Часть 4 (1/2)

День 3

Феликс просыпается от того, что на его ноги попадают холодные капли. Высовывает нос из-под пиджака и жмурится от яркого солнышка. Он проспал всего лишь пару часов, и этого явно мало. Голова ещё побаливает, а желудок снова просит еды. Феликс осторожно садится, стараясь лишний раз не двигать ногой, и сбрасывает на песок непонятно откуда взявшийся на нём пиджак Джина. Проводит рукой по спутавшимся и практически сухим волосам и поворачивает голову вбок. На его лежанке сидит мокрый Джин в одних трусах, а у него в ногах какой-то белый чемодан.

— Что это? — Феликс тянется за незнакомой вещью.

Чемодан достаточно тяжёлый, и ему требуются усилия, чтобы его перевернуть и разобрать надпись.

— «FIRST AID KIT»? Это что, аптечка с самолёта? Её на берег вынесло?

Джин ничего не говорит. Он на Феликса даже не обращает внимания, тупо пялясь на горизонт. Капли воды стекают по его волосам, телу, образуя небольшие лужицы на примятых листьях.

— Джин, где ты её взял? — продолжает допытывать Феликс, но в ответ получает лишь хмурый взгляд.

И тут он замечает, как Джин дрожит. И если сначала Феликсу кажется, что это от холода, то потом он понимает: это страх. Джина трясёт от страха, так же как и его самого несколько часов назад. Феликс оставляет чемодан в покое и на коленях переползает ближе к Джину. Тот сидит, обняв колени руками и уткнув в них подбородок. Его плечи мелко подрагивают, а напряжённые пальцы до красноты впились в икры. Феликс осторожно дотрагивается до плеча, но Джин дёргается, смахивая его руку, и сжимается в комок.

— Джин, расскажи, что случилось. Пожалуйста, — просит Феликс. — Что случилось, пока я спал? Ты где-то нашёл аптечку или что-то ещё? Ты же нашёл её, да? Ты же не нырял за ней, верно?

Феликс смотрит на чемодан, потом на океан, потом на мокрого Джина, и его глаза расширяются от шока. Этого не может быть. Чемодан никак не могло выкинуть на берег, его достать-то нужно постараться, и Джин достал.

— Ты был там? У обломков? Ты туда нырял? Джин, ответь же! — начинает паниковать Феликс и тормошит его за плечо, получая в ответ взгляд темных глаз, пробирающий до костей.

Кожа покрывается мурашками, а сердце начинает биться быстрее, как только он представляет, что там на глубине.

— Они там. Все они, — тихо отвечает Джин, и Феликс прикрывает рот ладонью, боясь, что его стошнит. — Пристёгнутые к своим креслам, придавленные обломками, но они там. Раздутые от воды, чёрные, с пустыми взглядами. Все там.

Джина начинает трясти ещё больше, и он смахивает слёзы с щёк. Феликс на секунду вспоминает, что осталось от самолёта, и делает глубокий вдох, чтобы не расплакаться самому. В голове всплывают видения трагедии, в ушах снова скрежет, а на языке привкус металла. Ему даже представить страшно, что испытывает сейчас Джин, встретившись с этим ужасом один на один.

— Там была стюардесса, — продолжает Джин. — Пристёгнутая к креслу. Её не было видно из-за угла, и когда я подплыл и за него завернул, я увидел её глаза и так испугался…

Слёзы льются новым потоком, и Джин вновь утыкается лицом в колени. Феликс подсаживается рядом и обнимает за холодные плечи. Джин снова дёргается, но Феликс держит крепко, терпеливо ждёт, когда тело в его руках перестанет трястись. Через пару минут Джин начинает успокаиваться и обмякает в руках Феликса, и тот мягко гладит по мокрым волосам.

— Ну зачем же ты туда полез, глупенький, — всхлипывает Феликс. — Зачем же.

— Я накосячил, мне и исправлять, — поднимает на него глаза Джин.

— Так это всё ради меня? Из-за раны?

— Ты сказал, что можешь умереть. Я не могу это так оставить. Ты спас меня, и вот как я тебя отблагодарил. Мне очень жаль.

— И ты смог нырнуть к обломкам? А если бы не получилось, а если бы ты утонул? Я бы даже не понял, что случилось!

— Этот риск того стоил, Феликс. Малейший шанс тебе помочь стоил.

— Спасибо.

— Тут не за что благодарить, — отвечает Джини и дотрагивается до его стопы, осматривая окровавленную повязку. — Если б не я и мои выкрутасы, ты был бы в порядке. Прости меня, Феликс.

— Прощаю. И ты меня прости. Если бы я сразу сказал, как на меня теперь действует вода, ты бы ведь не скинул меня в пруд?

— Конечно нет. Чёрт, тогда мы оба виноваты? Что-то не клеится у нас опять ничего, — вздыхает Джин. — Начнём всё заново?

— Давай, — улыбается Феликс. — Привет, я Феликс.

— Привет, я Джин.

— Джин, вы не поможете мне с ножкой? — игриво просит Феликс.

— С радостью, — подыгрывает ему Джини впервые за разговор улыбается. — Надеюсь, я не схватил комплект для родов.

Он открывает аптечку и начинает в ней рыться. Находит среди кучи лекарств бинт, ножницы, пачку пластырей и антисептик.

— Ты схватил то, что нужно?

— Да. Выпрями ногу.

Когда Феликс вытягивает ногу, Джин выливает немного антисептика на присохшую к коже ткань и аккуратно разматывает. Ранка довольно чистая, только немного кровит. Феликс морщит нос от неприятного жжения, когда Джин промывает рану, но стойко терпит, стискивая зубы.

— Слушай, тут есть обезбол, может закинешься?

— Да вроде не так больно, — немного подумав, отвечает Феликс. — А там мазь есть?

— Ага. Сейчас всё будет.

Пока Джин разбирается с раной, Феликс всё думает, какой тот, должно быть, смелый. Зная, что там на дне, он не побоялся нырнуть. Даже после всего того ужаса, что увидел, успокоился довольно быстро. Самого Феликса удар бы сразу хватил. По сравнению с Джином он самый настоящий трус.

— Джин.

— Что? — поднимает глаза Джин, обматывая ступню бинтом.

— Откуда ты всё это умеешь? Ну, помощь оказывать? Актёров и такому учат?

— Ну, вообще-то нет. Но на площадке нередко случаются травмы, так что первую помощь я ещё чуть ли не с первых съёмок научился оказывать. Но…

— Что такое? — переспрашивает Феликс, когда Джин замолкает и замирает.

— Вообще-то, — отмирает тот. — Мой отец был врачом. Он многому меня научил, и, как видишь, я был учеником способным.

— Оу, был?

— Да. Он умер несколько лет назад, — Джин заканчивает перевязку и складывает всё обратно в чемодан.

— Прости, мне так жаль, — шепчет Феликс. — Наверное, он был хорошим человеком?

— О да, он был потрясающим. До того как я начал актёрскую карьеру, мы всё свободное время проводили вместе, путешествовали по соседним штатам, в горы ходили. У меня было потрясающее детство. Мне этого не хватает. Без него я превратился в какое-то говно.

— С ума сошёл? — Феликс на коленях переползает к Джину и кладёт ладони ему на щёки. — Даже не смей так говорить. Он бы тобой гордился. Ты прикрыл меня после взрыва, ты сейчас помогаешь. Разве это не достойно?

— Ты не знаешь меня настоящего, Феликс, — убирает его ладони Джин, но Феликс возвращает их обратно.

— А может, сейчас я и вижу тебя настоящего? Без всей этой звёздной пыли, а? Ты способен на хорошие поступки, чего только стоит добыча аптечки, так что не смей в себе сомневаться, понял?

— А то что?

— Нос откушу, — цокает зубами Феликс, чем смешит Джина. — Но если ещё раз полезешь меня целовать, откушу что-нибудь ещё.

— Обещаешь? — Джин делает глаза кота из Шрека.

— Придурок, — бьёт его по плечу Феликс, но улыбку сдержать не может. — И вообще, помоги мне встать, я в туалет хочу.

— Тебя отнести?

— А давай я сам. Только помоги мне одеться.

— Ну мы же на пляже.

— Ну не на нудистском же.

— Ну чего я там не видел?

— У меня ничего не видел.

— Ночью видел.

— Вот сука, — ругается Феликс и начинает колотить Джина кулаками по груди, пока тот не перехватывает его руки и после недолгой борьбы закидывает себе на плечо и несёт в лес. — Это произвол!

— Не рыпайся лучше, я злопамятный, — грозит ему Джин и смачно шлёпает ладонью по его бедру, хотя предпочёл бы лучше нежно провести ладонью по мягкой коже до самых ягодиц.

— Это домогательство! — продолжает верещать Феликс и прикрывает попу руками, молясь, чтобы пиджак не слетел с бёдер.

— Вызывай полицию, — хмыкает Джин и, опустив Феликса на землю, уходит, оставив его одного.

— А обратно мне как?

— А ты же самостоятельный.

— А вдруг я опять на что-нибудь наступлю?

— Аптечка рядом.

— Ну хотя бы обувь принеси!

— Да хватит орать, тут я, жду тебя, — появляется из-за дерева Джин. — Не рядом же с тобой стоять. Или всё же постоять?

— Скройся, — шипит Феликс и, гордо вздёрнув подбородок, скрывается за кустом.

— Сучка белобрысая, — кидает ему вслед Джин, оглядывая с ног до головы, и толкается языком в щеку.

— Я всё слышу!

— Ну и ладно.

После благополучного (без драк) возвращения на пляж Феликс переодевается в свои высохшие вещи. Они обедают остатками фруктов, и Джин делает рейс за водой. Солнце палит нещадно, заставляя их валяться в теньке без сил и желания что-либо делать. Джин дремлет под деревом, а Феликс перебирает аптечку, определяя, что им может пригодиться, а что точно нет. Находит мазь и мажет ранку на лбу Джина, а тот даже не просыпается, так устал. Феликс внимательно осматривает их тела на наличие каких-нибудь царапин, про которые они забыли, и цепляет пластыри — Джину на локоть, а себе на коленку. Рассортировав аптечку, Феликс закрывает ее и кладёт в теньке. До блеска начищает очки и убирает в футляр. Спать совершенно не хочется, а что ещё поделать, он не знает. Можно было бы осмотреть соседний пляж или уже наконец-то построить хотя бы навес, но Феликс не сможет ходить ещё несколько дней, так что он чувствует себя бесполезным. Единственное, что он может, это руководить тем, кто дрыхнет без задних ног. Немного подумав, Феликс переползает к Джину под бочок и кладёт голову на его вытянутую руку, как на подушку. Джин спит смешно, выпятив нижнюю губу, и Феликс не может не вспомнить утренний поцелуй. И зачем вообще это надо было делать? Рано или поздно он бы и сам замолчал, но Джин решил действовать ва-банк. Феликс такое только в кино видел, но не может отрицать, что ему понравилось. Губы Джина красивые. Полные и розовые. Мягкие. Феликс пододвигается вплотную и даже думает провести по ним пальчиком, пока Джин крепко спит, но в последний момент отстраняется. Подумав, что это жара так на него действует, он закрывает глаза, начинает считать овечек и вскоре засыпает.

Джин просыпается сразу же, как только Феликс кладёт голову ему на руку, но вида не подаёт. Не хочет спугнуть. Он ощущает чужое дыхание на своих губах, так близко, чувствует, как Феликс копается, устраиваясь поудобнее, слышит бормотание и следом сопение и только потом открывает глаза. Феликс свернулся рядом калачиком, обнимая себя руками, и Джину тоже хочется его обнять. Он не понимает до конца своей тяги к Феликсу, но не может отрицать, что ему нравится проводить с ним время. Из-за его профессии и денег почти всю жизнь Джина окружают одни лишь подхалимы, завистники и вымогатели. У него куча знакомых, но ни одного настоящего друга. Даже если при новом знакомстве его не узнают, то рано или поздно правда всплывает, и человек начинает видеть в Джине не просто прикольного чувака, с которым можно приятно провести время или просто поболтать. Джин сразу же превращается в личный беспроцентный банк, вип-пропуск на самые крутые вечеринки и самый большой и вкусный член на земле. Из всех его знакомых, если только его менеджер не пытается развести его на что-то, у него и так хорошая зарплата. Так что знакомство с Феликсом выбивает его из привычной колеи. Его не то чтобы не узнают, его ругают, бьют и проклинают, и всё это за один день. И Джину нравится. Нравится их немного странное взаимодействие. Нравится Феликс. Он даже не знает, чего хочет больше — подружиться с ним или потрахаться. Говорить часами обо всём на свете и слышать низкий бархатный смех или ласкать до сорванного голоса и тихих всхлипов. Да, к Феликсу тянет с первых минут. Тянет и сейчас, и Джин просто не может сопротивляться. Он проводит рукой по его спине, доходит до талии и останавливается. Хочется пойти дальше, залезть под тонкую ткань, ощутить под пальцами мягкую кожу, но он понимает, что это слишком, да и вряд ли сонный Феликс скажет ему за приставания спасибо, так что рука убирается. Ещё немного полюбовавшись сонной моськой перед собой, он вновь засыпает.

Они просыпаются практически одновременно, примерно часа в три, когда солнышко добирается до их ног. Тенёк отступает ближе к джунглям, и Джин уходит вслед за ним спать под другое дерево. Феликс, которого, по его мнению, кинули ужаснейшим образом, лишив подушки, больше спать не хочет. Он сидит на тёплом песочке и думает только об одном: как пережить эту ночь. Можно, конечно, снова спать в обнимку с Джином, но это будет весьма неудобно и неловко, ведь тот лишился рубашки. Нужно как-то согреться, иначе кто-то из них точно заболеет этой ночью. Можно, конечно, по-быстрому сделать шалаш из веток и пальмовых листьев, но до темноты они не успеют, да и много тепла это не принесёт. Одеял на острове не водится, костёр развести нечем, так что, видимо, придётся умирать от холода и надеяться на чудо, вдруг океан вынесет им зажигалку. Феликс прокручивает в голове всё, что он знает о выживании, раз за разом пытаясь вспомнить что-нибудь полезное. Он чувствует, что что-то упускает, но никак не может понять, что. Бросает взгляд на аптечку, прикидывая, что может пригодиться, но, кроме ножниц, там ничего полезного. Практически. Его озаряет мгновенно. Идея до того простая, что он злится, что не догадался сразу. Феликс пытается встать, но забывает о ноге и, наступив на нее, воет от боли, разбудив Джина. Тот мгновенно подскакивает и подбегает, осматривая Феликса.

— Ты куда, блин, собрался, просто разбудить нельзя было?

— Я забыл про ногу, извини. Солнце ведь над нами и жарит как бешеное?

— Ну дааа, — смотрит на него как на идиота Джин.

— Это же отлично! Принеси мне аптечку.

— Перевязку уже хочешь?

— Ты можешь не задавать вопросов?

— Не могу.

— Можешь спрашивать что угодно, только принеси уже ее, — начинает злиться Феликс на нерасторопного Джина.

Джин с сомнением осматривает Феликса, думая, что тот слегка перегрелся, но аптечку приносит. Феликс открывает чемоданчик и начинает рыться, вытаскивая на песок всё подряд.

— Что ты делаешь?

— Собери мне кору, — игнорирует его вопрос Феликс. — Много. И мелких веточек. И траву какую-нибудь сухую.

— Сначала скажи, что ты задумал, — не двигается с места Джин.

— Я хочу развести костёр, а ты только меня замедляешь.

— Каким, блин, образом ты его разведёшь?

— Джин!

— Ладно, понял. Ещё что-то?

— И два больших камня.

Когда Джин притаскивает всё необходимое, Феликс уже сидит на середине пляжа, на своём, накинув на голову пиджак, чтобы не схлопотать солнечный удар. Джин кладёт рядом с ним несколько веток, кусок коры и два небольших плоских камня. Из карманов вынимается сухая трава, и довольный Феликс хлопает в ладоши.

— Последняя просьба, — он протягивает Джину небольшой пакет, найденный в аптечке. — Наполни его водой наполовину.

— Вода? Это точно будет костёр?

— Кто из нас умница?

— Понял.

Против такого аргумента у Джина ничего нет, и он покорно наполняет пакет воды и протягивает Феликсу. В это время тот отламывает кусок коры и перетирает между камнями, превращая в пыль. Потом забирает пакет у Джина, скручивает его и подминает уголки, придавая форму шарика. Пыль кладётся на кусок коры, сверху пара тонких веточек и стебельков, и получается небольшой костерок. Феликс располагает шарик точно над ним и несколько раз поворачивает, пока не находит нужный угол.

— И что теперь?

— Пакет с водой служит линзой. Солнце проходит через него и собирается в луч, видишь? — Феликс рукой манит к себе Джина, и тот садится рядом.

— Это как прикол с лупой и муравьями?

— Да, как прикол, — смеётся Феликс.

— А с твоими очками не проще?

— С ними дольше. Теперь ждём.

Несколько секунд ничего не происходит, но тут над костерком проявляется дымок, и Феликс облегчённо выдыхает. Ещё через минуту появляется слабый огонёк, и Феликс убирает пакет. Он складывает ладони лодочкой и накрывает костерок, чтобы сильные порывы ветра не загасили его сразу же. Трава начинает тлеть, и дыма становится больше. Джин смотрит за этим чудом с открытым ртом и не сразу слышит просьбу Феликса добавить веточек.

— У нас ведь остались скорлупки от кокосов? — спрашивает Феликс, когда огонь начинает поглощать кусок коры.

— Да, а что?

— Вырой с помощью них неглубокую, но широкую яму под костёр. Давай рядом с лежанками, в ногах. Накидай туда сухой травы и немного коры. И принеси мне несколько веток побольше, ладно?

— Щас всё будет.

Джин убегает выполнять поручение, а Феликс добавляет ещё немного веток и травы. Когда Джин приносит ещё веток, костёр полыхает уже во всю, и никакой ветер не в силах его загасить. Феликс кидает в него новые ветки, обмотанные травой, и когда их охватывает огонь, Джин осторожно переносит их в новое место. Новый костёр разгорается ещё быстрее, и, увидев, что всё хорошо, Феликс гасит маленький. Джин как ребёнок наблюдает за искорками с открытым ртом и восторгом в глазах, и Феликс тихонько посмеивается.

— Ты можешь торжественно спалить остатки своей рубашки, — кричит ему Феликс, и тот оборачивается.

— Думаешь, она вышла из моды? Это Версаче вообще-то, — поднимает Джин свою рубашку и разглядывает. — Может, я ещё куда-нибудь в ней схожу.

— Оу, устроишь мне показ мод?

— Ну, пока только стриптиз получается. Что дальше жжём? Сразу трусы?

— Ну и дурак же ты, — ржёт Феликс.

— Но ведь тебе со мной весело, — подмигивает ему Джини кидает рубашку обратно на песок.

— Это да, — тихо отвечает Феликс, так, чтобы Джин его не услышал. — Мне с тобой весело. Прям не даёшь скучать.

— В тенёк пойдём? А потом я добуду покушать. Идёт?

— Идёт.

Феликс чувствует себя самым счастливым человеком на земле. Он на тропическом острове, у него есть огонь и еда, и ему не нужно вставать на учёбу. Он сидит возле рыжего костра и наблюдает за яркими гипнотизирующими всполохами. Костёр приятно трещит, разбрасывая искорки, а исходящий от него дым прекрасно отгоняет насекомых. Наверно, так и должен выглядеть рай.

И не важно, что рядом трётся ещё одно тело, которое периодически отвлекает Феликса от созерцания океана, таская хворост и периодически ругаясь от несправедливости. Ночь плавно опускается на пляж, и Джин спешит набрать как можно больше хвороста для костра, что ярко выделяется в ночи. Он хочет сделать его как можно больше, надеясь, что в ночи его заметит хоть кто-нибудь. Из-за больной ноги помощник из Феликса был никакой, так что Джин считает, что имеет полное право немного поворчать, хоть и делает это тихо, стараясь не злить вышеупомянутого.

Натаскав приличную кучу, он устало опускается на песок возле костра и вытягивает гудящие от усталости ноги. Всё тело ломит, а голова немного побаливает. Есть не хочется, но вот за чашку воды Джин готов душу продать, но идти за ней так не хочется. Решив немного поваляться и сходить за водой ближе к ночи, он подползает к Феликсу, ложится, положив голову тому на колени, и смотрит на тёплый огонь, выводя на песке какие-то круги пальцем. Феликс не возражает, всё так же наблюдая за тёмными волнами. Ему так хорошо и спокойно, так тепло впервые за эти дни, так что лишний вес на коленях беспокоит его в последнюю очередь. Наоборот, Феликс запускает пальцы в чёрные волосы и осторожно перебирает пальчиком кудри, отмечая удивительную мягкость волос.

— Признавайся, ты где-то прячешь бальзам?

— Что? Какой бальзам? — подаёт голос Джини, и, перевернувшись, глядит на Феликса снизу вверх.

— Такие волосы мягкие, — продолжает Феликс и убирает со лба Джина несколько прядок. — Вот я и подумал, что ты кроме аптечки ещё и чемоданчик с уходовым косметосом нашёл.

— Ах, если бы, — картинно вздыхает Джин. — Это я от природы такой красивый.

— И скромный.

— И милый.