Часть 4 (2/2)

— И непослушный.

— И секси.

— Любитель покрасоваться.

— Ах ты ж, — закусывает губу Джини, нагло ухмыляется. — Не нравятся уверенные в себе парни?

— Не нравятся наглые, — хмыкает Феликс. — У таких только волосы норм, но не характер.

— Ещё слово, и я обижусь.

— И что с того?

— А кто тебе перевязку сделает?

— Я и сам могу.

— А хворост кто натаскает?

— Вокруг полно деревьев.

— А за водой кто сходит?

Феликс уже было открывает рот, но сразу же закрывает, понимая, что против этого аргументов нет. Ему нельзя тревожить ногу ещё несколько дней, и эта беспомощность бесит.

— Ладно, твоя взяла, — в конце концов сдаётся он и продолжает созерцать океан.

Джин же продолжает созерцать его. Феликс сидит без очков, и огонь, отражаясь в зрачках, подсвечивает ореховые глаза тёплым светом. Кожа подзагорела и теперь была приятного золотистого оттенка, на фоне которой светлые волосы выделяются ещё больше, и Джину нестерпимо хочется к ним прикоснуться. Подумав, что Феликс будет не против, он тянет руку и касается тонкой прядки у виска. Феликс никак не реагирует, и Джин действует смелее. Он заправляет прядь за ухо и проводит ладонью по всей длине волос. Они немного жестковаты, ведь то, что Феликс их обесцвечивает, понятно было сразу, но Джину нравится. Он проводит пальцами по виску, на миг касается веснушчатой щеки, и Феликс отмирает, смотря на Джина сверху вниз. Тот не замечает направленного на себя удивлённого взгляда, ведёт пальцами вдоль ушка, по шее и спускается к ключице. Феликс шумно вдыхает, привлекая внимание, и Джин останавливается.

— Что ты делаешь?

— Я? — сглатывает Джин, коря себя за несдержанность и любовь к тактильности. — Просто хотел волосы потрогать. Красивые очень.

— Ну ладно.

Феликс внимательно рассматривает Джина и замечает, как его щёки стали розовее. Интересная реакция. Он думал, что Джина невозможно смутить.

— Ладно, я за водой, — вскакивает на ноги Джин.

Ему хочется поскорее сбежать, чтобы Феликс не заметил, как у него встал на него только от одного лежания на коленках.

Джин позорно бежит к водопаду. Он выучил дорогу и без проблем пробирается через кусты в сгущающейся темноте. Единственное, что его беспокоит, это змеи, и он, осмотрев камни и убедившись в собственной безопасности, садится на ближайший. Наклоняется и, зачерпнув немного воды, споласкивает лицо. Ледяная вода немного приводит в чувство, но в штанах по-прежнему тесно, и он тихонько шипит, накрыв ладонью стояк и прикрыв глаза. Перед ними сразу же возникает Феликс. Со своей тёплой кожей, оленьими глазами и бархатным голосом. Член предательски ноет, и Джин расстёгивает ширинку. Он представляет Феликса, пока водит пальцами по головке, его веснушки и милую улыбку, его голос и стройные ноги. Но удовольствия это не приносит. Наоборот, Джину кажется, что это неправильно, вот так дрочить на человека, который тебя спас, так что он раздевается и прыгает в пруд. Холодная вода отрезвляет, и возбуждение спадает. Джин вылезает, только когда уже зубы стучат от холода, и, набрав воды, возвращается обратно.

Кокос с водой ставится у ног Феликса. Тот берёт его в руки и прикрывает глаза от наслаждения. Кокос холодный и приятно охлаждает пальцы. Вдоволь напившись, Феликс убирает его в сторону и ложится на спину, подложив руку под голову. На небе расцветают звёзды, и Феликс пытается найти все известные ему созвездия. Джин греется у костра и наблюдает, как губы Феликса периодически вытягиваются в улыбку, когда тот что-то находит, как щурит глаза, сомневаясь, что нашёл нужные звёзды, как периодически тыкает пальцем в небо, считая.

— Дыру во мне прожжёшь, — говорит Феликс, не переставая смотреть на небо.

— Теперь и посмотреть на тебя нельзя? — смеётся Джин, разваливаясь рядом с костром.

— Можно, но не так пристально, я сбиваюсь.

— Как хочу, так и смотрю.

— Я правда отвлекаюсь.

— Верю.

Феликс цокает и отвлекается от неба. Джин лежит и прожигает его лукавым взглядом, из-за которого сосредоточиться на звёздах не получается. Феликс смотрит в ответ не мигая, надеясь, что эти гляделки быстро наскучат Джину, но тот и не думает отворачиваться. Наоборот, переворачивается на живот, чтобы было удобнее. Рассматривает каждую веснушку, каждую родинку и морщинку, поражаясь, как можно быть настолько красивым. Феликсу бы блистать на обложках, а не прятать такую красоту в пыльных аудиториях. Рука сама тянется к больной ноге, и он осторожно сжимает перевязанную стопу. Феликс заметно напрягается, когда тёплые пальцы встречаются с холодной кожей, и слегка морщится.

— Болит? — спрашивает Джин, проводя по бинту большим пальцем.

— Немного, — отвечает Феликс.

Нога действительно практически не болит, хоть повязка и доставляет определённый дискомфорт.

— Хорошо, — улыбается Джин и целует в то местечко, где рана.

— Ты что делаешь? — моментально краснеет Феликс и дёргает ногой.

— Чтобы точно не болела, — Джин, довольный произведённым эффектом, отпускает стопу и встаёт. — Сейчас перевяжу и спать.

Он приносит аптечку и разматывает повязку. Ранка больше не кровит и выглядит вполне чистой, так что он просто заклеивает ее пластырем, не используя мазь. Феликс сидит тише воды и наблюдает за манипуляциями со своей ногой. Щеки до сих пор горят. Неожиданный поцелуй совсем вывел его из колеи. Он начал привыкать к выходкам Джина, но это было уже слишком. Поцелуи не были для Феликса чем-то священным, скорее интимным, а интимнее поцелуя в стопу и придумать сложно, так что он пытается переварить произошедшее и хоть немного понять логику Джина. За пару дней они не стали даже друзьями, и все эти поцелуи совершенно не к месту. То, что Джин довольно тактильный, любит красоваться и смущать, он понял давно, но никак к этому не привыкнет. В конце концов Феликс решает не придавать этому значения и, выкинув из головы все мысли о Джине, просто любуется пламенем, пока тот перевязывает ногу.

— Сегодня раздельно спим, да?

Феликс не сразу понимает, что обращаются к нему. Он отвлекается и непонимающе смотрит на Джина.

— Что?

— Говорю, что спим сегодня по отдельности. С костром под боком тебе ведь не будет холодно?

— А, да. Точно. Костёр. Наверно, не будет, — отвечает Феликс и отворачивается.

Не сказать, что ему очень понравилось спать с Джином в обнимку, но приятно осознавать, что рядом кто-то есть. С кем безопасно. Кто обнимает крепко и делится теплом. Не то чтобы Феликс расстраивается перспективе спать одному, но не против повторить ночевку с Джином, если понадобится.

— Славно, — Джин заканчивает перевязку и убирает чемоданчик обратно под дерево.

Окончательно темнеет, но сегодня Феликсу не страшно и не холодно. Он подсаживается ближе к костру и вытягивает руки. Яркие искорки тянутся к небу вперемешку с дымом. Пахнет тёплым домом. У его бабушки в доме был камин, и Феликс любил сидеть возле него на полу и читать. Бабушки не стало пару лет назад, а дом продали. Феликс тяжело переживал потерю, очень скучал по тому дому и с тех пор не чувствовал себя уютно даже в собственном. Его дом холодный и мрачный. Отец любит минимализм и тёмные тона, и их дом кажется склепом. А Феликс любит яркие краски. Он любит свой красный диван, который отец обещает выкинуть вот уже третий год, изумрудные шторы и стеллаж, полный разноцветных книг. У отца тоже есть книжный шкаф, но на его полках все книги были из одной серии и сливались в единое коричневое пятно, так что желание взять что-то почитать отсутствовало напрочь. А Феликс охотится за редкими изданиями, интересными переплетами и ограниченными сериями. На полках его шкафа книги всех цветов радуги, всех размеров и форм и всех жанров, что совершенно не вписывается в тематику склепа. Так что шкаф отца тоже раздражает. Впрочем, как и весь Феликс.

— Феликс, ау? — зовёт его Джин. — Зову, зову, а ты молчишь. О чем задумался?

— А? Так, ни о чем, — отвечает Феликс и убирает руки от огня. — Просто греюсь.

— Спать не хочешь?

— Если честно, очень хочу. Но спать нельзя.

— Почему?

— Нужно следить за костром.

— Так давай я послежу, — предлагает Джин и садится рядом.

— А ты спать не собираешься, что ли?

— Пока не хочу. Так что ты ложись, а я буду подкидывать дровишки.

— Ну ладно, — неуверенно соглашается Феликс. — Но если захочешь спать, сразу буди меня, ладно? Нельзя, чтобы огонь потух.

— Но ты ведь сможешь развести новый? Ты же ведь не выкинул пакет, правда?

— Нет. Он в кармане.

Феликс демонстрирует пакет и сразу же ползет на свою лежанку. И только устроившись поудобнее, он понимает, как сильно устал за сегодня. Как морально вымотан. Тепло от огня действует как самое лучшее снотворное, и через минуту он уже крепко спит.

Феликс просыпается от шума волн. Обычно спокойный океан решил разбушеваться среди ночи. Феликс садится и трёт кулачками глаза. Что-то не так, но он спросонья не понимает что. Судя по темноте вокруг, он проспал не так уж и много. Голова соображает плохо, и Феликс, ругнувшись на волны, ложится снова спать, но стоит закрыть глаза, как до него доходит, и он подскакивает. Джин спит прямо на песке рядом с давным-давно потухшим костром. Феликс белеет от гнева и пихает его в спину здоровой пяткой. Тот начинает шевелиться только на третий удар и неохотно садится.

— Ты зачем бьёшь меня, блять! — шипит Джин, потирая левый бок, в который пару раз успела прилететь пятка.

— А ты какого хера костёр проебал? — шипит Феликс и кидает в спину Джина свой ботинок.

— Эй, а это уже лишнее! — Джин разворачивается и ловит Феликса за здоровую лодыжку. — Ну извините, уснул. Завтра новый разведёшь, ничего страшного.

— Ничего страшного? Как у тебя всё просто. Ничего, блять, страшного, — вырывается Феликс и отползает на другой край лежанки. — А если не получится? А если солнца не будет, а? Тут вообще-то сезон дождей, видишь, как волны бушуют? Как херанет шторм с утра, что делать тогда, а? Ливень может зарядить на многие дни, и что мне теперь, умирать? Я не переживу эту холодину, я до утра уже десять раз замёрзну, а ему всё «ничего страшного»! Я тут пытаюсь нас спасти, а ты будто нарочно всё портишь! Ты умеешь только всё рушить! Я только об одном попросил — разбудить меня!

Феликса начинает потряхивать от эмоций, и слёзы обиды льются из глаз. Он запахивает пиджак поплотнее и обнимает себя руками, чувствуя, как холодный ветер пробирается под одежду.

— Чёрт, — после минутного молчания говорит Джин. — Я даже не помню, как уснул, наверно, мгновенно вырубило.

— Сейчас я тебя вырублю, и быстренько всё вспомнишь, — кричит Феликс, снова угрожая ботинком.

— Ну прости, ладно! Прости! — Джин кричит в ответ и встаёт. — Ничего уже не исправить, так что какой смысл теперь орать!

— Сейчас я покажу тебе смысл, — ещё больше злится Феликс и снова замахивается.

Но Джин не собирается просто стоять и получать люлей. Он мгновенно оказывается на коленях и перехватывает ботинок в последний момент. Феликса это бесит ещё больше, так что принимает решение атаковать зубами. Но Джин и тут его опережает, не дав куснуть за плечо. Он перехватывает руки Феликса одной левой и крепко удерживает за его спиной. Феликс пытается вырваться, но всё безуспешно. Джин держит мёртвой хваткой. Приняв поражение, Феликс прекращает все попытки вырваться и просто всхлипывает, склонив голову.

— Эй, ну ты чего плачешь, тигрёнок? — Джин свободной рукой касается подбородка, заставляя Феликса поднять голову, и большим пальцем стирает слезинки с щек. — Ну прости меня. Я виноват, я знаю. Я правда помочь хотел. Думал, что посторожу, а ты спокойно поспишь в тепле, но не получилось. Я снова тебя подвёл.

Феликс перестаёт шмыгать носом и удивлённо смотрит на Джина. Тот похож на провинившегося кота, нажравшегося хозяйской сметаны и получившего за это по морде. Феликсу даже становится его жалко. Джин за эти дни устал не меньше, так что глупо было надеяться, что он просидит хотя бы пол ночи.

— Ладно, забыли.

— Я прощён?

— Прощён.

— И мы снова будем спать вместе?

— Что?

— Ну, иначе ты замёрзнешь. А я вроде неплохая грелка?

— А ты точно не погасил костёр специально?

— Я бы не стал подвергать тебя опасности специально, — Джин смотрит серьёзно, и Феликс почему-то верит.

— Прости, это была плохая шутка. Может, отпустишь меня?

— Ты не будешь меня бить?

— Джин, — начинает терять терпение Феликс. — Я кусну тебя во сне.

— Понял, принял.

Джин отпускает руки Феликса и на всякий случай сразу же отсаживается подальше. Феликс только качает головой и растирает затёкшие запястья. Ночевать в обнимку с полуголым Джином никак не входило в его планы. Вчера на нём была хотя бы рубашка. Но другого выхода нет, и Феликс ложится обратно.

— Обними меня, не бойся, — Джин ложится рядом и распахивает объятия.

Феликс просовывает руки под пиджак, обнимает горячее тело, а Джин давит на затылок, заставляя уткнуться в шею холодным носом. Холодный не только нос, но и губы, касающиеся тёплой кожи, но Джин совершенно не против чувствовать их на своей шее. Они молча лежат в обнимку, пока Феликс отогревается.

— Почему ты зовёшь меня тигрёнком? Что за бред вообще? — подаёт голос Феликс, согревшись.

— Ты такой же мелкий и громкий. Но храбрый.

— Ты сейчас серьёзно? Как ты вообще до этого додумался?

— Не знаю. Просто это первое, что всплывает при виде тебя.

— Это немного странно, но пойдёт. Я так полагаю, ты будешь звать меня так всегда? И отговаривать тебя бесполезно?

— Именно, — подмигивает Джин.

— Ладно, я просто не буду отзываться на тигрёнка.

— Я просто не буду звать тебя иначе, тигрёнок.

— Ну пожалуйста, не надо.

— Что-что, тигрёнок? Я тебя плохо слышу.

— Ладно, хрен с тобой. Давай спать, — ворчит Феликс и снова утыкается носом в шею.

Джин поправляет пиджак и прижимает к себе Феликса, легонько поглаживая по спине. Пара минут, и они оба засыпают.

Утро встречает их хмурым небом и полным отсутствием солнца. Волны поутихли, но в воздухе так и чувствуется приближение дождя. Приближение чего-то нехорошего. Если Феликс прав, а он прав, в любой момент их может накрыть шторм, и находиться на пляже будет небезопасно. Впрочем, в лесу опасностей не меньше.

С этими мыслями Феликс, проснувшийся первым, садится и трёт глаза. Он нормально доспал в тепле и уюте, хоть ноги всё же немного замёрзли. Проверив, что повязка не слетела, он уже собирается будить Джина, но потом передумывает. Тот безмятежно спит и только слюни не пускает, так что Феликс будить его не решается. За два дня они прилично устали, и из отдыха им позволен только сон. Феликс сильнее кутается в пиджак и садится в позу лотоса и разминает пальцами затекшую шею. Спать больше не хочется, а заняться нечем. Он бы начал строить какой-нибудь шалаш, ведь погода позволяла, но с его ногой и в туалет сходить проблема, так что приходится смиренно ждать, когда проснётся Джин. Разобравшись с шеей, Феликс рассматривает горизонт. Они тут уже третий день, но помощи нет, и его это начинает беспокоить. Да и местных нет. Не может быть, что им так не повезло и они упали на самый отдалённый от цивилизации остров. Было бы проще, если б рядом были другие острова, с которых могли заметить крушение, но и тут им не улыбнулась удача.

— Чёртов Бермудский треугольник, — тихо фыркает Феликс, осматривая пляж.

Волны вынесли на берег ещё больше обломков, от довольно крупных до совсем мелких, и пляж теперь похож на минное поле. Было бы неплохо его почистить, иначе, если и Джин на что-нибудь наступит, их прекрасную компанию окончательно парализует, и два беспомощных тюленя проживут максимум дня три. Решив загрузить Джина этим прямо с утра, Феликс оглядывается в поисках своего футляра. Он точно помнил, что положил очки у изголовья, но сейчас там ничего нет. Феликс практически вслепую рыскает по песку руками, поднимает листья, но всё бесполезно, только своими шевелениями будит Джина. Тот резко просыпается и крутит головой, будто не понимает, где он, но, заметив Феликса, успокаивается.

— Ты чего так рано?

Голос хриплый ото сна заставляет Феликса остановиться и прекратить поиски. По утрам Джин похож на ничего не понимающего и растрёпанного воробушка-невдупленыша, и Феликс невольно улыбается.

— Я очки ищу, спи, — он толкает Джина в плечо, и тот снова ложится, даже не сопротивляется.

— Не эти ли? — Джин достаёт из-под спины футляр и протягивает Феликсу.

— А что они под тобой делают?

— Закатились, наверно. А я ещё думал, че так жёстко. Решил, что где-то камень.

— Ну спасибо, блин, — фырчит Феликс, проверяя очки на сохранность. — Ладно, вроде целые.

— Отлично, а теперь давай ещё поспим.

— Я не хочу больше. Тут волны кучу новых осколков вынесли на берег, их бы в одну кучу собрать.

— У тебя нога.

— Но ползать я могу? Просто пособираю всё, до чего дотянусь, а ты закончишь? Тем более крупные куски я всё равно не подниму.

— Крупные? Которые?

— Вон валяются, — указывает Феликс на несколько новых обломков у самой воды.

Джин садится и щурится, разглядывая их и оценивая масштаб работы, но в миг его лицо бледнеет.

— И вообще не хватало, чтобы ты на что-нибудь наступил, иначе кто будет бегать за водичкой, — Феликс протирает очки краем рубашки и уже хочет нацепить на нос, но Джин хватает его за руку, останавливая. — Эй, дай я надену!

— Не стоит. Не сейчас, тут не на что смотреть, — отбирает очки Джин и вскакивает на ноги.

Феликс даже открывает рот от такой наглости и, цепляясь за Джина, тоже встаёт, перемещая весь вес на здоровую ногу. Он снова тянется за очками, но Джин поднимает руку вверх, куда Феликсу точно не допрыгнуть.

— Да какого черта? Что там? На что мне опять не смотреть? Там что, золотой осколок вынесло, и ты делиться не хочешь?

— Просто ложись спать, я сам со всем справлюсь, — настаивает Джин.

— Джин, пожалуйста. Я ведь все равно увижу, — протягивает руку Феликс, и Джин, немного подумав, сдаётся и возвращает очки.

Феликс сразу же надевает их и разворачивается. Несколько секунд он всматривается в кучу, которую сначала принял за кресло, но потом его глаза расширяются от ужаса. Дыхание спирает, ноги подкашиваются, и Джин придерживает его за талию, чтобы не упал.

— Джин, это что? Это же… — шепчет Феликс и всхлипывает. — Это человек?

— Да, человек. Точнее, труп. С самолёта.

Феликс зажмуривается и отворачивается, и Джин прижимает его к своей груди, поглаживая по волосам и стараясь успокоить. Раздувшийся от воды труп, судя по всему, мужчины, это последнее, что хотелось бы увидеть с утра.

— Меня бы стошнило, но нечем, — подаёт голос Феликс.

— Меня тоже. Что теперь делать?

— Мы же не сможем его похоронить. Нам нечем выкопать могилу. Да на это неделя уйдёт. Мы же не можем жить с трупом на пляже.

— Даже если бы мы ее и выкопали, извини, но я к нему не притронусь, — морщит нос Джин. — Как бы мне не было жаль. Будем надеяться, что его унесёт обратно в море.

— А дальше что? — Феликс отстраняется и заглядывает ему в глаза. — Что, если будут ещё?

— Тогда нам остаётся только одно, — гладит его по щеке Джин. — Нам нужно уйти с этого чертового пляжа.