Глава 2 (2/2)

— Щас приду, — пробормотал Антон, пытаясь собраться с мыслями.

Он провёл ладонью по волосам, ощущая, как липкий страх сна медленно отступает. «Мать… сестра… кровь…» — обрывки видения всё ещё царапали сознание, но реальность брала своё: запах сырого брезента, скрип пола под ногами, далёкие голоса снаружи.

И когда он только успел заснуть? Часы, лежащие на столе (старая модель с треснутым стеклом, но ещё работающие), показывали 20:00. Недурно. Он проспал всего час.

— Ну и дичь… — Антон поднялся со своей «кровати» — сколоченного из поддонов лежака, прикрытого парой одеял.

Он здесь.

В своей палатке.

В апокалипсисе.

Его взгляд упал на дневник, лежащий на покрывале. Потрёпанная обложка, выцветшие буквы: «Н.Л.Б». Точно, он же собирался его прочесть. Пальцы невольно сжались в кулак — воспоминания о сне нахлынули снова: холод пола под босыми ногами, запах крови, безумный взгляд матери…

Антон медленно подошёл к зеркалу.

Собственное отражение. Знакомое. Обычное.

Но где-то в глубине глаз — тень того, что он видел. Он провёл рукой по лицу, словно стирая остатки сна.

«Это просто сон», — повторил он про себя. Но сердце всё ещё колотилось.

И гдето на задворках сознания звучал тот самый голос:

«Ужин! Ужин! Ужин!»

Решив, что самое время оставить это дело до завтра, Антон закинул дневник под подушку и вышел из палатки.

На улице его встретил закат — багровый, как запекшаяся рана, но всё ещё тёплый. Воздух был немного влажный, а лёгкий ветер трепал верхушки деревьев, шелестя листвой. На улице почти никого не было: видимо, все уже собрались на ужин. Лишь пара молодых ребят стояла на вышке у ворот, их силуэты чётко вырисовывались на фоне угасающего неба.

Антон прошёл мимо них, заворачивая в сторону амбара, где находилась столовая. Он заметил нескольких ребят, выходивших оттуда, — они переговаривались, смеялись, и Антон молча кивнул им. Они ответили тем же, продолжая свой диалог.

Когда он зашёл в амбар, его встретил запах еды: тушёнка, макароны, дым от печки. Желудок скрутило от голода. Он пробежался взглядом по лицам людей — знакомые очертания, приглушённый свет ламп, тени, пляшущие на стенах.

В дальнем углу Марсель махал ему рукой, сидя за столом с Андреем и Фелицией — сестрой Марселя. Антон направился к ним, ощущая, как тепло и шум столовой постепенно вытесняют из головы остатки сна.

— О, наконец-то! — воскликнул Марсель, подвигаясь, чтобы освободить место. — Садись, пока всё не остыло.

Антон опустился на свободный стул, подвинул к себе тарелку с дымящимися макаронами. Поднял глаза на друзей:

— Что обсуждаете?

Андрей, помешивая еду ложкой, усмехнулся:

— Да вот, Фелиция говорит, что завтра надо проверить Фельдшерский пункт. Там, вроде, ещё могут быть консервы и медикаменты.

Фелиция кивнула, её тёмные волосы блеснули в свете лампы:

— Не хочу рисковать, но голодать, а еще хуже болеть, тоже.

Марсель хлопнул Антона по плечу:

— А ты что скажешь? Пойдёшь с нами?

— Пойду, — сказал он наконец, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Надо же чемто заниматься.

Марсель улыбнулся:

— Вот это мой парень!

— Петрович говорил кстати, что еще через недели две нужно выбираться снова в город, ты идёшь? —  Андрей повернулся к Антону, его глаза блестели от нетерпения, будто он уже мысленно проложил маршрут.

— Не знаю, у меня там, где-то дежурство на вышке должно быть, — Антон пожал плечами, взял вилку и принялся ковыряться в своей тарелке. Мысли его были далеко. Он сглотнул, пытаясь отогнать наваждение. —  Может, в следующий раз.

Елена Георгиевна, кухарка, была золотой женщиной. В лагере без неё пришлось бы туго: она умудрялась из самых обычных продуктов — консервов, сушёных овощей, редких кореньев создавать блюда, от которых у всех теплело на душе.

Макароны сегодня были очень вкусными, почти такими же, как делала его мать. Антон, застыл, глядя в тарелку. Вилка замерла в руке.

— Эй, братан, ты чего? Спишь, что ли, ещё? — Марсель толкнул его в локоть, и Антон вздрогнул.

— Не, всё норм. Много людей собралось в город? — он попытался улыбнуться, но голос прозвучал глухо.

— Да не совсем, пока нас вообще набралось всего трое, не считая Петровича, — проговорил Андрей, допивая свой компот. Стакан со стуком опустился на стол. — Саня и Колян должны согласиться, они вроде уже оклемались. Я бы и втроем сходил, но Петрович против.

Антон кивнул, но мысли его снова унеслись прочь. Вылазка в город… Там, среди развалин, до сих пор прятались воспоминаниям о его старой школе, где он учился, двор, где играл в футбол, квартира, в которой…

— Ты точно в порядке? — Марсель прищурился, словно пытался прочесть чтото в его взгляде.

— Да, — Антон с усилием отложил вилку. — Просто… думаю.

Андрей хмыкнул:

— Думать — это хорошо. Но если решишься — скажи. Нам каждый человек на счету. Особенно такой, как ты.

Антон промолчал. Он отнес пустую тарелку на мойку и вышел из столовой.

Он медленно шёл к своей палатке, погружённый в мысли. Фраза Андрея эхом отдавалась в голове: «Особенно такой, как ты». Что он имел в виду? Что в нём особенного?

Он уже взялся за край брезента, когда услышал за спиной торопливые шаги.

— Антон! Подожди!

Он обернулся. К нему спешила Алиса — высокая, стройная, с коротко подстриженными русыми волосами и пронзительносерыми глазами, которые, казалось, видели больше, чем следовало.

— Ты куда так быстро? — она чуть запыхалась, но остановилась в шаге от него, скрестив руки на груди. — Я видела, как ты вышел из столовой. Ты… все в порядке?

Антон пожал плечами, пытаясь скрыть неловкость:

— Просто устал.

— Не ври, — она шагнула ближе, взгляд стал острым. — Ты весь вечер будто не здесь. Нет, ну ты и раньше не был особо разговорчив, но сегодня особенно. Что случилось?

Он колебался. Рассказать? О сне? О дневнике? О том, как голос матери звучал в его голове: «Ужин! Ужин!»?

— Ничего такого, — он попытался улыбнуться, но вышло криво. — Просто… плохой сон.

Алиса не отвела взгляда.

— Плохой сон? — она прищурилась. — Или что-то ещё? Ты ведь знаешь: здесь нельзя держать всё в себе. Один промах — и мы все под угрозой.

Её слова ударили по нервам. Он вдруг понял: она не просто беспокоится. Она знает, что он что-то скрывает.

— Я… — он запнулся, подбирая слова. — Это просто сон. Ничего такого.

— Точно? Ладно...

Ветер шелестел брезентом палатки, где-то вдали перекликались дежурные. Антон глубоко вдохнул,Алиса все еще пыталась в нем что-то рассмотреть.

— Спокойной ночи, — неуверенно сказал он, и зашел в палатку.

—Спокойной ночи... — сказала она тихо. — И,если захочешь поговорить, найди меня. – добавила девушка уже чуть громче. Развернувшись, она пошла прочь, оставив Антона в тишине в своей палатке.

Он стоял, глядя перед собой, а в голове снова и снова звучало:

«Ужин! Ужин!»