Часть 36 (2/2)

Кэйл вздохнул, ожидая, пока проекция воспроизведёт то, как он исправил сам себя, чтобы…

Если выражаться конкретнее, Чхве Хан использовал семейное искусство владения мечом Чхве, которое он видел в воспоминаниях Чхве Чжон Су, но при этом нашёл время, чтобы развить его ещё дальше.

…ткнуть пальцем в проекцию Ким Рок Су и посмотреть на Чжон Су с мрачным торжеством во взгляде. В ответ его недо-хён очень солидно и по-взрослому показал язык.

«Прекрасно, вот и поговорили», — хохотнул Суй Кхан, наблюдая за этим типичным взаимодействием.

Должно быть, в уме Чхве Чжон Су царил настоящий хаос. В конце концов, искусство фехтования Чхве Хана было слишком похоже на древнее искусство владения мечом, которое его семья развивала и совершенствовала на протяжении поколений, но при этом его вариант этого самого искусства был на шаг впереди.

Однако за время путешествия они так ни разу и не поговорили друг с другом.

«Что-то мне это напоминает», — почти усмехнулся Бикрокс, вспоминая, как двое Чхве вели себя на Центральных Равнинах и как долго они не могли поговорить и во всём разобраться. Рон не был настолько сдержанным, как его сын, поэтому совершенно открыто насмешливо хмыкнул, глядя на Чхве Хана.

— Как же всё непросто.

Как и упомянул Альберу, это действительно была сложная ситуация. Тем не менее…

— Я уверен, что они сами разберутся.

Это было так в стиле Кэйла — оставить их разборки на них самих и не вмешиваться, пока действительно не понадобится… Розалин улыбнулась, разглядывая совершенно безэмоциональное лицо Ким Рок Су, за которым крылась искренняя забота.

Кэйлу не стоило вмешиваться. По крайней мере, сначала. Им двоим стоит поболтать друг с другом по собственному желанию, без чужого участия. Кэйл мог бы помочь и облегчить им жизнь после этого, но всё же он надеялся, что они начнут всё самостоятельно.

Раздавшийся следом крик заставил его отвлечься от собственных мыслей.

— О! Ну наконец-то! — Хлопнул в ладоши бывший Ли Су Хёк, подаваясь вперёд. Рядом с ним встрепенулся Раон, тоже ждавший, когда же уже появится человек, появления которого с тщательно скрытым нетерпением ожидал Ким Рок Су.

— Ура! Хён! — Не удержался от участия в общей радости Чжон Су, одновременно радуясь и предстоящему появлению Ли Су Хёка, и возможности уйти от темы их с дядей взаимоотношений. Это смущало.

— Лидер! Мистер Ли Су Хёк здесь!

— Сэр, вы здесь?

Стена замка погрузилась в шум.

Переполох на стене вкупе с ярко полыхнувшим предвкушением Кэйла (которое, разумеется, опять никак не отразилось на его лице), заставил наблюдателей податься вперёд в желании увидеть того, про кого все вокруг так яростно кричали, кого приветствовали. Кэйл в записи тут же оторвал взгляд от Чжон Су и Чхве Хана и посмотрел туда, откуда доносились крики.

— Ха!

Его глаза почти сразу обнаружили смеющееся лицо. Этот человек стоял на стене замка и недоверчиво смотрел на Кэйла.

Это был Ли Су Хёк.

Суй Кхан распахнул глаза — не из-за того, что увидел свою потрёпанную проекцию, уставшую и выглядящую так, словно он вот-вот упадёт и уже не поднимется, а из-за вихря эмоций, передавшихся записью. Искренняя радость оглушала, волнение заставляло сердце биться чаще, а взгляд на собственные руки показал, что мандражная дрожь, которая так явно чувствовалась, на самом деле ему не принадлежала.

И все эти эмоции в таком закрытом Ким Рок Су вызвал именно он. Ли Су Хёк.

Суй Кхан отказывался сейчас обдумывать эту реакцию, пытаться понять, почему для него внезапно настолько много значит эта реакция — и это после того, как он на себе прочувствовал все эмоции Ким Рок Су от их с Чжон Су и командой смерти. Это было не так важно, как возможность прочувствовать это.

Уголки губ Кэйла слегка приподнялись.

Наконец-то они встретились!

Наблюдатели не сдержали улыбок — даже идеальный контроль Рона и Эрухабена приказал долго жить от натиска искреннего ликования. Это было похоже на то, как Кэйла переполяли эмоции при встрече с Чхве Чжон Су в том же испытании, и это в который раз подтвержало, насколько сильной была связь между этим трио.

Человек, появившийся перед их глазами, был уставшим и измученным, грязным, вымазанным медно-коричнеными разводами засохшей крови, но глаза его мерцали внимательностью и удивлением, когда он осматривал компанию, собравшуюся перед стенами его убежища. Молодой — моложе, чем на Центральных Равнинах и в записи о смерти первой команды, — но ни разу не наивнее или беспечнее.

Рон подался вперёд, готовясь ещё раз познакомиться с этим загадочным человеком, появившимся в их жизни неизвестно откуда и оказавшися близким их молодому господину. Познакомиться с ним таким, каким он был много лет назад, когда ещё не настолько хорошо знал Ким Рок Су, с тем, кому Ким Рок Су когда-то позволил узнать себя лучше, к кому он смог прикипеть настолько, что не смог до конца его отпустить после смерти.

В этот момент Альберу тихо пробормотал:

— Этот человек, кажется, и есть тот самый Ли Су Хёк, о котором ты говорил? — И, даже не дожидаясь ответа, прокомментировал. — Ммм. Его поведение кажется иным, чем то, что ты описывал…

Однако Кэйл не слушал Альберу.

Альберу притворно нахмурился и скрестил руки на груди, кидая на Кэйла оскорблённый взгляд — тот, разумеется, следил за их реакциями, а не за проекцией, поэтому ответил на хмурый взгляд Альберу молчанием и приподнятой бровью.

…Ладно, Альберу мог признать, что, окажись он сам в ситуации, если бы встретил бы кого-то очень важного и давно погибшего, тоже не стал бы обращать внимание на такие мелочи, как чужие по сути бессмысленные комментарии.

Он слишком отвлёкся, ведь именно в этот самый момент Ли Су Хёк указал на него рукой.

— Эй, ты!

И Ли Су Хёк с недоверчивым видом пятерней зачесал волосы назад.

— Хён, да ты в шоке! — Чхве Чжон Су наконец мог отыграться за неловкость, которую чувствовал из-за появления в проекции ничего не понимающего и сбитого с толку себя самого.

— Кто бы говорил, — легко отбил Су Хёк, продолжая разглядывать Ким Рок Су в проекции в попытке найти на его лице признаки испытываемых эмоций. Признаки того, что он чувствовал слишком много, настолько, что не мог спрятать всё за спокойным лицом и невыразительной мимикой — и находил.

Затем посмотрел на Альберу, на котором восседал Кэйл, а после и на монстров по обе стороны от него. Потом на людей.

Его глаза снова широко раскрылись.

Искры веселья пробились через общее ощущение взволнованности и радости, заставляя губы наблюдателей дёргаться в улыбках.

Чхве Хан ярко улыбнулся, так, что глаза превратились в полумесяцы, — он был действительно рад прочувствовать этот момент со стороны Кэйла и увидеть, насколько тот был счастлив в этот момент. Настолько, вероятно, насколько вообще можно быть счастливым, находясь в другом мире в испытании Бога Отчаяния.

— О, и вы тоже!

Его взгляд был направлен на Ли Чжин Джу, Ли Сын Вона, бабушку Ким, Пак Джин Тэ и Ли Чхоль Мина.

— Вот так сюрприз — увидеть под своими окнами целую толпу людей из убежища с другого конца Кореи, — Чжон Су обернулся к Суй Кхану, всё ещё выглядевшему слегка потерявшимся в своих эмоциях и ткнул его в щёку. — За тобой пришла армия спасённых тобой людей, хён, гордись!

Кэйл слегка усмехнулся:

— Не преувеличивай, до Сомёна не так далеко, чтобы это было другим концом Кореи.

Бывший Ли Су Хёк прекрасно понимал, зачем они завели пикировку и почему его то и дело задевают их руки — и был искренне за это благодарен. Его маленькие донсены стараются привлечь внимание к реальности, которая происходит прямо сейчас, к привычности их действий, чтобы заземлить его здесь и сейчас. В обычных ситуациях он сам был тем, кто привязывал их к реальности и поддерживал, но это работало и в обратную сторону, когда было нужно.

Может, виной всему был тот факт, что он сейчас находился в гормонально неустойчивом теле подростка, но эта ситуация и прохождение через эмоции Кэйла от встречи с ним самим потрясла сильнее, чем должно бы было быть. Но он был не один и у него были те, кто никогда не осудят и всегда поддержат, а значит — не страшно.

Два отвечавших за северные ворота человека подошли к Ли Су Хёку.

— Господин, вы знаете этих людей?

— Эй, Су Хёк. Ты знаешь этих… Эй! Эй! Что ты делаешь?!

Эрухабен приподнял бровь, видя, как Ли Су Хёк с абсолютно уверенным видом на измученном лице идёт к краю стены, явно собираясь прыгать.

«А ведь он — тот, у кого учился несчастный парень», — задумался Эрухабен и осознал, что, должно быть, в любой непонятной ситуации прыгать с возвышенностей Кэйла научил именно Ли Су Хёк. Преемственность на лицо.

Проигнорировав их, Ли Су Хёк спрыгнул со стены замка и приземлился снаружи. Затем быстро направился к Кэйлу.

— …Господин!

— Ты многому у него научился, да? — Эрухабен обернулся к Кэйлу и пронзил его пристальным взглядом, приподняв бровь в иронии.

Кэйл не успел ответить, когда вскинулся Чхве Чжон Су, ярко улыбнувшись:

— Конечно! Как мы можем не следовать сияющему примеру нашего хёна?

Суй Кхан прикрыл глаза рукой.

— Мы должны поддерживать традиции команды, — серьёзно кивнул Кэйл. — Если лидер группы идёт прыгать с крыши, мы тоже идём прыгать с крыши.

Эрухабен вздохнул и услышал тяжёлый вздох Рона — это был звук разочарования в человечестве вообще и их несчастном подопечном в частности. Суй Кхан сдавленно захихикал в ладони, прикрывающие лицо.

— Господи, Кэйл-а, Чжон Су-я… И где ваш командный дух, когда он действительно нужен?

Запись, замершая было из-за разговоров, напомнила о своём существовании паническими криками.

— Это может быть опасно! — Обеспокоенно закричали пользователи способностей, находящиеся за пределами северных ворот, но Ли Су Хёк вскинул руку.

— Всё в порядке!

Уверенность человека, идущего к монстрам и странной компании людей без каких-либо сомнений и даже без особого удивления ситуацией, была поразительна. До этого момента семья Кэйла знала Ли Су Хёка только как Суй Кхана — зверочеловека-ястреба, у которого особая связь с Кэйлом, построенная на общем неизвестном прошлом. Они видели его сейчас, насмешливого и драматичного, иногда серьёзного и вдумчивого, иногда ребячливого, но никогда не видели его как лидера, чьё имя гремело в апокалитическом мире символом надежды.

Рон смотрел и анализировал — небрежные, но идеально контролируемые и экономные движения, спокойствие на лице и то, как быстро он отошёл от удивления при виде Ким Рок Су и людей, которых он привёл. То, как ни в одной его черте, ни в одном движении не было опасения перед монстрами, стоящими клином перед воротами его убежища — всё это было странно связывать с молодым обликом Суй Кхана, но…

Они всё это уже видели. Видели в поведении молодого господина.

Возможно, теперь они смогут увидеть исток его умения руководить, исток всех навыков?

Затем уверенным шагом пошел туда, где стояли три огромных монстра. Однако его взгляд при этом был прикован не к этим чудовищам, а к людям.

И из них…

Он был сосредоточен на Кэйле, который стоял перед ними всеми.

И во взгляде, которым Ли Су Хёк сверлил Ким Рок Су, подходя ближе, не было ни грамма подозрения. В нём вообще невозможно было что-то прочитать — Розалин смотрела и просто не могла рассмотреть ни одной эмоции на этом спокойном лице. Спокойный, уверенный и совершенно нечитаемый.

Подойдя ближе, Ли Су Хёк заговорил:

— Эй, ты нормально питался?

Услышав этот вопрос, Кэйл чуть было не рассмеялся вслух.

Чхве Хан улыбнулся и рядом с ним Альберу почувствовал, как у него дёргается глаз. Ладно, он уже смирился, что в картине мира Кэйла беспокойство о чужом питании было главным признаком заботы о людях, но к тому, что эту схему, похоже, поддерживал не только он…

«Боже мой, да они даже вопросы друг другу при встрече задают одинаковые!» — Мысленно кричал Альберу, молча разглядывая проекцию. — «Причём вообще не сговариваясь!!»

Ли Су Хёк, должно быть, увидел его улыбку, потому что тоже начал улыбаться.

«Это такая локальная шутка?» — Внезапно осознала Розалин и оглянулась на диван Кэйла, встречая ставшую знакомой картину взаимных поддразниваний и тихих разговоров, которым с широко распахнутыми глазами внимал Раон. — «Похоже, да».

Но затем снова нахмурился.

— Почему ты так ужасно выглядишь? Почему ты так похудел?

Зрачки Ли Чхоль Мина сжались до размера булавочных головок. Он спрятался за спинами остальных прежде, чем кто-либо успел это заметить.

То, что они прекрасно рассмотрели, как бледнеет и пытается спрятаться подонок Ли Чхоль Мин, явно говорило, что его попытка спрятаться от всех провалилась. Даже если на него не смотрели Ким Рок Су и Ли Су Хёк, занятые друг другом, это не значило, что этого не увидел Чхве Хан, во взгляде которого мелькнула первородная тьма.

Возможно впервые Бикрокс настолько болел за этого бомжеватого придурка; Чхве Хан должен был совершить возмездие за то, что молодой господин так часто недоедал, за то, что его лишали и так небольшого пропитания.

Все взгляды были направлены на Кэйла и Ли Су Хёка.

Парень слез со спины Альберу и направился к Ли Су Хёку.

— Не думаю, что ты в том положении, чтобы говорить мне, что я ужасно выгляжу.

— Аргумент не засчитан, — широко улыбнулся бывший Ли Су Хёк. — Я, по крайней мере, не выгляжу как анорексик, которого можно сбить с ног дуновением ветра.

Кэйл в ответ тоже приподнял уголки губ — не из-за веселья от подколки, а из-за облегчения от того, что хён пришёл в себя, перестал потерянно пялиться в пустоту и наконец вновь начал привычно вставлять комментарии.

В ответ Ли Су Хёк начал улыбаться еще шире.

— О, да это действительно Ким Рок Су!

Раон, воодушевлённый чужим воодушевлением и искренней радостью, взвился под потолок и заметался туда-сюда, то подлетая ближе к своему человеку и его хёнам, то к дедушке Голди, то к Ким Рок Су и Ли Су Хёку.

Эрухабен по-доброму насмешливо усмехнулся, разглядывая энергичного ребёнка, совершающего больше движений в минуту, чем казалось физически возможным. Не зря он был великим и могучим драконом — у драконов не могло быть таких ограничений, как невозможность летать быстрее, чем могут выдержать их крылья.

Он начал двигаться ещё быстрее.

Глядя на Ли Су Хёка, Кэйл вдруг вспомнил, как, думая об этом времени, этот человек сказал ему в будущем:

Проекция замедлилась, когда в голове Кэйла замелькали воспоминания, почти привычно открывая отдельное окно для новой картинки. Их встретило лицо Ли Су Хёка, пронизанное открытостью и искренностью, нескрываемой усталостью. Мягкость в сведённых к переносице приподнятых бровях и опущенных уголках губ, уязвимость в срывающемся на вдохах голосе — это явно был момент личный, то, что показывают только самым близким, и о чём никогда не узнает общественность.

Это была открыто демонстрируемая слабость несгибаемого человека, того, кем восхищаются, перед теми, кому он безоговорочно доверяет. Не спрятанные за напускной весёлостью и бравадой эмоции поражали своей искренней усталостью.

«Был момент, когда я очень устал. А ты бы не устал? Теперь… я упорядочил все свои мысли. Тогда… Видишь ли, тогда… Я был ещё молод и не являлся великим человеком или кем-то там ещё. Я устал. Это было сложно».

И это было правдой.

Комната затихла, переживая момент открытости Ли Су Хёка, которой никто из них не должен был увидеть. Взгляд Суй Кхана, настороженного незапланированной уязвимостью, смягчился, когда он почувствовал прикосновение к тыльной стороне ладони. Это Кэйл одним прикосновением напоминал, что они с Чжон Су рядом, что он в безопасности. И даже если на самом деле это не было нужно — они все знали, на что идут, и знали, что их тайны и сокровенные мысли будут показаны, — Суй Кхан был благодарен за поддержку.

Его боевое снаряжение оказалось залито кровью монстров, лицо выглядело осунувшимся и болезненным. И хотя выражение на этом лице было радостным, проступавшая там усталость была слишком очевидна.

В отличие от будущего лидера, нынешнему Ли Су Хёку было тяжело и утомительно сражаться с монстрами и спасать людей. И Ким Рок Су, ещё один руководитель из будущего, прекрасно мог это видеть.

Это понимание не только отражалось чувством, переданным записью, но и тем, что все они видели раз за разом. Как Кэйл спасал, спасал и спасал, работал, разрушал, взрывал, заключал сделки и всё это с виду спокойно и почти играючи. Главное — с виду. Потому что все они видели, как он зашивался в бесконечных делах, не спал сутками, забывал про еду, кашлял кровью и впадал в кому на недели — даже если Кэйл этого не показывал, даже если он давно привык к такому темпу, смирился и научился с этим жить, они знали, что ему тяжело. И эта его мечта о безделье только подтвержала его измученность от тяжести, которую он нёс с отработанной эффективностью.

Что это, если не то же самое, что делал, судя по записи, Ли Су Хёк? Что это, если не то, чему он научился у своего лидера группы, перенял вместе с должностью, которой никогда не хотел?

Рон чувствовал, как тяжёлая хмурость прорывает его спокойный фасад, но ничего не мог с этим поделать, пока вспоминал бесконечные шрамы, выглядывавшие из-под одежды Ким Рок Су, когда они смотрели на разговор двух переселенцев. Кэйл точно знал, что чувствовал Ли Су Хёк. Потому что сам был таким же.

— …Ты выглядишь действительно дерьмово.

Ли Су Хёк остановился и осмотрел сам себя.

Чжон Су ухмыльнулся, пытаясь разрядить атмосферу, и намеренно громко восхитился:

— Ну красавец! Если бы у раннего апокалипсиса была мода, ты был бы её главным лицом!

С удовлетворением Чжон Су заметил, как с чужих лиц немного сошло выражение повышенной серьёзности. Прекрасно.

Лёгкий разговор, полный поддразниваний, между Ли Су Хёком и Ким Рок Су в проекции, тоже очень помог снизить градус напряжения.

— Что ж… — затем он снова улыбнулся. — Но даже так я выгляжу круто!

— Круто, как моя задница, — фыркнул в ответ Кэйл.

Раон, налетавшийся и успевший испытать слишком много разнонаправленных эмоций за такой короткий промежуток времени, расплылся по плечам дедушки Голди. Его деятельная натура требовала хотя бы такого небольшого изменения обстановки.

Ли Су Хёк некоторое время молча наблюдал за ним, прежде чем снова начать говорить.

— Похоже, ты немного подрос с тех пор, как мы виделись?

Розалин смотрела на эту небрежную манеру общения, на подколки в каждой фразе от двух уставших до измученности людей, и не могла удержаться от лёгкой улыбки. Их динамика общения была прекрасной, даже когда Ли Су Хёк был человеком из прошлого, когда ему не хватало опыта и знания того, что пережил вместе с ним Ким Рок Су в будущем. Вся эта ситуация была такой сюрреалистичной… И всё же невероятно тёплой.

— Я вырос хренову тучу времени назад, — небрежно ответил Кэйл и протянул руку.

Первое приветствие за долгое время.

Для приветствия, которое не было бы слишком неловким, это казалось лучшим вариантом.

— Боже, Кэйл-а, Рок Су-я, серьёзно? — Суй Кхан смотрел на Кэйла с искренним весельем, совершенно не удивлённый выбором в качестве приветствия чёртового рукопожатия.

— Серьёзно, — уверенно кивнул Чжон Су со смехом во взгляде.

Кэйл закатил глаза, зная, что проекция покажет им дальше.

Ли Су Хёк посмотрел на протянутую для рукопожатия руку, прежде чем рассмеяться.

— Ах ты говнюк, рукопожатие, серьёзно?

Альберу улыбнулся и откинулся на спинку дивана, слыша, как рядом продолжают смеяться Суй Кхан и Чхве Чжон Су. Он помнил, как наблюдал за этим приветствием, как был удивлён поведением Ли Су Хёка и их с Ким Рок Су динамикой, тем, как они беззлобно препирались и подначивали друг друга, но при этом доверяли — и это при том, что этот Ли Су Хёк ничего не знал и ещё не пережил всего того, что в итоге свяжет их с Рок Су.

Они действительно были родственными душами, да? Связанными так, что даже смерть не смогла их разлучить, что даже после смерти Ли Су Хёка и Чхве Чжон Су все трое стремились друг к другу? Альберу не мог не задумываться об этом, с каждым ответом на вопрос узнавая об этом трио всё больше.

Затем раскрыл руки для объятий и быстро подошёл к Кэйлу.

Объятие получилось крепким.

— Вот, Кэйл-а, как нужно здороваться, запоминай, — с интонацией великого умудрённого опытом наставника проговорил Суй Кхан.

Розалин, прекрасно слышавшая эти слова, молчаливо согласилась, чувствуя твёрдое и непоколебимое тепло объятий Ли Су Хёка. На самом деле, она была бы не против, если бы и её так обнимали — всеобъемлюще, уверенно, привязывая к реальности. Приятно.

— Слишком давно не виделись. Очень рад, что ты здесь, Рок Су.

Хлоп-хлоп!

Грубая рука сначала похлопала Кэйла по спине, а затем взъерошила его волосы.

Раон растёкся по плечам Эрухабена, когда запись передала объятия и похлопывания — это было очень похоже на то, из-за чего Раон так любил сидеть на коленях Кэйла. Его человек не был фанатом объятий и вообще физического контакта, но с ним и его старшими братом и сестрой он смягчался и позволял себе твёрдое тепло объятий.

— Я очень беспокоился о людях в убежище.

Двадцатичетырёхчасовая битва.

Ли Су Хёк, переживший ту битву здесь, в Пусане, вероятно, всё это время думал о своём первом центральном убежище.

«Конечно, думал», — мысленно ответил на размышления Кэйла Суй Кхан. — «Как я мог об этом не думать?»

Он помнил, как давил в себе ужас каждый раз, когда опять и опять повышался уровень монстров, и как ему пришлось в одиночку справляться с панической атакой, когда до них дошла информация, что монстры, похоже, атакуют везде, а не только в соседних убежищах их района. Потому что он мог что-то контролировать, мог помочь и защитить только здесь, в Пусане. А то убежище, в котором он оставил Ким Рок Су, населённое всеми, кого он спас… Оно оставалось почти беззащитным, ведь их команды пользователей боевых способностей хватало только для поиска пропитания. Поэтому Ли Су Хёку, тогда молодому и не так хорошо умевшему справляться со всем окружившим их дерьмом, было страшно. Очень страшно.

Он продолжал гладить человека, которого когда-то спас, со странным выражением в глазах.

— Такое облегчение. Я рад, что ты ещё жив. — Облегчение отразилось в его глазах.

После всех смертей, которые Кэйл озвучивал на каждом шагу с самого начала этой записи, слова Ли Су Хёка обретали больший вес. Осознание, что Су Хёк здесь действительно не мог знать, что убежище, которое он отдал Пак Джин Тэ, устоит, что Ким Рок Су и остальные смогут выжить, что связи между убежищами просто не было…

Рон представлял, насколько это сложно, из собственного опыта. Когда поместье Моланов было захвачено и они с сыном бежали, Рон какое-то время безуспешно пытался связаться с выжившими, верил, что невозможно было убить всех сразу, что кто-то должен был спастись… Но связаться не получилось. Ему пришлось смириться, что они с сыном последние из семьи Молан, что больше никого не осталось, а если кто-то и выжил — они залегли на дно и не выйдут на связь, нет смысла пытаться.

— Спасибо, — тихо продолжил говорить Ли Су Хёк. — Спасибо за то, что ты жив, Рок Су.

Эти слова давили своей тяжестью и искренностью сильнее, чем фантомные руки, держащие в объятиях. Чжон Су непривычно мягко улыбнулся и ткнул Суй Кхана в щёку — не для чего-то, а просто потому что.

В тот момент, когда он услышал эти слова…

Кэйл посмотрел на человека, который спас ему жизнь и стал его наставником и семьей. Человека, которого увидел впервые за очень долгое время. И подумал.

Привязанность, так и сквозившая во всех эмоциях и мыслях Кэйла, оглушала почти настолько же, насколько раньше оглушила головокружительная радость при виде Чхве Чжон Су. Эти трое действительно друг друга стоили, и отрицать их связь было невозможно (не то чтобы кто-то из них, семьи Кэйла, вообще пытался).

«Ли Су Хёк по-прежнему такой Ли Су Хёк»

Вот что пришло ему в голову.