Глава 2 (1/2)

Ты еще дышишь? Значит игра продолжается.

— Сынок, вставай, завтрак готов! — голос матери, тёплый и привычный, прорвался сквозь дрёму.

Антон медленно потянулся на кровати. Комната встретила его знакомой обстановкой: стены, густо завешанные плакатами мировых звёзд и фотографиями с друзьями; медали с конкурсов, аккуратно развешанные над столом; на компьютерном столе — тетради, учебники за 11 класс, пара книг, забытый вчерашний конспект по физике. Всё на месте. Всё как всегда.

— Уже иду, ма, — пробормотал он, спуская ноги с кровати и нащупывая тапочки.

В ванной он встал перед умывальником, привычно взялся за смеситель. Вода, как назло, снова скакала от кипятка к ледяной — пришлось вертеть кран туда-сюда, выискивая золотую середину.

Наконец поток стал терпимо тёплым. Антон подставил ладони, засмотрелся, как вода скользит между пальцев, уходит в слив. Набрав в ладони, он плеснул себе в лицо, резко поднял голову — и замер.

В зеркале отразилось его лицо… но что-то было не так. Он не мог сразу понять, что именно, но ощущение чужести царапнуло изнутри. Рука сама потянулась к щеке: кожа на ощупь — обычная, мягкая, чуть шершавая от первой щетины на скуле. Он потер глаза, снова взглянул.

Наваждение исчезло.

Из кухни донеслись голоса:

— Антон, ну сколько можно? Омлет сейчас остынет!

Он ещё раз пристально глянул в зеркало. Ничего.

Обычное лицо.

Обычные глаза.

Обычные волосы, взъерошенные после сна.

Выключил воду, вытер руки о пижамные штаны и пошёл на кухню.

— Ну наконец-то, садись, — мама, Алла Николаевна, ловко поставила перед ним тарелку с пышным омлетом и кружку чая. Запах был домашний, успокаивающий: сливочное масло, свежая зелень, чуть подрумяненный край.

Антон сел, взял вилку.

— Что-то ты сегодня медленный, — мама прислонилась к косяку, скрестив руки. — Опять допоздна сидел за компьютером?

— Нет, — он пожал плечами, ковыряя омлет. — Просто… сон странный был.

— Какой?

Он задумался. Сон рассыпался, как песок между пальцами: какие-то улицы, тени, голос, который он не мог узнать.

— Не помню. Но было… не по-настоящему.

Мама улыбнулась:

— Бывает. Ешь давай. Сегодня важный день — контрольная по математике, потом секция, а после…

— …а после — собрание класса, — закончил он за неё. — Да, я помню.

Она кивнула, но взгляд задержался на нём чуть дольше обычного.

— Всё хорошо, сынок?

— Конечно, — он улыбнулся в ответ. — Всё нормально.

И только когда она отвернулась, чтобы убрать со стола пустую чашку, Антон снова бросил короткий взгляд на своё отражение в оконном стекле.

Что-то всё равно было не так.

Но он решил не думать об этом.

Пока не думать.

— Спасибо, — сказал он, доставая вилку из ящика с приборами. — Как дела на работе?

Антон сел за стол, не замечая, что его мать застыла у столешницы и не ответила на его вопрос сразу.

— Мам? Всё в порядке? — Антон повернулся к ней, но там никого не оказалось.

— Мам? — Тишина. Будто и вовсе тут никого не было. — Мам, это не смешно, ты где?

Тишина.

Только тиканье часов в комнате нарушало её.

Из спальни родителей донеслось хрипение.

— Мам?

Скрип половицы.

— Эй, ты там?

Антон встал из-за стола, медленно продвигаясь по коридору до спальни. Дверь была приоткрыта, за ней слышались странные чавкающие звуки. Он аккуратно приоткрыл дверь, заглядывая внутрь.

На полу сидела его мама, спиной к двери. Она подозрительно склонилась над чем-то лежащим под ней.

Антон попытался тихо подойти к ней, протягивая руку, чтобы дотронуться до её плеча, но она вздрогнула и резко развернулась.

Её рот, руки, одежда были в крови.

Антон отшатнулся назад в ужасе и замер, постаравшись не дышать. Его взгляд спустился на лежащее нечто под ногами его мамы, но, разглядев, что это, а точнее кто, начал отступать назад.

Тело не слушалось. Ноги так и хотели спутаться и заставить своего хозяина ползти по полу. Сердце бешено билось о рёбра, звуча в голове.

Там была его сестра.

Его маленькая сестрёнка лежала на полу. Под ней — огромная лужа крови, а тело было разодрано в нескольких местах.

Антон напряг все свои силы, чтобы оторвать взгляд от этого ужаса, и глянул на мать.

Она сидела, смотрела на него своими безумными глазами и улыбалась.

— А вот и ужин… — Её окровавленное лицо исказилось, будто его парализовало, а она даже не знала об этом.

— Что?

Алла Николаевна — или то, что было с её внешностью, — тут же бросилась на него, пытаясь схватить за плечи.

— Ужин! Ужин! Ужин! — орала она прямо ему в лицо, пытаясь выцарапать глаза.

Что-то было не так. Это был не её голос.

— Вставай, а то проспишь ужин!

Что?

Антон резко распахнул глаза. Палатка. Его палатка. Стол, ящик с вещами. Все его.

Он лежал в кровати, тяжело дыша. Ладони мокрые от пота.

— Марсель… — вздохнул Антон, проводя рукой по лицу, словно стирая остатки кошмарного сна. Он тут же осмотрел палатку — потрёпанную, но родную: тусклый свет пробивался сквозь прорехи в брезенте, на стене висел самодельный фонарь из консервной банки, в углу — сложенные одеяла и пара ботинок.

Да, точно, он здесь. Это был всего лишь дурной сон. Не более…

— Конечно, жрать будешь? – Марсель, заметив кивок, продолжил, — так хрен ли спишь тогда? Пойдём, сегодня у нас макароны с тушёнкой, — Марсель широко улыбнулся, разворачиваясь к выходу. — Давай, шевели ластами.