Не остановить теперь меня (2/2)

В её тоне слышалась улыбка. Это сводило его с ума ещё больше.

Тут вмешалась Джинни, её голос прозвучал ближе к двери, весёлый и дразнящий:

— Нам? Это кому «нам»?— крикнула она, явно намекая на их нелепую мужскую компанию.

Блейз, прислонившийся к косяку у выхода в своей джинньей роскоши, не стал напрягаться. Он просто улыбнулся и ответил, не повышая тона, но так, чтобы его прекрасно было слышно:

— Нам, рыжик. Всем тем, кто сейчас с тобой в комнате. И всем тем, кто сейчас со мной в комнате.— Он обвёл взглядом Драко, Тео и Гарри. — По-моему, мы уже одна банда. По несчастью.

Из-за двери донёсся сдавленный, а затем и громкий смех нескольких голосов. Девушки явно оценили его ответ.

Затем раздался голос Пэнси — холодный, отточенный, но с редкой для неё игривой ноткой:

— Завали, Забини. Сейчас мы уговорим Грейнджер открыть декольте ещё на сантиметр, и выйдем. Или не выйдем. Зависит от её стыдливости и нашего красноречия.

За этим последовал новый взрыв смеха — звонкого, беззаботного, полного того самого «девичьего» единства, которое так раздражало и одновременно интриговало парней снаружи.

Драко закатил глаза, но уголки его губ дёрнулись против воли. Тео усмехнулся, поправляя свою череп-маску. Блейз просто покачал головой, наслаждаясь спектаклем. Даже Гарри, в своём ангельском одеянии, выглядел менее потерянным — его внимание было приковано к двери, за которой звучал смех Джинни.

Они остались ждать. Неловкость окончательно испарилась, сменившись общим, саркастичным ожиданием и странным чувством предвкушения. И в этот момент границы — между факультетами, между врагами, между прошлым и настоящим — казались такими же тонкими, как дверь, отделявшая их от этого смеха. Скоро она откроется. И что будет дальше — не знал никто.

Дверь комнаты Гермионы, наконец, отворилась. И то, что последовало, заставило даже самых циничных из парней забыть на мгновение о дыхании.

Они выходили по одной, и каждый выход был маленьким спектаклем. Кто-то (Тео) успел на лету материализовать из воздуха четыре маленьких таблички с цифрами от 1 до 10 и распределить их между собой. Он сделал такие же парням и раздал их.

Паркинсон вышла первой. Она замерла в дверном проёме, её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по их табличкам.

Быстро поднялись таблички:

* **Драко: 1**

* **Тео: 1** (саркастичная ухмылка — явный протест против её холодности).

* **Блейз: 1** (ленивое пожимание плечами — «слишком мрачно»).

* **Гарри: 10** (кивок одобрения коллеге по эстетике)).

Пэнси скривила губы, но её взгляд на секунду задержался на единственной десятке — на табличке Гарри.

— Спасибо, Поттер, — сказала она ледяным тоном, глядя на Гарри, который вздрогнул и наконец посмотрел на свою табличку. — Хоть у кого-то здесь есть вкус. Остальные… — она бросила уничтожающий взгляд на Драко, Тео и Блейза, — видимо, предпочитают ярмарочную мишуру.

Джинни выпорхнула следующей, как порыв осеннего ветра. Её «сексуальная тыква» была озорной, дерзкой и невероятно обаятельной. Оранжевый вельвет идеально сидел, зелёные бархатные «листья» подчеркивали линию талии, а блёстки мерцали на каждом движении.

Таблички взлетели:

* **Драко: 1** (выражение лица, будто он увидел нечто вульгарное на своём гербе).

* **Тео: 10** (широкая, одобрительная улыбка — оценка за смелость и дерзость).

* **Блейз: 10** (его глаза загорелись тёплым, восхищённым огнём, и он кивнул, словно говоря: «Именно так»).

* **Гарри: 10** (он смотрел на неё, и в его глазах мелькнула старая нежность и новая, горькая гордость — она выглядела счастливой).

Джинни, увидев единственную единицу, задрала нос.

— Малфой, у тебя вообще есть вкус? Или ты оцениваешь только то, что окрашено в чёрный и серебряный? — бросила она вызов.

— У меня есть вкус к утончённости, Уизли, — парировал Драко. — А не к… овощным грядкам.

Луна появилась, словно материализовавшись из самого воздуха. Её «Феникс» был сновидением, сотканным из света. Она улыбалась своей мягкой, всё понимающей улыбкой.

Оценки:

* **Драко: 1** (он просто закрыл глаза, как будто яркий свет причинял боль).

* **Тео: 9** (он внимательно изучал конструкцию крыльев, явно оценивая инженерную мысль). — Минус один за потенциальную пожароопасность, — пояснил он.

* **Блейз: 1** (лениво показал табличку, но подмигнул ей). — Ты слишком яркая, Лавгуд. Можешь затмить меня на балу. А я не люблю конкуренции.

* **Гарри: 10** (искренняя, добрая улыбка — Луна всегда вызывала в нём теплоту).

Луна посмотрела на оценки, её брови чуть приподнялись.

— Оценка Малфоя меня не удивляет. Он боится цветов, которые не входят в геральдическую палитру, — сказала она задумчиво. — А что не понравилось тебе, Забини?

— Я же сказал, — повторил Блейз с той же лёгкой улыбкой. — Конкуренция. Но, возможно, я передумаю, когда увижу тебя в танце.

И наконец, вышла Гермиона.

Она не просто вышла. Она явилась.

Костюм «Дракона» облегал её, подчёркивая силуэт, о котором они даже не догадывались. Она была воплощением скрытой мощи, интеллектуальной элегантности и абсолютной, неоспоримой уверенности.

Наступила полная, оглушительная тишина. Даже Пэнси слегка приоткрыла рот.

Тео первый пришёл в себя. Низкий, непроизвольный свист вырвался у него, нарушив тишину. Звук был полон чистого, неподдельного восхищения.

Именно этот свист заставил Драко резко обернуться. На его лице мелькнуло что-то быстрое и тёмное — не просто раздражение, а почти… вспышка ревности? Но он мгновенно взял себя в руки.

А потом поднялись таблички. Все четыре. И на всех четырёх красовалась жирная, ясная, бесспорная «10».

Все — Джинни, Пэнси, Луна, Блейз, Тео и даже Гарри — медленно перевели взгляд с сияющих десяток на Малфоя. Вопрос висел в воздухе: «И ты тоже?»

Драко почувствовал на себе все эти взгляды. Его щёки слегка залились румянцем, но он выпрямился в своей змеиной горделивости и фыркнул, отводя взгляд с преувеличенным высокомерием.

— Ну, а что? — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал максимально скучающе и естественно. — Она же оделась в костюм меня. Мне это льстит. Очевидно же.

Его оправдание было настолько надуманным, настолько типично-мальфойевским и в то же время настолько невероятно глупым, что наступила секунда тишины, а затем все — и девушки, и парни — одновременно расхохотались. Даже Пэнси фыркнула, прикрыв рот.

Напряжение растаяло. Гермиона, стоявшая в центре внимания, улыбнулась — не широко, а той своей небольшой, довольной улыбкой, которая означала, что план сработал. Она поймала взгляд Драко и на мгновение увидела в его серых глазах не раздражение, а нечто похожее на смущённое, невольное признание. Он быстро отвёл взгляд.

— Ладно, шоу окончено, — сказала Пэнси, первая придя в себя. — Если мы будем стоять здесь всё утро, бал начнётся без нас. И тогда все наши усилия пойдут прахом.

— Она права, — кивнула Гермиона, её голос снова приобрёл деловые нотки, хотя сияние костюма противоречило им. — Пора. Все готовы произвести… нужное впечатление?

Они обменялись последними взглядами — гриффиндорцы, слизеринцы, когтевранка — теперь объединённые не общей целью, а общим, невероятным видом и предвкушением того хаоса, который они вот-вот устроят.

Восемь фигур — Смерть, Феникс, Тыква, Дракон, Змей, Скелет, Джинн и Ангел — двинулись к выходу из башни, чтобы вместе спуститься на бал. Самый странный, самый непредсказуемый и, возможно, самый запоминающийся выход в истории праздников замка.