Я буду биться за тебя (2/2)
Она медленно перевела на него взгляд. В её глазах не было ни согласия, ни отказа. Был лишь холодный, аналитический интерес. Она смотрела на его протянутую руку, как на незнакомый артефакт, оценивая риски. Казалось, прошла вечность.
Затем, почти незаметным движением, она положила свою изящную, в чёрной перчатке, руку на его ладонь. Прикосновение было лёгким, как падение снежинки, но от него по спине Гарри пробежали мурашки.
Они вышли на паркет. Движения Гарри были неуверенными, скованными — он не был искусным танцором. Но Пэнси, с её безупречной выучкой, взяла на себя ведущую роль почти незаметно, просто слегка направляя его едва уловимым давлением пальцев, корректируя его шаги почти невесомыми движениями.
Музыка обволакивала их, создавая иллюзию уединения. Гарри смотрел на её лицо, на идеальную линию губ, на тени, которые отбрасывали её длинные ресницы.
— Ты… выглядишь… — он запнулся, ища слова, не звучащие фальшиво. — Совершенно. Как будто сошла с одной из тех гравюр в библиотеке. Таких… безупречных.
Это был не самый изящный комплимент, но в его неуклюжести была искренность. Пэнси не улыбнулась. Она лишь слегка приподняла бровь, её взгляд скользнул по его костюму.
— Спасибо, Поттер. А ты выглядишь как очень уставший, но старающийся не упасть духом посланник небес. Что, в общем-то, довольно точно.
В её голосе не было обычной язвительности. Была ровная, почти нейтральная констатация. Но и не грубость.
Они не говорили больше ни слова. Их танец был диалогом безмолвным и красноречивым. Когда музыка стала затихать, знаменуя конец вальса, Гарри замедлил шаг. Пэнси тоже остановилась. Она мягко, но окончательно высвободила свою руку из его.
— Спасибо за танец, Поттер, — сказала она, её голос снова стал ровным и безличным. — Вы не растоптали мне ноги. Это уже достижение.
Он кивнул, не находя слов. Она развернулась и ушла с танцпола, её тёмная фигура растворилась в толпе, как тень.
***
Гермиона, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение от близости и танца, подошла к Драко, который стоял у края паркета, поправляя манерным жестом рукав своего костюма.
— Малфой, — начала она деловым тоном, пытаясь вернуться в привычную колею, — ты не уточнял, во сколько точно выступление директора? В расписании был интервал…
Она не успела договорить. Из элегантной группы родителей и почётных гостей, стоявших на возвышении, отделилась одна фигура и плавно, словка скользя по воздуху, направилась к ним. Нарцисса Малфой.
Она была воплощением холодной, абсолютной элегантности. Шикарный вечерний образ в глубоких синих тонах: облегающее бархатное корсетное платье в пол с аккуратным разрезом. Лёгкая прозрачная накидка со звездной вышивкой придаёт космическую романтику, аксессуары — длинные перчатки, клатч, крупные сапфировые серьги и классические туфли — завершают гламурный ретро-лук. Её светлые волосы были убраны в безупречную причёску, а лицо сохраняло привычное, вежливо-отстранённое выражение. Но в её бледно-голубых глазах, когда они упали на пару, светился живой, неподдельный интерес.
— Драко, дорогой, — произнесла она, её голос был мягким, как шёлк, но с той стальной ноткой, которая заставляла выпрямиться. — Мисс Грейнджер. Позвольте мне выразить своё восхищение. Открывающий танец был исполнен с такой… сдержанной страстью. Очень впечатляет.
Её комплимент был направлен им обоим, но её взгляд почти мгновенно переключился на Гермиону. И не просто скользнул, а совершил медленный, оценивающий путь — от диадемы-дракона на её голове, по переливчатому чешуйчатому корсету, облегающему торс, к длинной, струящейся юбке. Взгляд знатока, ценителя, охотника за прекрасным.
— Но, моя дорогая, — продолжила Нарцисса, и в её голосе появились ноты почти детского, жадного любопытства, которые так контрастировали с её обычным видом. — Этот костюм… Это же просто шедевр. Фасон, крой, игра фактур… Очень тонкая работа. — Она сделала паузу, и её глаза встретились с глазами Гермионы. — Интересно, где же вы нашли такую прекрасную портниху? Умоляю, дайте мне её адрес. Мой личный мастер, конечно, гений, но такая… смелость линий. Это что-то новое.
Вопрос висел в воздухе, острый и неудобный. Драко, стоявший рядом, слегка напрягся.
Она слегка наклонила голову, изображая лёгкое смущение.
— Благодарю вас, леди Малфой. Ваши слова для меня большая честь, — сказала она, и её голос звучал искренне тепло. — Что касается портнихи… — Гермиона сделала крошечную, театральную паузу, и в её карих глазах вспыхнула хитрая искорка. — Это, боюсь, секрет фирмы. Мастер очень ценит свою анонимность и работает только по личным рекомендациям. Вы же понимаете, капризы гениев.
Она сказала это с такой лёгкой, почти соучастнической интонацией, будто делилась с другой женщиной тайной из мира высокой моды. Это был идеальный ответ — одновременно комплимент вкусу Нарциссы (она, мол, сразу оценила гения) и вежливый, но твёрдый отказ.
Нарцисса замерла на секунду, изучая Гермиону. Затем её губы растянулись в тонкую, одобрительную улыбку. Она поняла игру. И оценила её.
— Ах, конечно, конечно, — кивнула она, делая вид, что полностью понимает. — Эти творческие натуры. Охраняют свои источники вдохновения как зеницу ока. Что ж, мои поздравления вам за удачный выбор. Вы выглядите… неотразимо. И, — её взгляд скользнул на долю секунды на Драко, стоявшего с каменным лицом, — составляете прекрасную пару.
С этими словами она мягко кивнула и поплыла обратно к своему кругу, оставив после себя лёгкий шлейф дорогого парфюма и чувство, что они с Герминой только что провели идеально сыгранную мини-дуэль, закончившуюся почётной ничьей.
Когда Нарцисса отошла, Драко медленно выдохнул.
— «Секрет фирмы», — повторил он, глядя на Гермиону с новым, невольным уважением. — Ловко, Грейнджер. Мать ненавидит, когда ей отказывают, но обожает, когда это делают с изяществом. Ты, кажется, только что поднялась в её глазах.
— Я просто сказала правду, — пожала плечами Гермиона, но её щёки слегка порозовели от скрытого удовольствия. — Твоя мать — гений.
***
Пульсация в висках нарастала с каждой секундой. Пунш, в который Тео и Блейз, посмеиваясь, вылили остатки какого-то адского огневиски, теперь мстил Драко полномасштабным штурмом сознания. Мысли путались, гул бала отдавался в ушах глухим, неприятным эхом. Ему нужно было найти Грейнджер. Передать последние формальности, сказать, что он уходит, и что дальше — это её проблема. Но её нигде не было.
Раздражение, уже знакомое и острое, кольнуло его под рёбра. Он брёл по полуосвещённым коридорам, ведущим прочь от шума, когда увидел их.
В нише у высокого стрельчатого окна, залитого лунным светом, стояли двое. Гермиона и Тео.
Она стояла, слегка прислонившись к каменному откосу, и… смеялась. Не своим обычным, сдержанным смехом, а тихим, звонким хихиканьем, которое Драко никогда от неё не слышал. Её лицо было обращено к Тео, освещённому лунным светом, и на нём играла непринуждённая, тёплая улыбка.
Одна из её непокорных прядей, выбившись из когда-то идеальной причёски, упала ей на щёку, прямо возле уголка губ. Она попыталась сдуть её, сделав смешной, неуклюжий выдох, но прядь лишь колыхнулась и осталась на месте, мешая ей. Этот маленький, беспомощный жест казался невероятно… человечным. И невероятно раздражающим.
Нотт, наблюдавший за ней с той самой мягкой, заинтересованной улыбкой, заметил её борьбу. И тут же, не меняя выражения, он сделал шаг чуть ближе. Его движение было плавным, естественным, будто он просто поправлял страницу в книге. Он поднял руку и, не касаясь её кожи больше, чем это было необходимо, аккуратно, почти невесомо, заправил сбившуюся прядь волос ей за ухо. Его пальцы на мгновение скользнули по её щеке, по линии скулы.
И в этот момент его взгляд, всё ещё устремлённый на Гермиону, мельком, боковым зрением, поймал движение в конце коридора. Он увидел Драко. И его улыбка не исчезла. Она лишь стала чуть более… знающей. Он не отстранился. Не убрал руку резко. Он закончил движение, как ни в чём не бывало, и что-то тихо сказал Гермионе, отчего она снова тихо рассмеялась.
Для Драко эта сцена длилась вечность. Он стоял, вцепившись пальцами в холодный камень стены за углом, и чувствовал, как что-то холодное и тяжёлое заполняет его грудь, вытесняя даже похмельную туманность.