Часть 3:Елена (1/2)

Они украли её. С её собственной свадьбы. Из церкви, под грохот пуль и крики гостей. И теперь всё произошло так быстро, что не было времени подумать. Он спасал её, но как только она стала несогласной, закинул на плечо. Этот. Елена пыталась найти подходящее унизительное слово, но кроме «брутальный» и «невероятно горячий» в голову ничего не приходило. А потом он спросил про порог и поцелуй. На мгновение Елена почти сдалась, потому что это слово пахло безопасностью, но разум оказался сильнее — нога сама поднялась, непонятно, то ли отталкивая его от неё, то ли её от него, пока не стало поздно.

В коридоре пахнуло пылью и холодным железом.

Надо бежать. Это всё недоразумение.

Он согнулся — не сразу ясно, от боли или от удивления, глухо зарычал, но не упал. Елена рванула к проёму, но он перехватил ладонь и одним точным движением развернул лицом к себе. Слишком близко. Пахло дымом, кожей и не апельсином — чем-то едва знакомым, сладким, будто засахаренный лимон с горчинкой цедры. Елена заморгала — глупая ассоциация. У неё свадьба сорвана, её похитили, а мозг почему-то доставляет запахи из кондитерской. И всё же эта сладость дёрнула память — как детская пастила на вокзале — и тут же исчезла.

— Отпусти!

Он зашвырнул её в спальню. Матрас жалобно скрипнул. Она вскочила, волосы закрыли лицо, дыхание сбилось.

— Ублюдок.

Он застыл в дверях — плечом в косяк. Ничего лишнего: взгляд чёрный, дыхание неглубокое, под кожей ток — злость, память, страх — а снаружи камень.

— Сиди, — его голос был срывающимся, но твёрдым. — Не заставляй повторять.

Его глаза горели, грудь вздымалась, вены на руках напряглись. Он дрожал то ли от того, что произошло между ними в коридоре, то ли от злости. На костяшках — ссадины, кожа разодрана; пахнет свежей кровью и уличной пылью.

Хлопнул дверью.

– Ронан, быстро сюда.

Молчание. Кто-то в телефоне.

– Я. – Вздох – Я не могу с ней один. – Жалостливо. Надломленно.

Потом удар входной тяжелой двери и где-то в стене щёлкнули старые трубы

Она осталась одна.

Сначала просто стояла, уткнувшись лбом в холодную стену. Потом дошло — заперта. В чужом месте, без понимания, кто эти люди.

Паника поднялась стремительно. Она бросилась к двери — удар кулаком, ещё раз, потом обеими руками.

— Откройте! Вы ненормальные! Отпустите меня! — голос сорвался и перешёл в крик.

Окно. Она метнулась туда, дёрнула за ручку — не поддаётся. Воздуха не хватало. В голове мелькнуло: «А если это сон?» Но боль в ладонях была слишком настоящей.

Дыхание стало прерывистым, тело дрожало, ноги подгибались. Она сползла вниз по стене и закрыла лицо руками.

Шаги в коридоре. Она спряталась у двери. Кинулась. Похититель толкнул её на кровать. Она вжалась в спинку, глаза расширились.

И тогда в коридоре раздался другой голос.

— Подожди, Ки. Дай я.

На лице похитителя показалось облегчение. Он отошёл в сторону и пропустил ещё одного, весёлого, в яркой рубашке, которая никак не вписывалась ни в эту ситуацию, ни в заброшенную квартиру.

Тот вошёл мягко, с улыбкой, поднял руки ладонями вверх, присел перед ней.

— Эй, птичка. Всё хорошо. Видишь, ни ножей, ни пуль. Дыши. Мы от них ушли. Здесь тебе ничего не угрожает.

Она в панике скосилась на того в чёрном, который тяжело дышал у двери.

— Смотри на меня, — повторил новый. — Забудь про него. Он только играет. Возьми мою руку.

Она сжалась, но его тон сбил остроту её паники.

— Вот так. Смотри на меня. Не на него, на меня. Всё нормально.

Елена сглотнула, дыхание чуть выровнялось. Она позволила его пальцам сжать её руку посередине ладошки. Он нежно массировал. Коротко проверил пульс.

– Ки, воды.

— Дыши. Мы бы не отбивали тебя у других, если бы хотели убить. Сконцентрируйся на моей руке. На моём голосе.

— Спаси меня! — Елена придвинулась к нему, схватила его за рубашку и шептала быстро-быстро: — Я сделаю всё что угодно. Это ошибка. Это не я. Спаси меня. Он меня убьёт. Спаси.

Её дыхание обжигало незнакомца, а нос почти соприкасался с его. Безумные глаза блуждали по лицу в поисках ответа.

Дверь хлопнула. Темный взгляд из мрака, шаг — и кулак. Парень отлетел к стене, кровь выступила на губе. Комната задрожала от тишины.

Елена вскрикнула, отпрянула. Незнакомец в чёрном стоял, сжимая кулак, взгляд прикован к Елене. Она всё ещё сидела на полу, волосы прилипли к мокрому лицу. Он прошёл на кухню, достал из морозилки лёд, вернулся и бросил новому.

— Мать твою, Ки?! — процедил тот, держась за челюсть, хрипло выругался: — Чёрт, у меня будет синяк на пол-лица. Вот это гостеприимство.

Чёрный стоял, тяжело дыша, кулак сжат, костяшки побелели.

— Держись от неё подальше.

Кинул Елене бутылку с водой.

— Вы оба… — её голос сорвался, хриплый, но твёрдый. — Вы оба ненормальные.

Парень в весёлой рубашке криво усмехнулся, прикладывая лёд.

— С этим даже спорить не буду. Кстати, этот ненормальный — Ки, я Ронан.

Тот, кого звали Киаран, прожигал её глазами, словно ждал реакции на своё имя. Елена почувствовала себя предательницей, но это имя не говорило ей ничего.

Ки. Его зовут Ки? Кира? Киан? Имя щекотало память, но она не ловила. Пусто.

В комнате повисла тишина. Киаран стоял в дверях, борясь между желанием разбить что-нибудь и накинуться на Елену. Ронан ухмылялся на полу у кровати. Где-то громко капал кран. Похититель тихо выругался и ушел. Кран замолчал. Он вернулся. Стоял в дверях, словно не зная, что теперь делать.

Елена вжалась в угол, прижимая колени к груди. Голос всё ещё срывался после крика, горло сипело.

— Мне нужно… — она сжала губы, выдохнула, — в туалет.

Повисла тишина. Ронан скривился, провёл ладонью по челюсти, где уже наливался синяк.

— Ки, ты ведёшь или я?

— Я, — отрезал Киаран.

Он поднял Елену за локоть. Она вырвалась, но он лишь крепче сжал и провёл по коридору.

Дверь туалета заскрипела, когда он распахнул её. толкнул внутрь, но сам остался в дверях, упершись плечом в косяк.

— Ты что, будешь смотреть?! — Елена обернулась, щёки вспыхнули.

Он фыркнул, не сводя глаз.

— Господи… просто охраняю тебя от тебя самой?

Её дыхание сбилось, злость и стыд смешались.

— Ублюдок, — прошипела она, но он всё-таки развернулся и облокотился о косяк. Его тело почти заменяло дверь.

Она села на холодное сиденье, обхватила голову руками. Слёзы снова подкатывали, но она зажмурилась, выдохнула. Нет. Не доставлю ему удовольствия. Я не буду рыдать. Не буду истерить. Я справлюсь. Я справлюсь, мать твою. Она стиснула кулаки, ногти впились в ладони. Я сильная. Я выйду отсюда спокойно. Я даже улыбнусь. Пусть подавится своей каменной рожей.

Они не хотят её убивать, значит, она им нужна. Значит, у неё что-то есть. Они её защищали. Она справится. Секунду она слушала своё дыхание, гулкий звук капель из крана. Сердце постепенно замедлило бег. Ночью. Она сбежит ночью. Она найдёт выход. Надо только понять, где чёртовы окна. И где он держит ключи. Она вытерла лицо рукавом рубашки — его рубашки — и стиснула зубы ещё сильнее. Ни одной слезы. Больше никогда.

Она вышла из туалета, подбородок — высоко, взгляд — ледяной. На ней всё ещё была его рубашка, запах которого обжигал сильнее, чем холод пола под босыми ногами. Первым порывом было — стянуть её и кинуть ему в лицо. Но мысль о том, что под этим ничего нет, остановила.

— Мне нужна одежда, — сказала она тихо у его спины, и Киаран вздрогнул, развернулся и смотрел на нее так, что в горле пересохло. Вся смелость опять улетучилась. Ну куда она против них? Он же ее сломает как спичку.

Он коротко кивнул. Исчез в соседней комнате, вернулся с пакетом и кинул его на кровать.

— Одевайся.

Елена заглянула: Джинсы, футболка, толстовка – почти то, что она всегда носила дома Простое, новое. Она прижала свёрток к груди. Замерла.

— На твоём месте я бы переоделся, — пробормотал Ронан. — Если только не хочешь, чтобы Киаран попросил меня оставить вас двоих.

И только тут Елена поняла, что пол дня провела в нижнем белье, чулках и чужой рубашке. Щеки покраснели.

Её взгляд метнулся к Киарану. В её глазах — страх. В его — боль, жажда и что-то запретное.

— Может, она и правда хочет, — хрипло бросил он.

Елена вцепилась в одежду и почти бегом скрылась за дверью спальни. Там она торопливо застёгивала пуговицы, лишь бы спрятать под тканью дрожь и то, что боялась признать самой себе.

В комнате пахло пылью и деревом — его запах, будто он следил за ней даже отсюда.

— …Киаран, — прошептала Елена и сама вздрогнула от того, как имя прозвучало в тишине. Слово будто не принадлежало ей, чужое, но при этом слишком весомое.

— Киаран.

Она повторила ещё раз, шёпотом, пробуя, как оно ложится на язык:

В памяти ничего не отзывалось. Пустота. Но тело… тело помнило. Она закрыла глаза — и сразу вспыхнуло: «Что дальше, а? Мне теперь тебя ещё и поцеловать, чтобы всё было по правилам?»

Её сердце ударило так, что перехватило дыхание. В тот миг она ждала. Почти — как шаг в пустоту, когда знаешь, что кто-то поймает. И это «почти» жгло сильнее, чем страх.

Она застегнула последнюю пуговицу и замерла. Комната дышала тишиной, только где-то в стенах потрескивали старые трубы. Елена прижала ладони к груди, будто могла удержать бешеный ритм сердца.

Она задержала дыхание и прислушалась. Из-за тонкой двери пробивались голоса. Глухой, низкий. Он говорил редко, обрывками, в каждом слове звенело напряжение. И другой — лёгкий, тянущийся, с усмешкой. Он смеялся даже сквозь синяк, и смех звучал так нелепо на фоне этих стен, что у Елены по коже пробежал холодок.

Она набрала в грудь воздуха, выдохнула. Ещё раз. Ещё. Она выйдет. Она справится.

Доски пола застонали под её шагом, когда она подошла к двери. Рука коснулась холодной ручки, пальцы дрожали, но она сжала их до боли и толкнула створку.

Жалюзи на окнах впускали полосы вечернего света, и в них плавали пылинки. В комнате пахло табаком и металлом, гулко тикали где-то в соседней комнате старые часы.

Ронан сидел на подлокотнике дивана, раскинувшись как у себя дома, улыбка сквозь синяк делала его лицо почти мальчишеским. Киаран — за столом. Нож в руках лениво царапал древесину, звук скрежета пробирал до костей.

Елена остановилась на пороге, сердце подпрыгнуло к горлу. Она сделала вдох, приподняла подбородок и вошла. Её шаги в этой комнате казались громче, чем их голоса за дверью минуту назад.

Старая мебель, облезлый диван, пара стульев, стол со следами ожогов.

— Мы не хотели тебе зла. Нам нужно всем успокоиться и поговорить. Как он и сказал, если бы мы хотели тебя убить, то не лезли бы под пули.

Посреди его слов Елена закрыла глаза и потерла лоб. Между глаз пролегла глубокая складка, словно она что-то усердно пыталась вспомнить.

Когда он замолчал, она открыла глаза и тряхнула головой. Кивнула. Перемирие. Хотя бы на сейчас.

— Это моя тюрьма?

Киаран пожал плечами, стараясь не смотреть слишком пристально на то, как джинсы облегали её ноги.

— Безопасное место.

Она помотала головой,явно не веря, обвела их взглядом.

Ронан потянулся и подошёл к окну, достал сигарету.

— Здесь не курят, — сухо оборвал Киаран.

— С каких это пор?

— С сегодня. – голос не терпел возражений.

Ронан убрал сигарету и хмыкнул.

— Заткнись, — буркнул Киаран.

— Боже, да если я ещё буду молчать, то она с ума сойдёт. Она перепугана, ты не болтун. Кстати, — обратился он к Елене, — не воспринимай это лично. Ты ещё научишься читать его мысли.

— Заткнись.

— «Заткнись» — одно из его основных слов. Обычно оно обозначает крайнюю степень привязанности.

— Или чтобы ты заткнулся.

— Или это.

Елена не выдержала балагана.

— Что вы вообще от меня хотите? — её голос прозвучал твёрдо, хотя сердце колотилось в горле.

Ронан вскинул брови, развалился опять на подлокотнике дивана, закинув руки за голову.

— Отличный вопрос. Что мы вообще от неё хотим, Ки?

Киаран поднял взгляд. Тёмные глаза — как бездна.

— Ничего, — хрипло произнёс он. — Подержим тут, пока итальянцы успокоятся. А потом отпустим дальше.

— Ну, можно было бы хотя бы спросить. Я, может, и сама бы с вами пошла.

Киаран приподнял бровь. В этом движении было и недоверие, и насмешка.

Ронан прыснул.

— Серьёзно? Я понимаю, что со мной, — он демонстративно обвёл рукой улыбчивое лицо, — но с ним?

Елена пожала плечами, подалась вперёд.

— Ты прав. Этот взгляд. Наверное, я бы лучше дала себя застрелить.

Киаран чуть подался к ней, его рука скользнула по столу, пальцы лениво обняли рукоять ножа.

— Хочешь — иди, — спокойно сказал он. — Дерзай. Они убьют тебя, и всем будет проще. И мне больше не придётся сидеть в этой дыре.

Лёд пробежал по её коже, но она выдержала взгляд, сжала губы и резко ответила:

— Знаешь, только что ты мне дал повод этого не делать. Не хочу тебя радовать.

На мгновение его губы дрогнули — не улыбка, не гримаса. Что-то тёмное и хищное.

— Елена, — Киаран произнёс её имя так, будто пробовал его на вкус. Не «сеньорита», не «невеста». Елена. — Сядь.

— Ты кто такой, чёрт тебя побери?

— Тот, кто тебя спас, — отрезал он. В голосе ни унции сомнения. И указал на стул у стены: — Сядь. Подожди.

— Кого? Полицию?

— Плохая шутка.

— И как долго мне ждать?

— Пока не убедимся, что тебя не ищут, — вставил Ронан. — А ищут тебя сейчас очень сильно. И люди не из церковного хора.

— А кто вы такие? Полиция? Мафия? Наёмники?

Ронан показал пустые ладони:

— Мы простые парни, которые иногда по четвергам от скуки лезут под пули, чтобы спасать девчонок от итальянской мафии. Сегодня повезло тебе.

— Сегодня суббота.

— Ки, мы всё перепутали, нам придётся её вернуть.

Киаран поднялся, стул под ним скрипнул, и воздух словно стал тяжелее. Он медленно провёл рукой по лицу, будто стирал эмоции, и бросил коротко:

— Присмотри за ней.

Дверь за ним закрылась глухо, оставив тишину и слабый запах его парфюма — горького, с древесными нотами.

Елена перевела дыхание. Сердце ещё колотилось. Она подняла глаза на Ронана.Тот лениво сполз с дивана, сел напротив Елены. Его яркая рубаха слишком выбивалась из этой серой квартиры — будто лето затесалось в зиму.

— Ну, давай, — сказал он, постукивая монеткой по столу. — Порадуй меня. Скажи, что собираешься сбежать. А то мне уже скучно.

Елена прищурилась.

— И испортить сюрприз?

Он рассмеялся тихо, но искренне.

— С тобой весело. Мне нравится. Только Ки не доводи, он не такой терпеливый.

Елена откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди.

— Зато ты терпеливый и душка? Хороший коп?

— Хороший коп, клоун, философ, успокоитель, — Ронан щёлкнул монеткой в воздухе, поймал её. — Выбирай любую версию.

— Ты тоже ненормальный? — больше высказала, чем спросила она.

Ронан лениво покрутил в пальцах монетку, блеснувшую в полосах света.