Попробуй милая сбежать (2/2)

— Ничего. Всё в порядке. Просто… продолжай.

Но он не продолжил. Вместо этого он осторожно провёл большим пальцем по её щеке, заставляя её снова посмотреть на него. Её нижняя губа слегка дрожала.

— Скажи мне.

Она зажмурилась, словно от боли, и выдохнула:

— Это… в первый раз. Для меня.

Всё его существо перестроилось в одно мгновение. Ярость и стремительная похоть, владевшие им секунду назад, отступили, сменившись чем-то гораздо более острым и обязывающим. Чувством ответственности. Потребностью быть достойным этого дара.

— Почему? — тихо спросил он, не в силах сдержаться. — Почему… со мной? После всего?

Она открыла глаза. В них не было стыда, только та же прямота, что и всегда.

— Потому что никто другой не заставлял меня чувствовать так много.

Эти слова обезоружили его окончательно. Он медленно, очень медленно опустил голову и коснулся её губ в самом нежном, почти благоговейном поцелуе, который только мог совершить.

— Хорошо, — прошептал он ей в губы. — Тогда забудь всё, что я делал до этого. Забудь спешку.

Он отодвинулся, дав им обоим пространство, и его руки, которые секунду назад сжимали её с силой, теперь коснулись её лица, её шеи, её плеч с непривычной нежностью.

— Мы будем двигаться только так быстро, как захочешь ты понимаешь? Ты руководишь. Ты говоришь «стоп» — и всё прекратится. Одно слово, пингвиненок и мы закончим.

Она смотрела на него, широко раскрыв глаза, и в них медленно вернулось доверие, смешиваясь с изумлением.

И всё изменилось. Ритм стал другим — не натиском, а исследованием. Каждое его движение было обдуманным, каждое прикосновение — вопросом. Он смотрел в её глаза, ловил малейшую реакцию, учился языку её тела, который теперь был лишён всякой бравады. И она, постепенно расслабляясь под его ладонями, открывалась ему — тихими вздохами, дрожью кожи, доверчивым прикосновением своих пальцев к его спине.

— Гермиона… — прошептал он, и это было признанием, молитвой и проклятием одновременно.

Он вошел в нее пальцами медленно, давая ей привыкнуть, чувствуя, как каждое мускульное напряжение в ее теле отзывается в нем самом. Их взгляды снова встретились, и в этот момент не было Малфоя и Грейнджер. Был только Драко и Гермиона. Два полюса, два противоборствующих начала, нашедших в этом столкновении не разрушение, а безумную, неистовую гармонию. Это было всё, что ему нужно. С безмерной осторожностью, преодолевая дрожь в собственных руках, он снова соединил их тела, двигаясь так медленно, словно боялся её разбить. Её лицо исказила гримаса, но не боли — а концентрации, полного погружения в новое, незнакомое чувство. Она вцепилась в его плечи, её дыхание стало прерывистым.

— Всё в порядке? — он замер, чувствуя, как его собственное тело молит о движении, но сила воли удерживала его на месте.

Она кивнула, не в силах выговорить слова, и сама, робко, двинула бёдрами навстречу. Это было сигналом.

Он начал двигаться, выдерживая медленный, глубокий, неспешный ритм, полностью подчиняясь её реакции. Мир сузился до пространства между ними, до звуков их смешанного дыхания, до ощущения невероятной близости, которая была не только физической. В этом не было прежней яростной страсти, но было что-то более глубокое, более интимное.

— Драко…

— Я здесь, — ответил он губами у её уха, а его большой палец тем временем нашёл тёплую, влажную складку.

Её тело вздрогнуло, она закусила губу, пытаясь сдержать звук. Но он был настойчив. Его движения стали чуть увереннее, чуть сильнее, вырисовывая медленные, восьмёрки вокруг самого чувствительного места. Он внимательно следил за её лицом, за тем, как закатываются её глаза, как раздуваются ноздри, как губы приоткрываются в беззвучном стоне.

— Не зажимайся, — тихо сказал он. — Я хочу слышать тебя. Хочу знать, что тебе нравится.

Её ответом был долгий, сдавленный выдох, бедро дёрнулось. Он повторил движение, и ещё раз, уже вырабатывая ритм, который заставлял её тело выгибаться навстречу его руке.

— Вот так… — пробормотал он, чувствуя, как она становится всё более влажной под его пальцами. Он нашёл внутри нежный, неровный выступ и задержался на нём, осторожно надавливая. Реакция была мгновенной: её тело вздрогнуло, из её груди вырвался хриплый, удивлённый стон.

— Здесь? — спросил он, повторяя движение.

— Да… о, боги… — её руки вцепились в его плечи, пальцы впились в кожу. — Да, именно…

Он добавил второй палец, растягивая её ещё чуть больше, и продолжил свою методичную, неумолимую работу. Его собственное тело горело от нетерпения, но он сдерживал себя, сосредоточившись только на ней. Он наблюдал, как её лицо теряет остатки контроля, как губы раскрываются в беззвучном крике, как по её шее и груди расползается алое пятно.

Он наклонился и захватил её губы в поцелуй, поглощая её стоны, чувствуя, как её язык отчаянно ищет его. Его пальцы ускорились, давление усилилось. Он чувствовал, как её внутренние мышцы начинают ритмично сжиматься вокруг его пальцев, как нарастает напряжение во всём её теле.

— Драко, я… я не могу… — она задыхалась, её глаза были широко раскрыты, полные изумления и нарастающей паники перед чем-то неизведанным.

— Можешь, — твёрдо прошептал он ей в губы. Его дыхание тоже сбилось. — Отпусти себя. Просто отпусти. Я держу тебя.

И она отпустила. Её тело выгнулось в дугу, отрываясь от дивана. Глухой, сдавленный крик, который она не могла больше сдерживать, вырвался из её горла и был поглощён его поцелуем. Волна конвульсивных спазмов прокатилась по ней, сжимая его пальцы с такой силой, что у него перехватило дыхание. Он не останавливался, помогая ей пройти через всю волну оргазма, пока её тело не обмякло, дрожащее и покрытое испариной.

Он медленно вынул пальцы, следя за её реакцией. Она лежала с закрытыми глазами, тяжело дыша, её лицо было безмятежным и невероятно прекрасным. Он прижался губами к её влажному виску, давая ей прийти в себя, чувствуя, как его собственное желание достигло критической точки.

Через минуту она открыла глаза. В них не было ни смущения, ни усталости. Была ясность и новая, хищная искорка. Она потянулась к нему и сама расстегнула его брюки, её движения были медленными, но уверенными.

— Теперь ты, — тихо сказала она.

Он помог ей, скидывая с себя последние преграды. Когда он снова оказался над ней, их кожа соприкоснулась по всей длине. Он почувствовал, как всё его тело вздрогнуло от этого ощущения. Он был на грани, каждое нервное окончание кричало о необходимости войти в неё.

Но он снова задержался, целуя её, давая ей почувствовать его вес, его готовность. Его член упёрся в её влажную, разогретую плоть, и они оба замерли на этом пороге.

— Гермиона, — его голос был хриплым от напряжения. — Последний шанс сказать отказаться сейчас.

Она в ответ обвила его ногами и потянула его бёдра к себе.

— Если ты сейчас остановишься, Малфой, я убью тебя. Ясно?

Грубый, счастливый смех вырвался из его груди. И он, наконец, подчинился. Медленно, с бесконечной осторожностью, преодолевая тугое, горячее сопротивление, которое всё ещё напоминало о её недавнем пике, он вошёл в неё.

Она вскрикнула — коротко, резко, и вцепилась в него так сильно, что у него потемнело в глазах. Он замер, полностью погружённый в её тепло, давая ей привыкнуть к новому, куда более всеобъемлющему ощущению заполненности.

— Всё… всё в порядке? — он смог выдавить из себя, чувствуя, как его собственные мышцы дрожат от усилия сдержаться.

Она кивнула, её лицо было прижато к его шее. Он почувствовал, как она делает глубокий вдох и выдох, и как её тело постепенно расслабляется вокруг него.

— Да. Просто… да. Двигайся. Пожалуйста.

И он начал двигаться. Сначала едва заметно, почти не выходя до конца, сосредоточившись на глубоких, медленных толчках. Её внутренности, всё ещё чувствительные и пульсирующие после оргазма, сжимали его с невероятной силой, обволакивая плотным, влажным жаром. Это было так тесно, так интенсивно, что у него перехватывало дыхание.

Он нашёл её ритм, ту скорость, которая заставляла её стонать и выгибаться навстречу. Его губы не отрывались от её кожи — он целовал её шею, её плечи, её губы, заглушая её всё учащающиеся стоны. Мир сжался до точки соприкосновения их тел, до запаха её кожи и его пота.

Второй оргазм настиг её быстрее, сильнее первого. Он почувствовал, как её тело содрогнулось в безмолвном крике, как её внутренности сжались вокруг него в серии спазматических, едва заметных толчков. Это свело все его мысли на нет. С хриплым рыком, в котором слились её имя и бессвязная брань, он погрузился в неё в последнем, глубоком толчке, найдя своё завершение в пульсирующем тепле её тела.

Он рухнул рядом с ней, стараясь не придавить её своим весом, но тут же притянул её к себе. Они лежали, сплетённые в клубок из дрожащих конечностей, слушая, как их бешеные сердца постепенно успокаиваются в унисон. В комнате пахло сексом, кожей и тлеющими углями.

Она первой нарушила тишину, её голос был тихим и охрипшим от криков.

— Ну что ж… Теперь это твоя вина.

Он фыркнул, прижимая её ближе.

— В чём именно?

— Во всём, — она прошептала, уже засыпая у него на груди. — Абсолютно во всём.

Он не стал спорить. Просто закрыл глаза, чувствуя под своей ладонью ритм её дыхания и осознавая, что в этот момент, в этой тишине после бури, он никогда ещё не чувствовал себя более цельным. И более ответственным.

Они лежали так, не говоря ни слова, слушая, как трещат угли в камине. Его пальцы автоматически перебирали ее спутанные кудри.

Она нарушила тишину, ее голос был тихим и немного охрипшим:

— Это… меняет всё.

Он посмотрел в потолок, чувствуя, как по его жилам снова разливается знакомое холодное беспокойство. Но ее рука легла ему на грудь, успокаивающе.

— Да, — наконец сказал он. — Меняет.

Она приподнялась на локте, чтобы посмотреть на него. В ее глазах не было сожалений. Была усталость, отголоски страсти и та же хрустальная ясность.

— Я не знаю, что будет завтра.

— Завтра, — перебил он ее, притягивая обратно и целуя в макушку, — я, возможно, снова буду вести себя как придурок. А ты, скорее всего, снова назовешь меня махровым идиотом.

Она фыркнула, и этот звук был невероятно дорог ему.

— Это неизбежно. Теперь ты можешь сказать, что был первым. Добился своего, Малфой.

Он фыркнул, но его рука потянулась, чтобы поправить прядь волос на её влажном лбу.

— Я ничего не «добился», Грейнджер. Мне… дали. И это чертовски много значит.

Она приподняла бровь, изучая его лицо.

— Не превращайся в сентиментального слизняка. Мне это не понравится.

— Не сомневаюсь, — он улыбнулся, и это была не та насмешливая усмешка, к которой она привыкла, а что-то настоящее, немного уставшее. — Драко слегка приподнялся на локтях и потянулся за палочкой, он трансфигурировал из своей жилетки белое покрывало и накрыл их обнаженные тела.

Где-то в коридорах Хогвартса ликует Теодор Нотт ведь его план по спасению друга кажется исполнен.