Не остановить теперь меня (1/2)

Гостиная старост. Мальчишник.

Атмосфера была густой, как смог, и напряжённой, как тетива. Четыре фигуры расположились в креслах вокруг низкого столика, на котором стояла уже вторая бутылка выдержанной огневиски с Тёмных островов — припасённой Драко на «особый случай». Случай, определённо, был особый.

Малфой развалился в самом большом кресле, держа бокал с небрежной элегантностью, но его взгляд постоянно метался к закрытой двери комнаты Гермионы, откуда доносились приглушённые всплески девичьего смеха.

Тео сидел напротив, в позе философа, медленно вращая свой бокал и наблюдая за игрой огня в жидкости. Блейз занял положение у камина, его тёмные глаза были прикрыты, но расслабленность была наигранной — он вслушивался в каждый звук из-за двери. И Поттер... Гарри сидел на краю дивана, сгорбившись, будто пытаясь стать меньше. Он держал свой бокал двумя руками, как бы согреваясь, и почти не пил.

Неловкость висела в воздухе физической тяжестью. Присутствие Поттера в их, слизеринской (по духу, если не по местоположению) цитадели, было сюрреалистичным нарушением всех законов мироздания. Первые полчаса прошли в почти полном молчании, нарушаемом лишь потрескиванием поленьев да отдалёнными взрывами смеха девушек.

Но огневиска делала своё дело. Тёплая, дымная волна медленно размывала острые углы. Первым не выдержал Тео.

— Значит, так, — произнёс он, отпивая и смотря на Драко. — Ты нас тут собрал, Малфой. В святая святых гриффиндорско-слизеринского сотрудничества. Для «мальчишника». И привёл… Поттера. Объясни. Я пьян, но не настолько, чтобы это показалось логичным.

Драко фыркнул.

— А что, тебе скучно с нами, Нотт? Можешь присоединиться к девичнику. Уверен, они будут рады обсудить с тобой гармоники пятого порядка.

— О, они меня уже отшили, спасибо, — парировал Тео, и в его голосе прозвучала первая нота настоящей, а не показной досады. — Твоя соорганизаторша, между прочим, отказала мне наотрез. Сказала, что идёт с тобой. Очень трогательная солидарность.

Гарри медленно поднял голову. Его взгляд, мутный от пережитых эмоций и первого глотка крепкого алкоголя, переместился с Тео на Драко. В нём читался немой, но красноречивый вопрос: «С тобой?»

Драко почувствовал на себе этот взгляд и слегка напрягся. Он отпил, чтобы выиграть время.

— Это было логичное решение, — сказал он, избегая прямого взгляда. — Мы оба — лица события. Нам придётся появляться вместе. Чтобы избежать лишних вопросов.

— Логичное, — скептически протянул Блейз, не открывая глаз. — И совершенно лишённое романтики. Ты разбиваешь хрупкое сердце нашего Тео, Драко.

— Сердце Нотта выдержало больше, чем моя репутация, если он думал, что Грейнджер пойдёт с ним куда-либо по своей воле, — огрызнулся Драко, но его щёки слегка порозовели. Не от огневиски.

— Ну, теперь ей придётся, — вздохнул Тео с преувеличенной печалью. — Потому что я нашёл себе другую пару.

Все насторожились. Даже Гарри перестал изучать узор на ковре.

— И с кем же? — спросил Драко, приподняв бровь. — Не с Пэнси же? Хотя, учитывая вашу общую любовь к критике…

— Пэнси? — Тео усмехнулся. — Нет. Она… как бы это помягче… вежливо дала понять, что предпочла бы идти на бал с привидением Кровавым Бароном, чем со мной в качестве пары. Нет, я иду с Лавгуд.

В гостиной повисло изумлённое молчание. Блейз наконец открыл глаза.

— Лавгуд? Луна Лавгуд? — переспросил он, явно заинтригованный.

— Именно, — кивнул Тео, и в его глазах вспыхнул тот самый интерес исследователя. — После нашего совместного выхода в бар. Точнее, после того, как она объяснила мне, почему блестящие паутины лучше ловят сны, а не насекомых, и как цвет моей ауры меняется, когда я думаю о сложных иллюзиях… — он сделал паузу, — я понял, что это самый интересный собеседник, которого я встречал за последние годы. Да, она говорит о вещах, которых нет. Но делает это с такой безупречной, железной логикой в рамках своей собственной вселенной, что это… завораживает. И она согласилась. Так что теперь у меня на руках свидание с живым воплощением теории альтернативной реальности. Что может быть увлекательнее?

Он сказал это без тени насмешки. С искренним, почти научным интересом. И в этом была вся суть Тео Нотта.

Драко покачал головой, но в его глазах мелькнуло нечто похожее на уважение. Только Тео мог найти «увлекательным» поход на бал с девушкой, которая верит в нюхлеров и радужных фей.

— Ну что ж, — проворчал он. — Поздравляю. По крайней мере, с ней точно не будет скучно.

— В этом-то и вся прелесть, — улыбнулся Тео, поднимая бокал в своеобразном тосте за самого себя.

Разговор потек дальше, уже менее напряжённый. Огневиски и абсурдность ситуации делали своё. Они начали подкалывать друг друга — сначала осторожно, потом всё смелее. Дразнили Блейза его «тыквенными» интересами (на что тот лишь ухмылялся), вспоминали дурацкие провалы Драко в прошлые годы, даже Гарри пару раз неуверенно вставил реплику, которую встретили не враждебно, а с ленивым снисхождением.

После того, как бутылка огневиски опустела, а неловкость сменилась развязным, саркастичным братанием (весьма хрупким и временным), Драко бросил взгляд на изящные песочные часы на камине. Песок почти ушёл.

— Ладно, джентльмены, — произнёс он, поднимаясь. Голос его звучал чуть хриплее обычного. — Время фарса приближается. Предлагаю пройти ко мне и перестать выглядеть как сборище уставших чиновников. Вы ведь взяли свои костюмы?

Он повёл их в свою спальню — просторное, холодное помещение в тёмных тонах с огромным готическим шкафом. Шкаф, по команде Драко, распахнул свои

— Только без пафоса. Мы и так будем достаточно жалким зрелищем.

Блейз, к всеобщему удивлению (и немалой доле насмешек), надел костюм Джина. Не того голубого парня из бутылки, а скорее, восточного духа из сказок. Длинный роскошный кафтан бордово‑фиолетового оттенка с богатой золотой вышивкой и узорной текстурой. Под ним — тёмно‑зелёная атласная рубашка с глубоким V‑вырезом и золотой молнией, заправленная в широкие свободные брюки из сливового цвета с глитером. Образ дополнен массивными золотыми цепями и часами — в целом эффектный, восточно‑фантазийный и царственный наряд.

— Что? — пожал он плечами под хохот Тео. — Если уж быть магическим существом, так быть им с стиле. И потом, свободно. Мне ещё, возможно, танцевать.

— Танцевать? В этом? — фыркнул Драко. — Ты будешь похож на ковёр, который обрёл сознание и возомнил себя султаном.

Тео, выбрал костюм скелета. Чёрная облегающая основа с прозрачными рукавами из тюля и воздушным плащом, поверх которой лежат золотистые барочные панели в виде ребер и позвоночника. Плечи и пояс украшены филигранной орнаментальной металлизированной отделкой с подвесками, создавая роскошный театральный образ.Это выглядело мрачно, элегантно и чертовски умно — идеальное воплощение его циничного интеллекта.

— Смерть — это всего лишь переход в другое состояние, — философски заметил он, примеряя полумаску в виде черепа. — И, в отличие от некоторых, я не собираюсь её боятся. Особенно на балу.

— Только не начинай разлагаться раньше времени, — парировал Блейз, поправляя тюрбан. — А то от тебя и так пахнет бренностью бытия и остывшим кофе.

Гарри, который молча наблюдал за всем этим, примерил свой костюм — ангела. Элегантный белый смокинг с длинным струящимся плащом, у плеч — крупные золотые вышитые мотивы в виде крыльев. В наборе жилет, рубашка с галстуком, узкие брюки, белые перчатки и золотые туфли; золотые пуговицы и тонкая вышивка по кромке подчёркивают роскошь. Образ выглядит царственно и театрально, сочетая чистоту ангельского силуэта с барочным декором.

— Ну что, Спаситель, нашёл свою униформу?

— не удержался Драко.

— Лучше ангел, чем змей, — тихо, но чётко парировал Гарри, впервые за вечер найдя в себе силы для ответного выпада.

Драко же, конечно, выбрал костюм змея-искусителя. И не какого-то там гада, а величественного, мифического змея. Приталенный чёрный костюм с жилетом и тонким чёрным галстуком, украшенный изумрудно-зелёными, перламутровыми чешуйчатыми аппликациями и глянцевыми вставками. Роскошный рептилиный эффект, металлический блеск и чёткая посадка создают дерзкий, соблазнительный образ.

— Предсказуемо, — закатил глаза Тео. — Прямо гербовой.

— А ты что хотел? Чтобы я нарядился гриффиндорским львом? — огрызнулся Драко, поправляя манерным жестом воротник.

Когда все были одеты, они выстроились перед большим зеркалом в комнате Драко. Зрелище было сюрреалистичным: джин, скелет, ангел и змей-искуситель. Некоторое время они просто молча смотрели на свои отражения и на отражения друг друга.

Потом Блейз фыркнул.

— Ну и сборная солянка. Выглядим как неудачный результат эксперимента по скрещиванию существ.

— Главное, что мы одеты, — сказал Тео, поправляя полумаску. — В отличие от тех, кто, я подозреваю, до сих пор выбирает между пятьюстами оттенками блёсток.

Мысль о девочках, занятых своим «девичником», снова вернула лёгкую тень напряжения, но теперь она была прикрыта бравадой и алкоголем.

— Ладно, — сказал Драко, в последний раз окинув взглядом их причудливую компанию. — Пора. Покажем этому замку, как должны выглядеть настоящие монстры ну и ангел. Или святые. Или что мы там сейчас из себя представляем.

Он распахнул дверь своей комнаты. Они вышли в гостиную — четверка невероятных, нелепых, но почему-то вдруг сплочённых общей иронией и предвкушением фигурантов. Их смех, ещё немного вымученный, но уже более свободный, эхом разнёсся по башне.

Гостиная старост, у выхода. Напряжение ожидания.

Драко, в своём змеином облачении, нетерпеливо посмотрел на изящные наручные часы (единственная деталь, оставшаяся от его обычного гардероба).

— Черт возьми, — пробормотал он, не выдержав. Он подошёл к двери комнаты Гермионы и, не стучась, возвысил голос так, чтобы было слышно через дерево: — Грейнджер! А часики-то тикают! Нам ещё всем бал открывать, или ты планируешь сделать это посредством заклинания через дверь?

Из-за двери донёсся её голос — не раздражённый, а исполненный той самой, невыносимой для него уверенности:

— Я девушка, Малфой! И по неписаным, но священным законам этикета имею полное право опоздать на пятнадцать минут! Учи матчасть!