкой смоле.
Туман атаковал, то пытаясь обступить со всех сторон, пробраться в лёгкие, то отступая, давая краткие мгновения передышки, издеваясь и выбивая из сил.
— Она играет с нами! — Лю Юнь взмахнула Юлин Бянь, отбивая очередную атаку.
Цзянь Шэн, поймав ритм, сделал резкий выпад вперёд; его шуангоу, словно когти, рассекли тьму. Воздух содрогнулся, и туман взмыл вверх, на мгновение обнажив звёздное небо.
— Не дайте ей сбежать! — Цзянь Шэн последовал за гуем.
Лю Юнь, сделав лёгкий шаг, оттолкнулась от мшистого валуна. Её фигура, окутанная синевой ночи, взмыла вверх, не нарушая тишины, перебегая по ветвям деревьев; Юлин Бянь свистела в воздухе, отсекая туману путь к отступлению в чащу.
С противоположной стороны, почти зеркально, двигался Цзянь Шэн. Его пурпурные одежды сливались с тенями. Лезвия ловили отблески лунного света, не давая гую уйти.
На самом верху, едва касаясь верхушек деревьев, стремительно двигался Сюнь Вэй, следя за тем, чтобы гуй не поднялся ещё выше.
Лю Юнь взмахнула плетью – та изогнулась в спираль, чтобы охватить призрака, но чёрная тьма успела выскользнуть в последний момент, едва не угодив под клинки Цзянь Шэна.
Ветер и листва деревьев шумели вокруг, почти оглушая; щелчки плети, лязг клинков – всё это пронизывало небо над горой Байшань, сплетаясь в стремительной погоне. Гуй не хотел сдаваться, петляя среди деревьев, но заклинатели не отставали ни на миг, не давая ему резко уйти с намеченного пути.
И тогда гуй совершил резкий манёвр. С издевательским смешком он исчез в ветвях дерева, впитываясь в них, словно пролитые чернила.
Ветви, служившие опорой, обратились для Лю Юнь и Цзянь Шэна врагами, изогнувшись для хлёсткого удара!
— Цзянь Шэн!
В следующий момент опора ушла из-под ног Цзянь Шэна – юноша едва успел оттолкнуться, с усилием уходя прочь от ставших острыми, хлёсткими лапами ветвей.
— Даою! — Юлин Бянь взметнулась в воздухе – Лю Юнь хотела обхватить ею юношу и не дать ему упасть, отвлекшись всего на мгновение…
Удар!
И девушку буквально швырнуло вниз!
Всё происходило считанные мгновения – свист ветра, попытка сгруппироваться – Лю Юнь ахнула, по инерции врезавшись в юношу и оказавшись в его руках. Инстинктивно Цзянь Шэн успел поймать её.
Их взгляды встретились на несколько мгновений, полные изумления, – и они оба рухнули на землю, прокатившись по ней. Мир закружился; Лю Юнь невольно впилась пальцами в его плечи, ощущая тесноту объятий, жар его тела, – а корни деревьев опутали их, не давая вырваться, впиваясь в кожу, не давая шевельнуться!
Сюнь Вэй бросился к ним, метнул один из своих шуангоу! Но было поздно – в воздухе звенел безумный смех призрака, а Цзянь Шэна и Лю Юнь увлекло под землю. Она с чавканьем сомкнулась над их головами.
Над горой Байшань повисла пронзительная тишина.