CXLIII (1/2)
Убрав шар обратно в карман, смотритель снова скрестил руки на груди и стал отбивать дробь пальцами на плечах. Измученного многими днями боли и непонимания собственных ощущений Хёнджина разрывало от желания то ли броситься на него, чтобы тут же вытрясти информацию, то ли упасть на колени и жалко упрашивать наконец всё объяснить. Впрочем, сделать что-либо он не успел. Очень скоро пространство за библиотекарем заклубилось зловеще-изумрудной темнотой, и из неё вышел ещё один демон.
Высоченный, седой, но без морщин, худой, с тонкой, почти прозрачной кожей, весьма узнаваемым взглядом беспроглядно чёрных глаз и выступающими даже в человеческом обличии, горящими фосфорными рогами. Перед Хёнджином, одетый в одни шёлковые шаровары, предстал сам Асмодей, Князь Похоти и Разврата, и из-за его величаво-горделивого вида Хёнджин мгновенно пожалел, что требовал каких-то там ответов.
«Наверное, сто сорок три — это кодовое обозначение всех свихнувшихся из-за людей демонов, — успел подумать он, напрягаясь всем телом. — И теперь сам лорд тьмы явился меня уничтожить… А ведь я так и не попрощался с Феликсом по-нормальному. Не сделал для него ничего хорошего. Не сказал, что люблю… Надеюсь, этот бесящий белобрысый кот хотя бы будет его беречь…»
Думая о возможном счастье Феликса рядом с Минхо, Хёнджин понуро склонил голову, мирясь с грядущим неизбежным, однако убивать его никто не спешил. Асмодей — при всей своей статной мощи — был безоружен, расслаблен и выглядел нарочито дружелюбно.
— Вот этот пострадавший, — кивнул ему библиотекарь, сгибаясь в лёгком поклоне, — говорит про привязку к человеку и хочет всё о ней знать.
— М-м, взаимодействовали, значит. Печа-а-ально, — протянул лорд. — А ты говорил ему, что лет через десять или пятьдесят всё пройдёт?
— Да, Ваша Тёмность.
— И что, его не устраивает такой расклад?
— Нет, Ваша Тёмность. Он не хочет, чтобы смертный дох, и требует ответы…
— Занятно…
Вальяжно проведя пятернёй по своим роскошным серебряным волосам, князь Ада устало окинул недоумевающего Хёнджина оценивающим взглядом, затем цыкнул и приподнял бровь.
— Имя?
— Хван Хёнджин.
— Что ж, Хван Хёнджин, — скривился Асмодей, — без долгих прелюдий, как лорд похоти, разврата и всех тайных знаний, вынужден с прискорбием сообщить, что вы с тем смертным предназначены друг другу высшим провидением. Мои соболезнования.
Смиренно ожидавший кары, Хёнджин был готов к тому, что его уничтожат или хотя бы сошлют в изгнание за безумные чувства к человеку, однако, судя по всему, с ума сошёл представший перед ним Асмодей. Он нёс откровенно невероятный бред, но то ли от серьёзного выражения лица лорда, то ли от официального тона, то ли от сути самого сообщения Хёнджина перекосило так, что изо рта его лилось лишь шипяще-стонущее «э-э-э».
— Ч… Чего? — наконец прохрипел он. — В каком это смысле предназначены?
— Да в самом обычном. Как две половинки задницы, вы с тем… или той, кто там у тебя?
— Феликс…
— Вы с Фекиксом суждены друг другу провидением, благословлены на любовь и по задумке свыше как истинная пара должны быть вместе. Но это, честно говоря, совсем необязательно.
Асмодей наморщил нос и всплеснул руками, словно отмахнулся от назойливой мухи, а от сказанных им слов у Хёнджина по телу второй волной паники пробежали крупные мурашки.
— Мы… благословлены? — еле выдавил он. — Это такая шутка, да?
— Ну, в какой-то мере. Так уж вышло, что у нашего дражайшего Папеньки, — демон нехотя глянул наверх, — весьма извращённое чувство юмора. «Каждой твари по паре», — решил он когда-то давно, и с тех пор даже таким тварям, как мы, соответствует какая-то человеческая пара.
— С тех пор — это…
— Ну, примерно с той поры, как Каин придушил Авеля и был сослан в Нод, его потомки смешались с потомками Сифа, а демоны тайно вышли к ним из Преисподней и…
Несколько раз моргнув, Хёнджин нервно хохотнул, а затем нахмурился так, что заболел лоб.
— Ничего не понимаю, — шептал он, мотая головой в неверии и обиде. — Я же просто хотел узнать, что со мной. Зачем вы придумываете такое? Зачем насмехаетесь?
— Сынок, да я даже не думал! И фантазия моя уже давно не та…
— Ага, да, конечно! Это всё не насмешка и не выдумка, только за множество тысячелетий я один вдруг оказался избранным, предназначенным кому-то судьбой?! — рыкнул Хёнджин, мигом раздражаясь от явной издёвки.
— О, ну, конечно же, ты не единственный. Азмо, — обернувшись вбок, позвал Асмодей, — сколько, говоришь, случаев было зафиксировано?
— С начала человеческой истории, — стал декламировать неподвижно стоящий библиотекарь, — и до текущего момента было зарегистрировано сто сорок два случая Божественного Предназначения.
— И почему так мало? — продолжал скептично хмуриться Хёнджин. — Если вы говорите правду, то не может быть, чтобы на семьдесят миллионов бездушных к сотне миллиардов человеческих душ было меньше двух сотен случаев!
Видимо, устав стоять, Асмодей цыкнул и вновь взмахнул руками, материализуя пару шикарных кожаных диванов ровно между библиотечных стеллажей. На один он расслабленно плюхнулся сам. На второй движением ладони откинул Хёнджина.
— Сынок, зачем бы мне тебя обманывать? — почти обиженно вздохнул Асмодей, усаживаясь удобнее. — Ты же не какой-то там человечишка. Даже если бы я хотел поиздеваться над тобой, что бы мне это дало?
— Н-не знаю, но как это может быть правдой? Больше похоже на байку, которой…
— Сейчас объясню, — отмахнулся демон, лениво вытягивая ноги. — Во-первых, между истинными существует Ауро-невосприимчивость. Это такая хитрая штука, из-за которой до физического контакта с сексуальным подтекстом демон почти не ощущает человеческую энергию, а к человеку невозможно применить магию Соблазнения и Убеждения. Кое-кто решил, что это честно — если предназначенные видят друг в друге чистый лист и ничего больше. Ни привычного зова похоти, ни возможности манипулировать, лишь безэмоциональная пустота и нулевая привлекательность.
Снова глянув в потолок, Асмодей усмехнулся, вытянул руки над головой и сладко потянулся. А затем обернулся к Хёнджину.
— Понимаешь, о чём я?
— Да, но… — запнулся тот, — что-то не сходится. В последнюю встречу я силой заставил Феликса меня… обнять.
— Обнять?!
Замерший было смотритель вмиг растянул снисходительную улыбку, а Асмодей внезапно расхохотался так заливисто, что вдалеке задрожали витражные окна.
— Забавно, — наконец булькнул он, подуспокоившись. — Но если вы действительно связаны, то заставить смертного сделать что-то Убеждением невозможно. Обычно такое желание даже не приходит демонам в голову. Скорее всего, этот Федикс исполнил твою просьбу добровольно. Да, кстати, любые прочие заклинания, наложенные между Предназначенными или ими друг на друга, тоже со временем ослабевают и исчезают.
— М-м-м, — протянул Хёнджин, медленно кивая в задумчивости. — Ясно.
Странная новая информация плохо укладывалась в голове. Хёнджин хотел ответов, но оказался неготовым услышать что-то подобное. Его словно бросили в бурный поток, и он не понимал, что происходит, куда двигаться и как вообще выплывать. Помимо десятков вопросов его терзало ощущение эмоционального урагана в груди. Если сам князь Ада не лгал ему, то, выходило, всё, что Феликс делал в их последнюю встречу, он делал добровольно? Значило ли это, что он хотел этого контакта? Или он просто терпел из доброты душевной? Или из-за страха?..
— Это всё ещё не объясняет, — прохрипел Хёнджин, стараясь сохранять остатки благоразумия, — почему Предназначенных пар так мало.
— А, да! Во-вторых, чем больше становится людей и демонов, тем меньше вероятность у каждого встретить одного того самого среди миллионов нетаких. Аз, напомни-ка…
— Первая сотня пар была создана в первое тысячелетие человеческой истории, — подхватил библиотекарь, — когда смертных было не так много, а Перешедшие демоны поселились с ними поблизости. Потом началось более интенсивное переселение людей и демонические гонения, так что за остальное время так называемого Ветхого Завета сложился всего сорок один союз. А вот за Новую Эру человечества случай был всего один. Незадолго до рождения Иисуса…
— Основная загвоздка в том, — перехватил Асмодей, — что, несмотря на возможности Перехода, большинство демонов веками и тысячелетиями остаются в Потустороннем мире. Они могут не побывать за его пределами ни разу за всю жизнь или переместиться за Изнанку в то время, когда их предназначенный уже давно умер или ещё не родился. Чего Всеотец не предусмотрел — так это временных рамок своей Предназначенческой шалости. Потому могло случиться так, что демону, прожившему много тысячелетий, накопившему колоссальный опыт и прикоснувшемуся к поистине великим тайнам, в пару мог попасться какой-нибудь беспробудно тупой или невыносимо нудный человечек. И о чём с ним говорить? Что делать? Многие демонические таких даже трахать побрезгуют.
— Но разве не должны предназначенные подходить друг другу по всем параметрам?! Иначе какой вообще в благословении смысл?
От гула в голове и непонимания Хёнджин ёрзал на своём месте и потирал зудящие ладони, а Асмодей на его вопрос внезапно злобно оскалился и зашипел:
— Да одному Папаше известно, в чём смысл! Может, он преследовал лишь ему известную высшую цель. А может, задумал всё это, только чтобы поглумиться над бездушными. В любом случае он никому не объяснял свой великий замысел и не облегчал задачу. Только делал всё сложнее и запутанней!
— Куда уж запутаннее… — проворчал Хёнджин, — всё это больше похоже на издевательство.
— Нда-да, а самое весёлое — это в-третьих, — то, что суженым недостаточно оказаться в нужное время в нужном месте, — продолжил Асмодей уже спокойнее. — Демон и человек должны узнать друг друга и провести рядом какое-то продолжительное время, чтобы несмотря на Ауро-невосприимчивость между ними из ничего зародилась симпатия и даже чувства. Причём чувства не всегда одновременно взаимные. Одна из сторон, как я уже говорил, может быть незаинтересованной в отношениях и просто откажется от них из-за сопутствующих сложностей. Даже не имея соответствующего опыта, каждый живущий знает, что любить — это сложно и больно. Так зачем обрекать себя на муки, если можно не?
— Значит… — Хёнджин сглотнул ком в горле, — одна из сторон может просто отказаться от другой?
— Именно. Предназначение говорит о судьбоносной, благословенной связи, однако оно не означает, что демон и человек жить не могут друг без друга. Могут, ещё как! Именно поэтому предназначенные демонам, но не встретившие их смертные преспокойно бродят по Земле и в ус не дуют. Потому же, даже зная о Предназначении, единицы демонических созданий горят желанием связывать себя узами с неприглядными на первый взгляд смертными. Мало того, что их энергия до контакта совсем не манит, так к тому же в этой лотерее демону может выпасть какой-нибудь косой уродец с кривыми зубами, или лысеющая карга с обвисшими сиськами, или несуразно тощий веснушчатый девственник. Бр-р-р!
Асмодей скривился в непритворном отвращении и замотал головой, будто стряхивая морок. Через миг в его руке появился наполненный бокал, и демон отпил из него, словно угольно-чёрный напиток должен был успокоить его переживания.
— В общем, — подытожил он свою затянувшуюся речь, глотая из фужера через слово, — сто сорок… теперь, видимо, три случая — с такими вводными это даже многовато.
Какое-то время Хёнджин молчал, обдумывая и анализируя всё услышанное. Ощущение, что его жестоко разыгрывают, не покидало, и вальяжно потягивающий своё зелье Асмодей не добавлял уверенности. И хотя Хёнджину нестерпимо хотелось поверить в это необъяснимое Предназначение, нестыковок было слишком много, потому он измученно вздохнул и ухватился за пробел в логике повествования.
— Я… Нет, не понимаю. Не верю. Такого просто не может быть! Если это ваше Предназначение действительно существует, то о нём кто-то да знал бы. Но среди моих знакомых никто не в курсе. Да даже в продвинутых учебниках по демонологии об этом нет ни слова!
— Этой информацией, в силу слишком малой вероятности, можно пренебречь.
— Д… да как можно пренебрегать таким! — Хёнджин порывисто встал и начал ходить кругами вокруг дивана, размахивая руками. — Сто сорок три случая — и ни одной записи об этом хоть где-нибудь?!
— Записи были, но эта ветвь статистики затухает, а не растёт, — внезапно откликнулся библиотекарь, которого блуждание Хёнджина явно раздражало. — За многие сотни лет не было зафиксировано ни одного случая, так что эту информацию ещё в тысячном году от Рождества Христова было решено убрать из учебников демонологии как лишнюю.
— Кем решено?! — всплеснул руками Хёнджин.
— Демоническим сообществом, конечно. Если тебе интересны конкретные имена, то я точно припоминаю прения Вельзевула и Бельфегора. Кажется, именно последний настаивал на экономии типографских чернил перед ежетысячелетним обновлением справочников. Но я могу ошибаться, более точные данные наверняка записаны в протоколах заседаний Демсобрания.
— Немыслимо! — рыкнул Хёнджин, звучно вышагивая по древнему паркету. — Значит, вы просто взяли и вычеркнули эту информацию отовсюду?!