Если нет, то тебя умоляю! (1/2)
Драко, выйдя из уборной с чувством глубокого, почти философского облегчения, направлялся обратно в класс Снейпа. Возвращение в собственное тело было настолько сладостным, что даже влажный, пронизывающий холод подземных коридоров казался ему сейчас чем-то родным и правильным. Он уже строил планы: досидеть этот проклятый урок, избегая взгляда Грейнджер, а потом...
— Малфой. Притормози.
Из ниши между двумя мрачными гобеленами вышел Блейз Забини. Он прислонился к стене, загораживая путь, и его обычно ленивое выражение лица сейчас было серьёзным, даже озабоченным.
Драко инстинктивно нахмурился, принимая свою привычную защитную позу.
— Что, Забини? Снейп уже рвёт и мечет из-за моего отсутствия.
— Пусть рвёт, — отмахнулся Блейз, но не убирал руки, слегка преграждавшей дорогу. — Дело поважнее. Утренний твой... перформанс у гриффиндорского стола. И этот истеричный вопль из-за дружеского хлопка. И вообще, ты весь день ходишь, будто тебя подменили.
В груди у Драко похолодело, но на лице он сохранил каменное спокойствие.
— У всех бывают тяжкие дни, Забини. Не выспался. Голова болит.
— Голова, — Блейз усмехнулся беззвучно. — Да у тебя, кажется, не только голова. Мы с Тео поговорили. — Он сделал паузу, давая словам висеть в сыром воздухе. — Забежим к тебе сегодня. В башню. Поздно. Нужно обсудить... твоё состояние.
Это не было вопросом. Это было уведомлением. В их мире, в их кругу, такие «обсуждения» редко заканчивались чаем и мирной беседой.
— Не тратьте время, — попытался отмахнуться Драко, стараясь звучать скучающе. — У меня и так хлопот по горло со всеми этими отчётами старосты.
— Тем более, — Блейз не отступал. Его глаза, обычно полные ленивой насмешки, сейчас были твёрдыми. — Мы поможем разобраться. С головой, с отчётами... со всем. Жди нас.
Он оттолкнулся от стены, давая понять, что разговор окончен, и пошёл прочь, оставив Драко одного в полумраке коридора.
Он медленно, почти машинально, продолжил путь к классу. Возвращение в собственное тело уже не казалось таким сладким. Оно казалось хрупким, временным убежищем перед надвигающимся штормом.
Он отодвинул тяжёлую дверь в класс Снейпа. Его взгляд сразу же нашел Грейнджер. Она сидела, уткнувшись в пергамент, её уши были ярко-красными. Он почувствовал странный, острый укол чего-то — не злорадства, а скорее... понимания?
День только начался, а он уже с нетерпением ждал, когда он наконец закончится, и одновременно ужасался того, что будет после.
***
Длинный, изматывающий день, казалось, растянулся в вечность. Драко Малфой шёл по пустеющим коридорам к башне старост, чувствуя, как каждая кость в его — слава Салазару, снова в его! — теле ноет от усталости и нервного напряжения. Возвращение в свою оболочку принесло лишь временное облегчение, которое быстро съела необходимость весь день притворяться, что ничего не произошло, и постоянно ощущать на себе настороженные взгляды — то Блейза, то Снейпа, то даже какой-нибудь Пэнси, ну у нее хотя бы он с сексуальным подтекстом.
Он свернул в знакомый, тихий коридор, ведущий к их башне, и уже почти достиг знакомой двери, как его шаги замедлились, а затем и вовсе остановились.
Возле входа, по обе стороны от тяжёлого дубового полотна, прислонившись к каменным стенам в небрежных, но явно ожидающих позах, стояли двое, а на глаза натянуты солнце защитные черные очки.
Придурки
Блейз Забини и Теодор Нотт. Они не пытались выглядеть скрытно. Напротив, их позы кричали о нарочитой, демонстративной важности. Два стражника у ворот, два инквизитора, явившихся на дознание.
Увидев его, Блейз лениво оттолкнулся от стены, а уголок губ Тео дрогнул в чём-то, что было далеко от улыбки.
— Ну вот и наш заплутавший принц вернулся в свои чертоги, — лениво протянул Блейз снимая очки. — Мы уж думали, ты опять куда-нибудь спрятался от нас в темную нишу, по старой памяти.
— Очень смешно, Забини. Развеялись? Можете идти.
— Ох, нет, нет, — Тео мягким, но не допускающим возражений тоном покачал головой. Его умные глаза которые уже не скрывал аксессуар изучали Драко с холодным любопытством. — Мы только начинаем. Без приглашения, конечно, прости. Но раз уж твоя... соседка по башне устроила сегодня такое представление на уроке Снейпа, подумали, вдруг и здесь будет что-то интересное. Может, вы тут вдвоём ставите «Гриффиндорка и Слизеринец: Новая Сага»?
— Особенно после того, как ты так трогательно за ней прибежал утром, — добавил Блейз, притворно смакуя слова. — «Грейнджер, вы забыли отчёт!». Прямо как заботливый муженька. Уже совместное хозяйство ведёте? Отчёты делите? А может, и кровати?
— Заткнись, Забини, — резко бросил Драко, но в его голосе прозвучала фальшивая нота. Он был слишком уставшим, чтобы изображать привычное высокомерие безупречно.
— Ой, задраконился наш Драко, — не унимался Блейз, обмениваясь с Тео взглядом. — Небось, уже так привык тут жить, что и правила хорошего тона забыл. Говоришь, не пустишь нас на порог? Боишься, что твоя соседка-злая-староста увидит, с кем ты водишься? Или она уже видела? Может, она как раз там, внутри, и готовит тебе ужин? Накрывает на двоих?
Тео, тем временем, приблизился к двери, делая вид, что прислушивается.
— Тишина. Никаких звуков домашнего очага. Как подозрительно. Может, они как раз договорились о времени, когда им никто не помешает? Ты, Драко, только извини, что мы вломились в такой... интимный момент.
Каждая их шутка, каждый саркастический выпад били не точно в цель, но задевая самые свежие и болезненные струны. Драко чувствовал, как гнев и раздражение борются внутри него. Они проверяли его. Давили. И делали это с той самой, грубоватой фамильярностью, которая была принята в их кругу, но сегодня звучала как пытка.
— Вы оба сегодня особенно остроумны, — скрипя зубами, сказал Драко, пытаясь взять себя в руки. — Но я устал. И у меня работа. Так что, если вы закончили свой дурацкий спектакль...
— Работа? — поднял бровь Тео. — Ага, «работа». С Грейнджер. В уединённой башне. Поздно вечером. Знаешь, в определённых кругах про такое говорят совсем другими словами.
Блейз фыркнул.
— Да брось, Тео, ты смущаешь парня.
Драко понял, что просто так они не уйдут. Они пришли за ответами, за подтверждением своих подозрений, и отпустят его только тогда, когда решат, что всё в порядке. А учитывая его нервозность и их настрой, это могло затянуться надолго. И всё это — прямо перед дверью, за которой, возможно, уже сидела Гермиона, слушая каждый их грязный намёк. Он чувствовал себя в ловушке, зажатым между двумя стенами — каменной и человеческой. И обе казались одинаково безжалостными. Он все таки впустил их.
Гостиная башни, обычно пустынная и тихая в это время, теперь была наполнена напряжённой, почти удушающей атмосферой. Блейз развалился в глубоком кресле, Тео сидел напротив, вытянув ноги и сложив пальцы домиком на диване. Драко, чувствуя себя скорее подсудимым, чем хозяином, стоял у буфета, доставая три хрустальных рокса. Поставив их на стол он сел рядом с Ноттом.
Блейз ловким движением достал из потайного кармана своей мантии приплюснутую бутылку огневиски с мрачной этикеткой какого-то скандинавского производителя. Без слов, он поставил её на низкий столик с глухим стуком. Приговор был вынесен, теперь начиналось «дознание». Забини налил тремя щедрыми, небрежными струями. Алкогольный, резкий запах тут же заполнил пространство между ними.
— Ну-с, — Тео взял свою бока, покрутил его в длинных пальцах, не отрывая взгляда от Драко. — Давай начнём с самого сочного. Что за театральная сцена была в нише? Ты тащил за руку Грейнджер, как мешок с картошкой, потом вы оба исчезли между колонн. Со стороны выглядело так, будто ты её туда затащил, чтобы или придушить, или... ну, в общем, вариант был только один, учитывая твоё выражение лица. Объясни, Малфой. Какого хрена? Ты что, решил поиграть в рыцаря печального образа и выяснять отношения с ней в темноте? Или у тебя на неё другие планы появились?
Драко сделал большой глоток огневиски. Жидкость обожгла горло, но он даже не поморщился.
— Она кое что стащила. Вернее, мне так показалось. Увидел у неё одну... вещь. Подумал, что она не могла достать её скажем так законно. Решил вернуть. Оказалось, ошибся. Вот и всё.
— Вещь, — повторил Блейз, отхлебнув. Его глаза блестели от нездорового интереса. — Какая такая вещь, что аж до потасовки в коридоре довела? Не иначе, фамильные драгоценности Малфоев у неё в кармане нашёл?
— Не твоё дело, что за вещь, — отрезал Драко, чувствуя, как история звучит всё более нелепо. — Просто ошибся.
— Ошибся, — Тео кивнул. — Понятно. Значит, не из-за того, что у тебя в последнее время крышу сносит потихоньку? Ну, знаешь, утренние истерики из-за дружеских шлепков, визиты к гриффиндорскому столу с деловым видом, а теперь вот... тёмные ниши. Весь день ты ходил, как призрак, сам на себя не похож. Снейп, кстати, тоже на тебя пялился, как на экспонат в музее. Что с тобой, Драко? Я понимаю дома у тебя сейчас полное дерьмо творится, ну так и у нас не райский сад, но мы не кидаемся на людей.— Его голос стал мягче, но от этого не менее серьезным. — Ты не в духе. Ты нервный. Ты... какой-то странный. Как будто в тебя вселились.
Последняя фраза прозвучала как шутка, но Драко почувствовал, как по спине пробегает холодная испарина. Он сделал ещё один глоток.
— Нахватался забот с этим кольцом от матери, с отчетами, — буркнул он, вращая на пальце матово-серый обруч. — Эта башня, эта... Грейнджер вечно дышит в спину своими правилами. С ней жить — ещё та пытка. Мозги выносит.
— Ага, «выносит», — подхватил Блейз, наливая себе вторую. — Так сильно выносит, что ты уже и забыл, как с друзьями разговаривать? Раньше ты хоть посмеивался, когда тебя доводили. А сейчас — сразу в оборону, как панцирный жук. Или у тебя, в этой башне, уже и чувства другие завелись? Может, тебе эта её нудная серьёзность нравится? Её морализаторство? Или, может, что пониже и погорячее? — Он похабно подмигнул.
— Заткни свою грязную пасть, Забини, — рыкнул Драко, и на этот раз в его голосе прозвучала искренняя, неконтролируемая злоба. Воспоминания о утонченом теле девушки в белье резко врезались в голову— Ты вообще представляешь, каково это — быть запертым с ней? Каждый её вздох, каждый её шаг, эти её вечные «по правилам», «не по правилам»... Она ненавидит всё, что связано со мной. Я ненавижу всё, что связано с ней. Это не жизнь, это каторга. И я срываюсь. Вот и весь секрет моего «странного» поведения. Доволен?