CXLIII (2/2)
— Почти отовсюду, — фыркнул Асмодей. — Но да. Она стала попросту не нужна, как… Ты же слышал о том случае, когда один из падших ангелов смог заново вырастить себе новые крылья? Или, может, об одном из разлучённых в детстве близнецов, в которого после смерти тела переселилась душа брата? Или о паре вампиров, которые много лет питаются только кровью друг друга?
Перечисляя всем известные аномалии, Асмодей ядовито лыбился, а Хёнджин хмурился лишь сильнее.
— К чему эти примеры? — уточнил он, тормозя и складывая руки на груди.
— К тому, что даже если нечто особенное и существует, оно не обязательно попадает в справочники. Наши миры слишком многообразны и изменчивы. Если с течением времени появится больше падших ангелов с новыми крыльями или скачущих из тела в тело душ, тогда о них обязательно напишут в какой-нибудь сноске очередной энциклопедии, но пока эти случаи не есть норма, они не будут закреплены в обычных учебниках. Ни в наших, ни тем более в человеческих.
Наконец опустошив свой бокал, Асмодей задумчиво прогундосил:
— Людишки, кстати, уничтожили записи о Предназначении даже быстрее нас.
— Н-но… — Хёнджин схватился ладонью за гудящий лоб и снова стал шагать перед диваном. — А почему, почему вообще люди?
— Пф! Ну не с ангелами же, в конце концов, нам возиться?! Эти святоши слишком правильные, с ними было бы ещё больше мороки. Всё-таки Отче немного да соображал. И благословлять союз двух демонов благоразумно не стал. Зато как всегда к месту пришлись его любимые людишки. Не слишком праведные. Не особо падшие. Подходящие и для демонов, и для ангелов. Рабы, привычно пожинающие плоды чужой Великой воли, ха!
— Бредятина… — не унимался инкуб. — Это всё звучит как…
— Бредятина и есть. Но, к сожалению, теперь это твоя реальность, сынок.
— Раз это реальность, — Хёнджин снова затормозил, — если Предназначение — правда, то преступно скрывать такое! Это… Я…
Он уставился на двух демонов со смиренной решимостью.
— Что будет, если я расскажу об этом и демонам, и людям?!
— О нет, тогда… — Асмодей картинно схватился за сердце, а через миг расслабленно расхохотался. — Ничего не изменится, малыш. Читал про «охоту на ведьм»? Тогда всё началось с того, что какая-то весьма начитанная монахиня нашла в старой сакри́стии<span class="footnote" id="fn_40761156_0"></span> одно из последних оставшихся у людей писаний о Предназначении и попыталась рассказать об этом широкой публике. Церкви это не понравилось, и чем кончилась та попытка для смертных, ты, думаю, помнишь. А жители Ада, ну… Можешь рассказать им об этом, только на что ты надеешься? Что демоны, ещё помнящие о Предназначении, подтвердят твои слова? Или что после напоминания они вдруг станут… что? Искать свою любовь? Не смеши, демоны буквально ничего не делают по указке. А ещё не любят париться и тем более не готовы прерывать своё праздное существование, чтобы пострадать. Раз никто и не думал разыскивать своих истинных, когда все поголовно знали о Предназначении, то теперь никто и подавно не станет утруждаться. Ты же… демонорождённый, да?
— Да, — пробубнил Хёнджин. — При чём здесь это?
— Если вдруг кому-то из твоих предков больше тысячи лет, то поинтересуйся как-нибудь на досуге, в курсе ли они, что демоны могут любить. И когда они всё подтвердят, уточни, почему они не передали тебе это особо важное знание об истинности, и где их предназначенный.
Асмодей задорно подмигнул и, махнув ладонью, снова наполнил свой бокал, а Хёнджину вмиг стало нехорошо от мыслей о матери. Ей было больше трёх тысячелетий, но ни о каком Предназначении и тем более любви Коми ни разу не заговаривала. Более того, когда Хёнджин пытался узнать, кем был его отец, она лишь отмахнулась, сообщив ему, что не помнит ни внешности, ни имени своего случайного любовника.
— Теперь я вообще не понимаю, — потерянно отозвался Хёнджин. — Раз никому из демонов не нужно это знание, то зачем вы рассказали мне, когда могли просто заклеймить меня больным и сохранить Предназначение в секрете?
— Демоны не болеют, а Предназначение не секрет! — фыркнул Асмодей, гневно раздувая ноздри. — Ты искал ответы, и я дал их тебе. А теперь ты ещё и недоволен?!
— Я… просто не понимаю, что мне делать с этим всем.
— Если у тебя не получается охмурить смертного и заставить его быть с тобой, то просто живи дальше в своё удовольствие! Я же говорил, Предназначение ни к чему не обязывает. Да, если ты распробовал вкус своего Фепикса, то он будет манить тебя сильнее прочих аур, но когда он умрёт, тянуть точно перестанет. Ты, кстати, можешь ненавязчиво ускорить процесс его «ухода»…
— Да что вы такое несёте?! Я не могу допустить даже мысли, что с ним что-то случится! Его энергия кипит во мне, и я мечтаю о…
— Оу, так он наполнил тебя.
— Что значит «наполнил»? — устало, словно из последних сил, выдохнул Хёнджин, глядя исподлобья.
Склонив голову, Асмодей задумчиво почесал правый рог, пожевал губу и заговорил с паузами, словно на ходу вспоминал почти забытую информацию.
— Видимо, твой смертный, сам того не зная, искренне желал отдать тебе всего себя. Но как же это вышло? Я думал, этот Фетикс наоборот тебя не воспринимает.
— Так и есть. То есть, кхм, мы были давно знакомы. Несколько лет он был тайно влюблён в меня, а я совсем не воспринимал его, но потом мы стали жить в одной комнате, затем случайно поцеловались и… я понял, что влюблён лишь к моменту, когда Феликс стёр свою память о нас. В общем, всё сложно.
— Хах, — расплылся в искренней улыбке Асмодей. — Теперь я даже не жалею, что прервал оргию ради визита сюда. Удивительный случай, согласись, Аз?!
Он обернулся к библиотекарю, продолжавшему неподвижно стоять у дивана, и тот кратко кивнул.
— Кстати, теперь ты заряжен до своего доступного предела, — продолжил Асмодей. — И это навсегда. Поздравляю, это ещё более редкое явление, чем встретить Предназначение.
— Чт… Но в чём… Это же… Да так же нечестно! — провыл Хёнджин, спотыкаясь на каждом слове. — Что это за благословенные отношения, если бонусы от них получает лишь демоническая сторона?!
Покачав головой, Асмодей разочарованно пшикнул.
— Нет, ты посмотри, до чего он дошёл! Демон говорит о честности по отношению к человеку! Давненько я такого не видел. Бедный мальчик, это как же тебя жахнуло…
Вместо ответа Хёнджин обессиленно упал обратно на диван и уткнул лицо в ладони, неразборчиво мыча.
— Да не страдай ты так, — позвал Асмодей сочувствующим голосом. — Для людей тоже есть небольшие бонусы. Как смертный может подарить демону свою энергию, так демон может разделить со смертным свою вечность.
— Что?!
— Что?
— Да как это, блядь, возможно?! — взревел Хёнджин, отнимая ладони от лица, и Асмодей развёл руками.
— Да очень просто. Ритуал Свадебной клятвы. Ты же наверняка слышал вот эти человеческие обещания «в болезни и радости», бла-бла и так далее. Это вот оно. Демон должен искренне пожелать разделить со смертным вечность и вслух поклясться в этом.
— Что-о-о?!
— Что?!
— Вы!.. Признайтесь, вы издеваетесь?! Вы просто придумали всё это, чтобы свести меня с ума!!!
Рыча потусторонним голосом, Хёнджин подскочил к Асмодею в пару шагов, желая то ли придушить его, то ли испепелить. Князь Ада, впрочем, так же молниеносно поднялся с места и пихнул свой бокал к чужим губам.
— Так, а ну-ка выпей и успокойся! — приказал он Хёнджину, и тот податливо глотнул чёрной жижи, мечтая, что она окажется быстродействующим ядом.
Вопреки желанию, напиток оказался чем-то кисло-горьким и вяжуще-противным, но кроме неприятного вкуса и желания выплюнуть проглоченное, Хёнджин ничего в нём не ощущал.
— Никому не говори, — заговорщически прошептал Асмодей, — что я делился этой драгоценностью с тобой.
— А что это?
— Всего-навсего самое древнее в мире вино. Выдержанное в бочке из яблонь Эдемского сада. М-м-м!
— М, — кивнул Хёнджин, нехотя сглатывая противную слюну. — М-м.
Ужасное послевкусие слегка отрезвило его, но голова продолжала пухнуть и трещать под весом обрушившейся на него информации. Любовь. Энергия. Свадьба. Вечность… Хёнджин больше не сомневался в том, что услышанное — правда. Лишь мирился и пытался принять. Помолчав ещё недолго, он поднял взгляд и тихо уточнил:
— А что в конце концов стало с теми… ста сорока двумя парами?
— Азмо? — окликнул Асмодей, и библиотекарь качнул плечами.
— Не могу сказать точно, мы же перестали вести статистику ещё тысячу лет назад. Из того, что помню: несколько пар всё же заключили брак и наверняка до сих пор маются в своих тихих, скучных, бесконечных отношениях.
— А те, кто не связал себя Клятвой?
— Угадай с одной попытки, — Асмодей задорно шлёпнул Хёнджина по плечу.
— Смертные умерли, а демоны просто живут дальше?
— Именно! Причём наверняка живут счастливо и беззаботно.
Хёнджин смиренно покачал головой и медленно вдохнул. Ему хотелось просто оказаться где-нибудь далеко отсюда и вытряхнуть мысли и чувства из себя. Он скучал по спокойствию тесной комнаты общежития, морозному влажному запаху земных зимних улиц и по Феликсу. По нему он скучал в разы сильнее прежнего. Поэтому хотел поскорее сбежать из этого места и совсем немного — от обрушившихся на него знаний.
— Есть ещё что-то, что я должен знать о Предназначении? — спросил Хёнджин, невольно ища взглядом среди бесконечных стеллажей направление к выходу.
— Вроде бы нет, — Асмодей задумчиво почесал подбородок. — Не могу сказать точно. Память уже не та. Мне всё же намного проще отвечать на точечные вопросы, чем вспоминать тексты сокрытых летописей.
— Ладно, — Хёнджин снова кивнул. — Благодарю за… сведения. Тогда я, наверное, пойду. Мне надо многое обдумать и…
— А-а-а, погоди, не так быстро! Азмодан! — оскалился Асмодей, снова оборачиваясь к помощнику и заставляя Хёнджина напрячься.
— Да, Ваша Тёмность?
— Пока он не ушёл, тащи Большую Книгу Парадоксов. Ну или запомни, а запишешь позже. Сто сорок третья пара Предназначенных. Инкуб Хан Хёмжим и смертный… Э-э-э, как там фамилия у твоего Фешикса?