Глава третья (1/2)

Как только Ноа оповестил меня о своём прибытии к моему дому, я пулей вылетела из квартиры. Новое письмо выбило меня из колеи, и я предчувствовала грядущую паническую атаку. Но нельзя показывать Себастьяну своё беспокойство; он вообще не должен знать о том, что мне пишет этот говнюк.

Спускаясь по лестнице, я приводила своё дыхание в норму, чтобы не выдать приступ в машине. Пришлось притормозить, чтобы окончательно успокоиться.

Себастьян, завидев меня, вышел из автомобиля, чтобы открыть мне дверь. Я одарила его благодарной улыбкой и села на переднее сидение. Только мы тронулись, и моё беспокойство улетучилось в неизвестном направлении. Понятия не имею, как я буду оставаться одна, когда мы вернёмся — мне обязательно нужен кто-то рядом. Может, попробовать договориться пожить у него на время этого дела? Да, так и сделаю. К нашему возвращению, я уверена, мы выйдем на уровень доверительных дружеских отношений, и он не откажет мне в просьбе.

— Проходи. Чувствуй себя, как дома, — приглашает Ноа, отворив передо мной врата в своё жилище.

В его квартире было очень уютно. И пусть у него был небольшой бардак в гостиной в виде разбросанных листков бумаги и смятого пледа на кресле — это даже придавало некоторую атмосферу. Ноа бережно положил мою сумку с вещами на диван и сразу же поинтересовался, голодная ли я.

Господи, да он само гостеприимство! Точно избалует меня.

Но от трапезы я отказалась, предпочтя усесться на диван и углубиться в изучение материалов нового убийства.

Мне никак не давали покоя эти математические примеры… и письмо этого извращенца. Последнее я всеми силами выбрасывала из головы, хоть и понимала, что нельзя не воспринимать его угрозы всерьёз.

— Есть мысли о значении этих задачек? — поинтересовалась я, наблюдая, как он усаживается рядом со мной.

— Если честно, то абсолютно никаких, — выдохнул он.

Как-то я не сразу заметила, что Ноа выглядит поникшим. На лице отчётливо отражалась усталость, поэтому я решила больше не пытать его работой.

— У тебя всё хорошо? — осторожно спросила я, повернув голову к нему.

— Да, просто… почти всю ночь не спал, вот и сказывается, — оправдывается Себастьян, пытаясь натянуть на лицо улыбку.

— Знаешь, а давай-ка ты вздремнёшь. До рейса целых шесть часов, есть свободное время. Это приказ, офицер Дэвис, — последнее я произнесла шутливо-строгим тоном.

— А как же…

— Я найду, чем себя занять, — демонстрирую ему край папки, торчащий из сумки.

— Как-то неудобно, — замялся парень.

— Мне повторить приказ, Ноа?

— Слушаюсь и повинуюсь, — усмехнулся он и, поднявшись на ноги, поплёлся в спальню.

Достав свои заметки, я краем глаза подглядываю в приоткрытую дверь и вижу, как он переодевается. Я думала, что татуировки покрывали только его руки, но оказалось, что он был забит полностью. Чёрт, какой же он… сексуальный и красивый.

Так, стоп-стоп-стоп, Хадсон! Отвернула глаза и направила их в работу. Быстро!

Мало было не смотреть, ещё же нужно было выкинуть из головы увиденное. Как я не всматривалась в буквы на листе, всё равно видела только его тело. Твою мать, соберись, Эш! Немедленно прекрати пускать на него слюни! Он твой напарник и не более, даже думать забудь на него посягать. У тебя табу на отношения с коллегами, забыла?

Еле успокоив свой внутренний голос, я всё-таки погрузилась в работу с головой. Достав снимки новой жертвы, я принялась снова осматривать их. Ракурсов было маловато, поэтому пришлось воспользоваться камерой телефона, чтобы приблизить изображение.

Борозда на шее отсутствовала, а значит, его не душили, как остальных. Судя по характеру брызг крови, погиб он от нанесённых ран, в частности по голове. Под левым ребром отсутствовала рана, которая была у других жертв. На этот раз «мессия» не заморачивался символикой — просто забил его до смерти. На других снимках я увидела сбитые костяшки пальцев со свежими ссадинами — сопротивлялся, и, скорее всего, даже смог нанести преступнику увечья. В чём же твой грех, неизвестный мне мужчина? Что ты мог такого натворить, что убийца отошёл от привычного ритуала? Он буквально пытал тебя, учитывая гематомы на коленях и порезы на сухожилиях. Видимо, ты для него значил чуть больше, чем эта парочка, иначе бы он не расправился с тобой с такой «любовью».

Взгляд падает на снимок с математическими примерами. Преступник всегда оставляет подсказки, но что значит эта? Да ещё и сердечко это в углу…

Стоп! На предыдущих записках его не было; значит ли это, что эта подсказка была оставлена специально для меня?

Конечно, Эшли! Он же считает полицию тупицами, поэтому и оставил им загадки в стихах, потому что знал, что иначе они не догадаются. Собственно, они и не догадались. Но, как только за дело взялась ты, то он решил усложнить задачу. Знает, что ты додумаешься и надеется на это. И единственное, чего я до сих пор не понимаю, к чему весь этот театр? Хотел бы запутать следствие, то вообще не оставлял бы никаких подсказок. На кой хрен ему нужно мне помогать поймать его самого?

Расположив примеры перед глазами, я принялась размышлять об их значении. Самая большая по величине — это семёрка, а самая маленькая — единица. Первая в самом начале, а последняя в конце. Чего у нас семь? Правильно, грехов. Он вычитает из семёрки тройку и получает четвёрку. Почему именно тройку? Может, символ Троицы? Вполне возможно, он ведь помешан на религии. В ответе стоит четвёрка, и именно Зависть стоит под этим порядковым номером. И всё-таки я была права — он пошёл с конца. Первая цифра означает Лень, за которую был убит Ньюман, а последняя, являющаяся ответом, служит указанием на следующий грех, который жертва должна искупить. Это и сделал Джонс, поплатившись за свою зависть.

С первым примером разобрались, теперь приступаем ко второму. Он делит шестёрку на тройку. Последняя снова означает Троицу или же что-то другое? Ладно, предположим, что пока только её. Шестым в акрониме стоит Гнев. Если посмотреть на характер убийства, то теперь мне понятно, за что убили третью жертву — был наказан за свою жестокость. Как только прибудем в Манчестер, я не слезу с местной полиции, пока не узнаю всю биографию убитого от и до. Есть у меня подозрения, что преступник заставил страдать не только за грех, но и за страдания, причинённые ему. Найду того, кому убитый насолил, сопоставлю его с другими жертвами и дело в шляпе.

Хм, а ты оптимистка, Эшли. Может, продолжишь изучение и не будешь такой самонадеянной?

Так, что там в ответе… двойка. Логично. И второй у нас идёт Жадность. Дальше он берёт пятёрку и снова вычитает, но только уже четвёрку. Почему не тройку? Может, четыре — это количество жертв на момент планирования убийства за Чревоугодие? По такой логике в предыдущем примере делитель означал бы не Троицу, а жертв перед Жадностью.

Боже, как же всё сложно-то! Как вычислю этого говнюка, первым же делом наваляю ему от всей души не только за изнасилование моего тела, но и мозга в данный момент.

Так, что дальше? Он вычел количество этих жертв и получил единицу. Последней стоит Гордыня. Ну, подытожим порядок: Лень, Зависть, Гнев, Жадность, Чревоугодие и Гордыня. Кажется, кое чего в этом списке не хватает, и это — Похоть. Почему он не засунул её в примеры? Или всё-таки засунул?

Думай, Хадсон, думай! Где она затерялась? Почему её нет ни в начале, ни в конце?

Сука, я точно прибью его, как только найду. Клянусь!

Её нет ни в начале, ни в конце… ни в начале, ни в конце…

Может, потому что она в середине, мать твою?! Это не символ Троицы, а подчёркивание этого греха, причём целых два раза! Почему он так выделил его?

О, Хадсон, ну пораскинь мозгами! Это же очевидно! Потому что Похоть — его главный грех, который он проецирует на тебя. Все эти записки, грязные словечки, сердечко на послании — он вожделеет тебя, помешан на тебе и ненавидит себя за это.

Чую, что последней жертвой станет он сам, потому что посчитает должным искупить свой грешок. Если удача повернётся ко мне задницей, и я дам ему убить всех шестерых, то точно не дам ему совершить самоубийство. Пристрелю сама, собственной рукой.

Откинувшись на спинку дивана, я шумно выдохнула. Вот это я дала жару! Будь Шерлок настоящим человеком, а не вымышленным персонажем, то явно бы мной гордился и оставил своей преемницей.

Меня буквально распирало от собственного триумфа и не терпелось поделиться своими умозаключениями с Ноа. Может, он ещё не уснул? Вряд ли, ведь прошло уже довольно много времени, но попробовать всё-таки стоит. Поднимаюсь и тихой поступью шагаю к спальне напарника. Приоткрыв дверь, я вижу его лежащим на животе и мирно посапывающим в подушку.

Я не устану повторять, какой он красивый, чёрт возьми. И не устану одёргивать себя от этих мыслей. Чёрт, ну почему судьба распорядилась так, что мы работаем вместе? Работай он в другой сфере, то я бы непременно нашла бы его и взяла в оборот.

А может, всё-таки…

Нет, не может, Хадсон! Никаких служебных романов! Это всегда хреново заканчивается! К тому же тебе ясно дали понять: стоит преступнику понять, что между вами что-то есть, он исполнит обещанное в письме. Не рискуй его жизнью!

Но просто накрыть Ноа пледом я ведь могу, верно? Это просто дружеская забота и ничего более.

Тихонько прохожу в комнату и беру со спинки стула махровое покрывало, которое опускаю на спящего Себастьяна, поправив углы. Он лишь покривил лицо, но не проснулся. Ну и славно, иначе бы повисла неловкая пауза, а мне не хочется объяснять свой жест.

По-хорошему и мне бы немного отдохнуть. В самолёте я явно не усну из-за лёгкой аэрофобии, а ведь ещё нужна энергия, чтобы бодрствовать целый завтрашний день. Вернувшись на диван, я подкладываю декоративную подушку под голову и закрываю глаза.

***

— Эшли, — сквозь сон я слышу мягкий тенор Дэвиса и чувствую, как он легонько толкает меня в плечо. — Просыпайся, нужно выезжать.

— Угу, — бурчу я и сразу же принимаю сидячее положение.

Ноа уже «сидел на чемоданах», полностью готовый к выходу. Ещё не до конца оклемавшись, я медленно натягиваю ботильоны и накидываю пальто на плечи. Сна мне определённо не хватало, поэтому я приняла решение доспать уже в машине. Себастьян отметил мою сонливость, поэтому первым же делом отправил меня на переднее пассажирское. Пристегнув ремень, я откинула голову и снова закрыла глаза.

Как только Ноа погрузил наши вещи в багажник, устроился на соседнее место и завёл мотор. Я почувствовала, как моё кресло медленно опускается и включается подогрев.

Какой же он всё-таки душка…

Полноценно уснуть у меня не получилось, но задремать я смогла. Дэвис то и дело постоянно поправлял сползающее на мне пальто, укрывая меня им из раза в раз. Хотела бы я сейчас выложить ему свои догадки, но предпочту оставить их до прилёта в Манчестер. На удивление мне абсолютно не хотелось говорить о работе в данный момент, я желала просто находиться с ним рядом и наслаждаться его мимолётной заботой. Ловлю счастливые минуты, так сказать, потому что в Бостоне такого не будет.

По приезде в аэропорт я была уже худо-бедно бодрой. Пройдя регистрацию и зайдя на борт, я заняла место у окна, а Ноа пристроился рядом. Инструктаж бортпроводников я всегда слушала очень внимательно — всё боялась, что однажды произойдёт авиакатастрофа, и я должна быть полностью к ней готова.

Стоило самолёту выехать на взлётную полосу, как я вцепилась в подлокотники и побледнела. Желудок скрутило, и начало подташнивать. Ненавижу взлетать — это самая страшная часть, как по мне. Себастьян же держался спокойным и беззаботным, а мне оставалось только завидовать его хладнокровию.

— Боишься летать? — склонив голову ко мне, тихо спросил парень.

— Немного, — подрагивающим голосом ответила я.

В тот же миг на мою руку опускается его ладонь и легонько сжимает её. От страха я даже не смогла разжать пальцы, поэтому Ноа сделал это сам. Почувствовав тепло его кожи, мне стало немного спокойнее, и я хотя бы смогла открыть глаза и вдохнуть полной грудью.

Самое страшное было позади, как только мы набрали высоту. Как бы я не хотела этого делать, но пришлось отпустить его горячую ладонь. Судя по тому, как он на долю секунды сжал мои пальцы, ему тоже не хотелось разрывать эту близость. Но мы должны были это сделать.

Я скрасила свой досуг прослушиванием аудиокниги, а он углубился в просмотр сериала. Атмосфера была уютной и располагающей, и единственное, чего бы мне хотелось — положить голову на его плечо и насладиться запахом его парфюма. Чёрт, я знаю его всего второй день, а уже успела проникнуться симпатией. Сдаёшь позиции, Хадсон. Где же твоя неприступность? Увидела смазливую мордашку и уже готова отдаться ему? Что в нём такого, что тебя так зацепило? На этот вопрос у меня был ответ: его обходительность. На самом деле женщинам нужно довольно мало, чтобы втрескаться по уши: всего-то нужно чувствовать себя окружённой заботой и защитой. С первым Себастьян хорошо постарался, а второе я и так от него чувствую.

Решив отвлечь себя от мыслей о напарнике, я достала блокнот из сумочки под сидением и записала свои догадки насчёт математических примеров. Я расписывала всё подробно, с пояснениями, чтобы показать это Ноа. Последний внимательно наблюдал за моими действиями и снял наушники. Как только я закончила, то протянула ему блокнот.

На его лице смешалось удивление и непонимание, но спустя пару минут им на смену пришло восхищение. Последовав примеру парня, я откладываю прослушивание аудиокниги и обращаюсь к нему.

— Ну, что думаешь? Возможен ли такой расклад? — поинтересовалась я, опираясь на подлокотник.

— Пока это самый логичный расклад, который мне видится. Вы не теряли времени даром, сержант Хадсон. Мне даже немного стыдно, что я всё проспал, — виноватым тоном проговорил Ноа.

— Реабилитируешься в Манчестере, — усмехнулась я. — Опрос свидетелей, сбор информации — всё на тебе.

— Как скажете, сержант, — кивнул он и улыбнулся.

— Я, кажется, просила не «выкать», — с укором произнесла я, вскинув бровь.

— Скажешь, — тут же исправился парень.

— Отдохни, пока есть возможность. Чувствую, что пахать нам придётся денно и нощно, — обречённо вздохнула я.

Послушно кивнув, Ноа снова вставляет наушники и откидывает сидение назад. Сериал продолжается, а сам он начал засыпать, сложив руки на груди. Я отвернула голову в иллюминатор, чтобы не пялиться на него и тем более не попасться на этом. Но хватило меня ненадолго — я изредка кидала на него взгляды и умилялась его физиономии. Взяв предоставленный бортпроводником плед, я укрыла его, как следует подоткнув под плечи. Теперь точно не замёрзнет.

Следующие пару часов я продолжала слушать аудиокнигу, закрыв глаза и представляя происходящее в голове. Отвлекла меня сотрудница, оповещая об ужине. Будить напарника я не стала, взяв еду не только для себя, но и для него. Проснётся — поест, а сейчас пусть отдыхает, ибо ему предстоит гораздо больший фронт работы, нежели мне. Набив желудок, я продолжила скрашивать свой досуг. Внезапно для всех самолёт немного повело, но пилот сообщил, что мы просто попали в зону турбулентности. Так, ничего страшного не произошло, Эшли. Не стоит паниковать.

По инерции Себастьяна склонило в мою сторону, и его голова оказалась на моём плече, а левая рука опустилась на моё бедро. Вот чёрт. Разбудить его или не стоит? Он наверняка начнёт извиняться, засмущается ещё. Хоть мне и нравится его робость, нынешнее положение его тела всё-таки нравится больше. Про книгу я и думать забыла, сосредоточив своё внимание на его татуированных пальцах и кистях. Самообладание дало сбой, и я рискнула, коснувшись его внутренней стороны ладони.

Пожалуйста, только не просыпайся сейчас, умоляю!

На самом деле для меня до сих пор оставалось загадкой, как он ещё не очнулся. Настолько крепкий сон? Даже завидую, ведь сама я сплю довольно чутко… за исключением того раза.

Копна его волос коснулась моей щеки, и я вдохнула запах. Такой приятный и мягкий, да и сам Ноа — очень приятный и мягкий. Не могу совладать с собой и перестать любоваться им. И жалею, что именно он стал моим напарником, и не жалею. Во всяком случае, если бы мне предоставили этого Дэнни, то я бы тотчас запросила другого.

Вдруг Себастьян начал шевелиться, и я тут же притворилась спящей, чтобы он не подумал, что я нарочно взяла его за руку. А так, это выглядело, будто я случайно его коснулась. Парень поднял голову, и я почувствовала на себе его взгляд. К моему удивлению, он не убрал ладонь, а наоборот, осторожно переплёл наши пальцы. Сдержать улыбку мне стоило колоссальных усилий; особенно тогда, когда он стянул с себя плед и накрыл меня им.

Притворство затянулось так, что я и не заметила, как уснула по-настоящему. А Ноа продолжал держать меня за руку и поглаживать большим пальцем внешнюю сторону ладони.

***

В аэропорту мы поймали такси и отправились в забронированный для нас отель, находящийся недалеко от департамента полиции Манчестера. Пока Себастьян выгружал наши вещи из машины, я подошла к стойке рецепции, где меня встретила симпатичная девушка.

— Доброе утро. На чьё имя бронь? — доброжелательно поинтересовалась она.

— Эшли Мэри Хадсон, — отвечаю я.

— Прошу прощения, такого имени нет в списке, — обратив взор в рабочий компьютер, оповестила девушка.

— Мы из полиции Лос-Анджелеса, для нас должны были забронировать два номера, — начиная нервничать, проговорила я.

— Что-то припоминаю. Минутку, — без тени беспокойства ответила администратор.

Подоспевший Ноа непонимающе уставился на меня, но я жестом попросила дать нам время, чтобы разобраться в данном казусе.

— Заявку на бронь сделали вчера, но не подтвердили её. В номера были заселены другие гости, — виноватым тоном объяснила она.

— Потрясающе, — прошипела я.

Чёртова Линда! Ей поручили такую простую работу, а она даже с ней справиться на смогла. Вернёмся в Лос-Анджелес, и я устрою шефу хорошую взбучку: и за медленный интернет, и за некомпетентность его сотрудницы, и за все грехи человечества. Почему у Криса всё работает как часы, а у Карлссона — нет? Всё-таки те награды и благодарственные письма были получены далеко не честным трудом. Готова спорить, что он купил себе это место или кого-то подсидел.

— Скажите, а свободные номера вообще присутствуют на данный момент? — поинтересовался напарник.

— Да, есть свободный одноместный номер с двуспальной кроватью, гостиной и совместным санузлом. Подойдёт такой вариант?

— Берём, — тут же выдал Себастьян.

И, вроде, я должна радоваться, что мы будем вместе, но был один нюанс: как мы будем делить кровать? Распилим её напополам?

Администратор выдала нам ключи и сориентировала по месту нахождения наших «покоев». Поднявшись на десятый этаж, мы отправились ко второй двери справа. Номер выглядел небогато, но достаточно уютно. В конце концов, чего я ожидала? Мы ведь не запрашивали люкс.

Ноа водрузил наши сумки на диван, а сам оповестил о походе в душ. Правильное решение после долгого перелёта. Тем временем я решила разобрать свои немногочисленные вещи, уложив их в небольшой шкаф. Приготовив сменную одежду, я дожидалась выхода Себастьяна, чтобы отправиться в душ после него, и попутно раскладывала все заметки и материалы дел на журнальном столике в гостиной. Так сказать, готовила наше рабочее место к вечернему возвращению.

Ноа закончил довольно быстро и вышел ко мне в одном полотенце. У меня перехватило дыхание и подкатил комок к горлу, который я бесшумно проглотила и отвернула глаза от него. Его же совершенно не смущал собственный полуобнажённый вид.

— Извини, не подумал взять с собой одежду, — неловко объяснился он, заметив мою реакцию.

— Ничего страшного, но впредь, пожалуйста, не забывай, — с напускным безразличием ответила я.

Он переоделся за моей спиной, а я, закончив приготовления, ускакала в душ сама. Вид его торса упорно стоял перед глазами, и честное слово, я чуть не решилась на безумную мысль — затащить его в постель этой же ночью. Даже наплевала бы на свои принципы Собственно, какой ещё может быть реакция на такое у здоровой половозрелой женщины?

Однако я отчётливо помнила угрозу, написанную в письме, именно она и остудила мой пыл. Хотя, с другой стороны, как он узнает об этом? Не будет же он следить за мной здесь, ведь, судя по его же словам, он сказал, что будет ждать меня, а это значит, что он находится в Лос-Анджелесе.

Чёрт, Себастьян, что же ты делаешь со мной…

Приведя себя в порядок, я вышла свежей и благоухающей… и одетой, в отличие от него. Оповестив о своей готовности, я даю отмашку отправляться в местный департамент.

***

— Детектив Хадсон, детектив Дэвис, — приветствует нас местный шеф, Брайан Киркс, пожимая нам руки. — Мои уже подготовили отчёты, ознакомьтесь.

Мы садимся на стулья, стоявшие у стола начальства и принимаемся исследовать содержимое бумаг.

Убитого звали Чарльз Мэлон. Был найден в собственном доме, и обнаружила его жена, вернувшаяся из супермаркета. По её словам, она отсутствовала около часа, и теперь я понимаю, почему убийца так торопился. А если торопился, то должен был оставить хоть какой-нибудь след. Учитывая залитый кровью пол, он должен был обязательно в неё наступить, но на фотографиях отсутствовал любой намёк на это. Орудием убийства являлся молоток, которым и размозжили голову, и самое интересное, что найден он был рядом с жертвой. Даже не удосужился забрать с собой? Странно, ведь обычно он не оставлял вообще ничего, кроме конверта. В случае с двумя предыдущими он забрал свою импровизированную удавку, а тут оставил прямую улику. «Пальчиков» обнаружено не было, что меня не удивило. Значит, всё-таки не забыл об аккуратности и всем видом пытается показать, как ненавидел этого Мэлона.

— Нам бы на тело взглянуть, да с женой поболтать, — обратился Ноа к Брайану.

— Я вызову её для беседы. Морг находится на цокольном этаже, вас проводят, — кивнул шеф, вызывая по телефону какого-то офицера.

Тот явился через несколько секунд и поманил нас за собой. В коридоре повеяло холодом, и я поёжилась, что не ушло от взгляда Себастьяна. Сняв с себя пиджак, он накинул его мне на плечи.

— Спасибо, — одними губами произнесла я, взглянув на него.

Он одарил меня лучезарной улыбкой, от которой в животе запорхали бабочки. И снова мой внутренний голос дал о себе знать, напомнив сосредоточиться на деле.

Войдя в помещение с холодильными камерами, мы встретились с судмедэкспертом, представившимся Бенджамином Вальцем. Он проводил нас к телу и откинул простынь. До его отчёта я добраться не успела, потому как его изучал Ноа, поэтому мне оставалось только слушать их разговоры.

— Вы написали, что он умер от внутреннего кровотечения. То есть, не проломленный череп послужил причиной смерти? — любопытствовал Себастьян.

— Эта травма была нанесена последней. Собственно, сквозные раны на ладонях и щиколотках были также нанесены посмертно. Полагаю, что первый удар пришёлся в селезёнку, что послужило для её разрыва. Далее последовали почки, грудная клетка и печень. Если голову проломили молотком, то ушибы и гематомы были нанесены более тупым и гладким предметом: дубинка или бита.

— Какие-либо признаки удушения? — поинтересовалась я.

— Нет, — уверенно заявил врач.

Та жесткость, с которой было изувечено тело Мэлона, только подтверждала догадку о его грехе — определённо Гнев. И один вопрос никак не давал мне покоя: почему отсутствует рана под левым ребром? Это же дело нескольких секунд. Если так помешан на символизме, то соблюдай его и не упускай детали.

Что ж, здесь нам делать больше нечего; самое время послушать показания его жены и получить его биографию от наших коллег.

Глядя на Ноа, я кивнула головой на выход. Не люблю осматривать трупы, да ещё и в таком виде. Нет, меня не выворачивало, но зрелище было далеко не из приятных и негативно влияло на психику. Никогда бы не пошла в судмедэкспертизу, хотя мне предлагали.

Вернувшись в отдел, мы отправились в комнату допросов, где нас уже ожидала женщина. Офицер, проводивший нас, сказал, что её зовут Сандра. И выглядела Сандра довольно измождённой, к тому же я заметила, как она тщательно скрывает предплечья в рукавах свитера и постоянно одёргивает их.

— Не знаю, зачем вы снова меня вызвали. Я ведь уже всё рассказала вашим коллегам, — сразу начала она, как только мы сели напротив неё. — Надеюсь, это не займёт много времени, потому что я очень тороплюсь.

— Куда? — вскинув бровь, с подозрением спросила я.

— Я подрабатываю уборщицей в магазине недалеко отсюда, и уже опаздываю на довольно приличное время.

— Не волнуйтесь, департамент передаст информацию о вашем местонахождении работодателю, — заверяет Ноа.

— Вы сказали, что подрабатываете. Имеете ещё одно место работы или ваш муж был основным кормильцем в семье? — сложив руки на груди, я продолжаю допрос.

— Кормильцем? — усмехнулась женщина. — Я упахивалась на двух работах, чтобы прокормить себя и этого иждивенца. Единственное, что он сделал, так это обеспечил нас жильём. И то, оно досталось ему по наследству от умершего дяди.

— Почему он не работал? — спросил Себастьян.

— Я задавала ему тот же вопрос и никогда не получала ответа. Его всегда раздражало, когда я спрашивала об этом.

— Поэтому он Вас избивал? — я задаю вопрос в лоб.

— Что? Нет! Он никогда…

— Бросьте, Сандра. Не нужно лукавить, мы всё прекрасно видим, — перебил Дэвис.