Даже если запретишь-буду! (1/2)

Проснувшись в знакомом уже, но всё ещё чужом теле Драко Малфоя, Гермиона испытала знакомую волну разочарования и досады. День затишья подарила призрачную надежду, что этот кошмар закончился. Но нет. Он вернулся.

Со стоном она выкатилась из его слишком большой, слишком холодной кровати и отправилась в ванную. Ей пришлось мыть *его* тело, ощупывать каждый мускул, который она ненавидела, и каждую деталь, которая теперь была её временной собственностью. Это было унизительно. Особенно теперь, после… того поцелуя. Она старалась не думать об этом, но память предательски подкидывала ощущение его рук на своей талии, жар его губ. Она тёрла кожу мочалкой почти до боли, пытаясь стереть эти воспоминания.

Одевшись в его безупречно выглаженные, пахнущие дорогим кондиционером одежды, она накинула мантию и вышла из комнаты раньше, чем обычно. Нужно было пространство. Дистанцию. От него, от его мира, от самой себя в этом теле.

***

Драко проснулся от знакомого ощущения мягкости, тепла и… неправильного центра тяжести. Он лежал неподвижно, глядя в потолок её комнаты. Раздражение, горькое и острое, подкатило к горлу. Драко думал, что закончилось. Он почти позволил себе расслабиться. Идиот.

Малфой встал и направился в ванную, откладывая момент встречи. Душ был своего рода медитацией, попыткой примириться с этими руками, этой грудью, этой кожей, которая пахла её шампунем с запахом корицы и чего-то ещё, чистого. После их столкновения в гостиной это чувство чуждости стало особенно острым. Он помнил, каково это — целовать эти губы, держать это тело. А теперь он был в этом теле трогай просто сколько хочешь, но он поймал себя на мысли, что повторил бы эти прикосновения только когда она внутри своего тела, на своем месте. Это было извращением высшей степени.

Услышав, как дверь в гостиную закрылась (значит, она уже вышла в его теле), он наконец покинул душ.

***

Гермиона (в теле Драко) сделала всего несколько шагов по пустынному утреннему коридору, наслаждаясь тишиной, как из-за поворота, будто материализовавшись из самого воздуха, появились двое.

Тео Нотт и Блейз Забини. Они стояли, прислонившись к стене, будто поджидали кого-то. И судя по их лицам, это был именно он. Точнее, она в нём.

— Ну-ну-ну, посмотрите, кто вылез из своей раковины пораньше, — с ленивой ухмылкой произнёс Блейз, отталкиваясь от стены.

Тео скрестил руки на груди, его глаза блестели нездоровым любопытством.

— Драко, дружище! Мы как раз хотели с тобой поболтать. Насчёт вчерашнего… зрелища. И насчёт твоей внезапной галантности, когда ты нас так грубо выпроводил. — Он сделал преувеличенно-обиженное лицо. — Оставил нас с вопросами без ответов. Не по-дружески.

Гермиона застыла. Её мозг, лихорадочно заработал.

Они спрашивают о вчерашнем. О том, как она стояла в том белье. О его реакции.* Паника, холодная и липкая, подступила к горлу.

Она не знала, как должен реагировать настоящий Драко. Насмешничать? Злиться? Отмахнуться? Она попыталась скопировать его привычную позу — слегка откинуться назад, поднять подбородок.

— Не сейчас, — попыталась она буркнуть его низкимголосом. — Я спешу.

— О, мы не задержим, — Блейз мягко, но неумолимо шагнул вперёд, перекрывая путь. Его взгляд, изучающий, скользнул по её (его) лицу. — Просто проясни пару моментов. Например, что именно ты собираешься делать с этой… гриффиндорской дикаркой после такого представления? Планируешь приватный показ? Или уже всё обсудили?

Тео фыркнул.

— Судя по тому, как он нас вышвырнул, уже обсудили. И очень активно. У тебя даже губа слегка припухшая, дружок. Неужели она кусается?

Гермиона почувствовала, как кровь отливает от лица (его лица). Она не могла с этим справиться. Каждое их слово было иглой.

Решение пришло инстинктивно. Повернуться на каблуках и уйти было бы проявлением слабости, на которое настоящий Драко никогда бы не пошёл. Но остаться… остаться было невозможно.

Она резко развернулась и, не сказав ни слова, почти побежала обратно к двери в башню старост.

Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Гермиона (в теле Драко) влетела в гостиную, её (его) грудь тяжело вздымалась. Она захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и щёлкнула замком на все возможные засовы, которые знала. Не для защиты от Блейза и Тео, а чтобы выиграть время. Чтобы спрятаться.

И тут её взгляд упал на фигуру, стоящую посреди комнаты.

Это была она. Вернее, её тело. В её собственной,одежде. Волосы ещё были влажными после душа.

Драко (в теле Гермионы) смотрел на «себя». Он видел своё собственное лицо, бледное, с широко раскрытыми глазами, в которых читался немой ужас и паника. Он видел, как его собственные руки дрожат.

Малфой (в её теле) стоял и молча смотрел на неё (в его теле), а она, прислонившись к двери, пыталась перевести дух. Гермиона, всё ещё опираясь спиной о дверь и дыша сдавленно, выпалила на одном дыхании:

– Они там… Твои идиоты… Блейз и Тео. Ждут. Про вчерашнее. Про… представление. Задают вопросы. Я… – она сделала жест, охвативший и его тело, и всю нелепость ситуации, – не знаю, что им сказать! Я не знаю, как ты сказал бы!

Драко слушал, и его лицо (её лицо) оставалось каменным. Когда она замолчала, он лишь приподнял одну бровь – этот жест выглядел странно женственным и в то же время совершенно мальфойевским.

– Поздравляю, – произнёс он холодным, ровным голосом. – Ты отлично вписалась в роль разрушительницы моей социальной жизни. Ты эту чашу заварила своим идиотским стриптизом – тебе её и расхлёбывать. Выходи и импровизируй. Скажи, что тебя заколдовали. Скажи, что это был социальный эксперимент. Скажи что угодно. Мне всё равно.

– Малфой! – в её голосе (его голосе) прозвучала настоящая, непритворная паника. – Они не отстанут! Они начнут копать, распускать слухи… Ты думаешь, я смогу это выдержать? Я всё испорчу!

Он задумался на мгновение, его (её) взгляд стал аналитическим. Он видел её искренний страх. И понимал её правоту. Её нервы могли всё разрушить. А его репутация… Репутация Драко Малфоя не могла быть запятнана паникёрством перед собственными друзьями.

Тонкая, хитрая улыбка тронула его губы (её губы). Это была не добрая улыбка. Это была улыбка человека, который только что нашёл способ убить двух зайцев: решить проблему и поставить её в ещё более неловкое положение.

– Хорошо, – сказал он, и в его тоне появилась слащавая, ядовитая готовность помочь. – Я помогу. Как добрый сосед. Останься здесь. Не высовывайся.

Не дав ей возможности ответить, он направился к двери. Драко отщёлкнул замки, которые она только что заперла.

Гермиона (в его теле) застыла, прислушиваясь. Она слышала, как дверь открывается, и доносятся приглушённые голоса.

– О! А вот и наша героиня вчерашнего вечера! – донёсся насмешливый голос Тео.

– Мы уж думали, ты сбежала через окно, – добавил Блейз.

Было слышно, как «она» (Драко в её теле) делает несколько шагов по коридору. Пауза. А затем раздался её голос, но в нём была абсолютно чужая интонация – ленивая, немного снисходительная, с лёгкой долей раздражения.

– О, ребята, – произнёс Драко-Гермиона, и в ее голосе слышалось преувеличенное утомление. – Вы так серьёзны с утра пораньше. Ладно, слушайте сюда и запоминайте раз и навсегда, потому что повторять не буду.

Ещё одна театральная пауза, рассчитанная на эффект.

– Да, мы просто трахаемся. Тихо, страстно и без лишних свидетелей. Это наше личное, грязное little secret. И оно должно таким и оставаться. Понятно? Никаких вопросов. Никаких намёков. Никаких глупых шуток в Большом зале. Вы напугали беднягу Драко до полусмерти своими допросами, он аж в комнату сбежал. Теперь успокойтесь и разойдитесь. Или мне придётся стать очень, очень сварливой, а вы же знаете, какая я, когда не выспалась.

В гостиной за дверью Гермиона (в его теле) ахнула, прикрыв рот ладонью. Кровь бросилась в лицо, заливая жаром его бледную кожу.

Он что, с ума сошел?!

В коридоре наступила мёртвая тишина. Затем раздался восхищённый, немного ошарашенный смешок Тео.