Часть 13 (1/2)
Однако Кэйлу было плевать на убывающее время.
Альберу, который смотрел на него, начал говорить.
— Ты планируешь победить Белую звезду с подавляющей силой?
— Да, Ваше Высочество.
Теперь, зная контекст, слова о подавляющей силе казались не то насмешкой, не то издёвкой. Сила, полученная слишком поздно, чтобы изменить прошлое – Чхве Хану такие обстоятельства виделись абсолютно трагичными, и он был на грани от того, чтобы сморщиться в неком подобии на печаль, если бы не факт того, что Кэйл-ним и им желал долгой жизни, и за их безопасность тоже радел. Удивительно, что он вновь нашёл в себе силы на привязанность к людям, если вспоминать те недавние ошеломляющие ощущения потери. Видя в этом признак небывалой силы, Чхве Хан не морщился, а едва заметно улыбался стойкости друга его племянника.
Альберу же, теперь зная контекст, полностью переосмысливал события того дня. Мягкие и тёплые крылья Суй Кхана, клонившие в сон случайным соприкосновением, любому мыслительному процессу вполне успешно мешали.
Лицо Кэйла было совершено бледным, однако его глаза были более сосредоточёнными и живыми, чем когда-либо прежде. Затем последовал короткий, но уверенный ответ.
Альберу кивнул.
— Тогда всё замечательно.
– Как же у вас всё просто, – разрядила обстановку озорным тоном Розалин. – Вам бы в дипломаты с такими навыками переговоров, молодой мастер.
Бикрокс хмыкнул, внутренне соглашаясь с мнением магессы. На самом деле, из молодого господина действительно получился бы хороший дипломат, учитывая его прошлый управленческий опыт и то, как он показал себя перед аристократией в период войны. Привлекало к себе внимание и количество нажитых союзников не только на двух континентах, но и в совсем других мирах – человек, способный на подобное, не может не быть хорош в переговорах.
– Не хочешь снова окунуться с головой в политику, донсен? – Шаловливо поигрывал бровями Чхве Чжон Су, за что получил полный ужаса и затаённой ненависти взгляд от Кэйл-а. – Ты всегда был и останешься бесподобен в этом.
– Остановись, – по телу Кэйла прошла та же дрожь, что и от улыбок Рона, – я не хочу вспоминать этот ужас.
Суй Кхан покивал с видом ценителя, вспоминающего самое отвратительное, что он видел в своей жизни и профессиональной карьере.
– От переговоров с ними либо деградируешь, либо разочаровываешься в человечестве, – теперь уже Кэйл, Альберу и Розалин синхронно кивнули.
– А я говорил просто подослать к ним кого-то из наших, – с напускным недовольством скрестил руки на груди Чхве Чжон Су, – чик – и никаких проблем! Но нет, лидер группы, нам же очень нужен добрый образ в мире, где выжили одни только убийцы.
Под конец речи уже и сам Чхве Чжон Су улыбался, не обращая внимания на заинтересованные взгляды тех, кто подобное действо видит впервые. Он не столько видел, сколько ощущал затылком закат глаз Рок Су-я и спокойное довольство Су Хёка.
– Если устранить плохого лидера, – в который раз сказал Суй Кхан, – на его место придёт худший. Эффективнее установить контроль над одним, вместо того, чтобы постоянно сталкиваться с новыми проблемами.
Корейцы перебрасывались фразами взад вперёд, наизусть зная фразы друг друга, уже привыкшие к этой дискуссии. Что-то, что никогда не было животрепещущей темой, а всегда было обсуждением ради обсуждения и спором ради спора. Способ отвлечься и неважное развлечение, к которому, однако, внимательно прислушивались все присутствующие, впитывая в себя логику людей апокалипсиса и уважая практичность.
Кэйл не обратил особого внимания на это замечание и направился обратно к креслу, на котором сидел.
(Человек, ты вроде в порядке, но поторопись и съешь один из яблочных пирогов в корзине! Ты не можешь потерять сознание! Иначе я всё расскажу дедушке Рону, дедушке Голди, Чхве Хану, Бикроксу и хорошей девочке Мэри!)
Чхве Чжон Су огромным усилием воли сдержал усиленные восклицания, увидев заведомо невпечатлённый взгляд Кэйла в свою сторону. Раон, может, и проснулся, но вряд ли оценил бы атаку ультразвуком. Альберу и Чхве Хан на пару забавлялись этому бесценному взаимодействию, а Рон с интересом наблюдал, получая некоторое представление о взаимодействии апокалипсисной троицы.
Он почти рассмеялся, услышав голос Раона в своём сознании.
Затем он услышал и голос Альберу.
— Так как же ты собираешься победить Белую звезду с пода—
Однако Альберу не удалось закончить свой вопрос.
Его рука быстро вытянулась вперёд.
Причиной тому был внезапно оступившийся Кэйл.
Кэйл в проекции, бледный и уже не внушавший доверия в вопросе физического состояния, пошатнулся, и запись отдалась в каждом неожиданной слабостью и чувством, что внутри что-то оборвалось, пустотной червоточиной сковало внутренности. Альберу притянул к себе настоящего Кэйла, живо помня ощущения переживаний за него тогда и не желая выпускать из рук. Рон напрягся от такой внезапной и неясной даже самому Кэйлу реакции, а Бикрокс слегка застыл от неясных ощущений. Розалин тем временем морально подготовилась колдовать над компрессами, мимолётно переглянувшись и обменявшись кивками с Эрухабеном.
— Молодой мастер Кэйл!
— Молодой мастер-ним!
Люди, которые с беспокойством смотрели на него, вскочили.
Проекция пришла в движение, комната мгновенно наполнилась волнением и суетой. Розалин, Альберу и Раон из записи среагировали одновременно, направившись на выручку своему молодому мастеру, чем вызвали улыбку на лицах Эрухабена, Рона и корейского дуо. Пускай и от плохой жизни, постоянных опасностей, неисчезающего напряжения и буквальной войны эта реакция была такой быстрой, она всё же оказалась не бесполезной и чем-то помогла Кэйлу, что не могло не радовать. Да, с некоторым нервозом и психозом, но все трое не дали молодому господину упасть.
Чхве Хан улыбнулся слишком пространной и тяжёлой мысли для чего-то такого неприятного и необычного, как почти падение того, кто казался идеальным:
«Даже что-то такое сломанное способно на что-то хорошее».
Возможно, это был добрый знак для них всех – видеть так глубоко в суть и так удачно отвлекать себя от записи и очередных переживаний о Кэйле.
(Человек!)
Раон быстро бросился к Кэйлу и головой поддержал его падающее тело. Он также протянул две передние лапы, чтобы помочь Кэйлу опереться на верхнюю часть тела.
— Эй! Ты!
Потрясённый Альберу схватил падающего Кэйла за руку.
В то же время Альберу видел, как красная мана быстро окружает рыжеволосого. Это была мана Розалин.
Она оперативно отправила ману, чтобы поддержать Кэйла.
Запись передала и крайнее непонимание, и все эти прикосновения, инородные и неожиданные, совершенно странные после долгих ощущений апокалипсиса и непрекращающейся битвы. Чхве Чжон Су с удовольствием отметил, что, несмотря на внешнюю неприкосновенность Рок Су, его новые сокомандники в любой момент готовы ему помочь.
— Чёрт возьми.
Вздох проекционного Кэйла все почувствовали на самом глубоком уровне из-за накатившего истощения и очередного нераспутываемого клубка эмоций, несформировавшихся чувств и ощущений. После этого опыта проживания его восприятия мира, воспоминаний прошлого и отношения к настоящему стали понятны и равнодушные взгляды, и удавье спокойствие, и почти безразличный взгляд на возможность собственных страданий.
Эрухабен, однако, погрузился в ещё большие раздумья, получив ответы на некоторые вопросы.
Что говорит о всех них и о нём конкретно то, что потребовалось «пожить» в шкуре Кэйла, чтобы хоть сколько-то его понять?
Бормотание Кэйла заставило Тейлора и Кейдж, которые в спешке подбежали к нему, и Альберу, который поддерживал его, посмотреть на него со странными взглядами.
Кэйл выглядел потрясённым.
(Человек! Почему у тебя такое выражение лица, когда ты чуть не упал? Ты действительно слабый и глупый человек!)
Раон вновь, уже почти привычно, прошептал свои извинения, сразу же получив прощение за то, на что и не обижались, нежным похлопыванием руки по голове. Рон за этой сценой наблюдал с некоторой горечью: возможно, и ему стоило бы извиняться за все свои необдуманные слова, а не за один лишь случай.
Наблюдая, как на самом деле много смысла и отдачи в словах Кэйла, каждый задумался о том, чтобы начать оценивать и осознавать силу своих собственных слов. Разговаривая лишь для того, чтобы заполнить тишину или комментируя что-то лишь из эмоций или красного словца ради, как оказалось, они лишь делали себе медвежью услугу – Альберу, Эрухабен и Рон теперь перебирали в памяти все случаи, когда говорили не всерьёз, и с каждой минутой мрачнели.
Пришла пора не указывать на, как оказалось, полностью осознанные просчёты Кэйла, а следить за собой.
Увидев, что красная мана Розалин окружает Кэйла, Раон медленно отодвинул свою круглую голову и пухлые передние лапы от поддержки Кейла, и начал ворчать.
Верхняя часть тела Кэйла изогнулась вперёд, и он чуть не упал, так что только Раон видел его потрясённое выражение.
«Что за?»
Кэйл был сбит с толку.
Внезапно накатившая слабость сбила с ног всех, даже несмотря на то, что никто и не стоял. Как будто случилось что-то странное, давно забытое и инородное, почти недопустимое. Чхве Чжон Су поморщился от ощущений слабости и абсолютного непонимания, не посещавших его с момента апокалипсиса.
«Да уж, слабоватое тебе досталось тело, Рок Су-я».
«Что со мной происходит?»
Он не мог понять, почему его тело внезапно лишилось сил.
Зато Суй Кхан мог сделать это без проблем после стольких лет жизни с Ким Рок Су – также он знал и то, что сейчас не лучший момент для этих обсуждений. Осознание своих эмоций происходит не за один разговор, и ежедневную квоту для поколебания позиции Кэйла бывший лидер группы уже выполнил, поэтому все мысли и разговоры он отложил на потом. Чёрные крылья распластались по полу, местами накрыв Раона, Рок Су-я, Альберу и Чжон Су-я, но это было не плохо: лишних возможностей заземления, особенно в такой ситуации, не бывает.
Кэйл лишь улыбнулся лезущим в лицо перьям, слегка закатив глаза на долю секунды, а Альберу с удивлением, но спокойствием зарылся пальцами в пух.
Он не использовал ни свои Древние силы, ни свои способности.
Голова у него не кружилась, и тело не раскалилось от сильной лихорадки.
Он также не чувствовал, что его сейчас вырвет.
«Но почему в моём теле нет сил?»
Чхве Хан беззвучно вздохнул, когда эти страшные мысли, слишком похожие на принадлежащие ему самому при выходе из Леса Тьмы, мелькнули в голове, записанные. Оценивать себя на предмет ослаблений, никогда не думая о боли травм, и смотреть на своё состояние лишь с точки зрения «ранен – не ранен» настолько же практично, насколько печально. Неудивительно, что Кэйл-ним, человек апокалипсиса, тяжёлого детства и неумения работать с эмоциями, рассуждал лишь о своём физическом (не)благополучии и даже не подумал об эмоциональной отдаче после такой информации.
Чхве Хан переглянулся с тоже весьма печальным Чхве Чжон Су, эмпатом, и в очередной раз проникся уважением к своему племяннику, чувствуя то же самое в ответ.
Кэйл проследил за мягким движением красной маны, когда та медленно переместила его на диван.
Он наконец-то смог увидеть остальных, когда мана подняла его верхнюю часть тела. Когда их взгляды встретились, Альберу прямо прокомментировал.
— Я знал, что так и будет. Ты был сам на себя не похож.
Всем привычное цыканье Альберу привнесло некое подобие нормальности в ситуацию, и Розалин чуть сползла вниз по дивану в попытках не вспоминать те моменты, свидетелям которых она была лично: и дрожащие зрачки молодого мастера, и его почти обморок, и бледность кожи... Магесса попыталась переключить внимание на что-то кроме воспоминаний и с одобрением кивнула Альберу за осмотрительность, в очередной раз немо благодаря.
Все выглядели так, словно ожидали, что Кэйл потеряет сознание. Он знал, что у Раона, скорее всего, было такое же выражение лица, хотя он и не мог его видеть.
— Но я в порядке.
– Такой себе, – необдуманно начал Эрухабен, но быстро заткнулся из-за пронёсшихся в голове воспоминаний последних просмотров, – ...впрочем, неважно.
Суй Кхан кивнул, признавая действия Эрухабена. Приятно было видеть, что зрители постепенно учились на своих ошибках и теперь знали, когда лучше промолчать.
Услышав комментарий Кэйла, Альберу повернулся к Розалин, и та улыбнулась в ответ.
— Ты сводишь меня с ума.
Кэйл вздрогнул.
Чхве Чжон Су не то хохотнул, не то фыркнул. Вопросительный взгляд бывшего лидера группы заставил его объясниться:
– Что-то мне подсказывает, что эта фраза станет легендарной.
Альберу в тот же момент подтянул колени к себе и уронил голову на них, не в силах держать себя в руках от таких комментариев. Похоже, теперь уже не один Кэйл его будет с ума сводить.
Альберу было всё равно, и он указал на кровать.
— Положите его туда. Диван не очень удобный.
— Как пожелаете, Ваше Высочество.
Розалин убрала руку, и красная мана уложила Кэйла на кровать.
– Рок Су-я, Рок Су-я, – Чхве Чжон Су, приговаривая, тормошил Кэйла, пока наконец не получил признаки отсутствия игнорирования. – Хорошо спится на королевской кровати?
Кэйл кивнул с самым серьёзным и удовлетворённым видом, который у него только мог быть, и вдруг задумался. Альберу хотел было вознести молитву кому-то из команды Кэйла в надежде на то, что этого недобездельника отговорят от хищения королевского имущества, но тут же осознал свою ошибку: каждый здесь поддержит не его, а Кэйла. Суй Кхан, уловив ход мыслей своего донсена, лукаво ухмыльнулся Альберу, чем только сильнее погрузил его в отчаяние.
Эрухабен, с другой стороны, обрадовался тому, что в своё время Кэйл не выкрал его позолоченную кровать.
Кэйл лежал и смотрел в потолок.
«Да что со мной такое?»
Чувства Кэйла, хоть и запутанные, при желании всё же можно бы как-то охарактеризовать, и осознание того, насколько молодой господин не умел с ними работать, заставило Рона скривиться. Оно и не удивительно: каждый раз, когда запись вырывалась из-под контроля, её с усердием и знанием дела откидывали как можно дальше, игнорировали и всеми силами забывали о её существовании. Кэйл не позволял и не позволяет себе размышлять о произошедшем, оно и понятно в контексте апокалипсиса, но категорический отказ от собственных чувств в угоду рационализации... Рон давно усвоил, насколько конкретно эта дорожка кривая. Эти Суй Кхан и Чхве Чжон Су, старые друзья молодого господина, знали его куда лучше и за пару месяцев и несколько разговоров оказали лучшее влияние, чем оба континента за более чем два года. Это знание и радует тем, что Кэйлу окажут помощь, и печалит тем, насколько никто на самом деле не пытался вникать.
Рон слегка мотнул головой, откладывая эти мысли на потом, когда не будет неотложных дел. Бикрокс рядом возился со своими перчатками, и Рон, распознав его беспокойство, посмотрел на сына с немым обещанием скорейшего обсуждения происходящего.
Плечи Бикрокса мгновенно опустились, да и самому Рону вмиг стало легче.
В этот момент он услышал два голоса.
— Посмотри, какой ты бледный. Что испугало могучего Кэйла Хенитьюза?
Одним из них был Альберу.
{Похоже, твоё тело на мгновение затряслось от страха и ужаса}.
Другой принадлежал Супер Камню.
И снова голос древней силы – к этому теперь почти привыкли. К концепции страха и ужаса у Кэйла, однако, нет. На данный момент, конечно, стоило бы: Кэйл предстал перед ними совершенно уязвлённым образом, открытым и доступным с совершенно новой точки зрения, и это не то, что можно счесть за должное. Он не идеален, не непогрешим, не безразличен, и всё же так странно чувствовать такие насыщенные эмоции, видеть бледное и напуганное лицо проекции, слышать сбивчивое дыхание, ощущать дрожь не своих рук... Розалин всё это было чуждо, да и с молодым господином она пересекалась теперь не так часто, как остальные, но записи вызывали и уважение, и смутную печаль.
Спустя столько откровений казалось откровенно бессовестным всё ещё наблюдать за Кэйлом. Розалин бы и сама вызывалась под это заклинание, но какие у неё могли быть секреты?
Услышав их комментарии, Кэйл был потрясён ещё больше.
«Я чего-то испугался? Правда? Я неосознанно отреагировал из-за страха?»
Он не мог в это поверить.
Будь причиной гнев, он бы принял это, но он совсем не боялся.
– Знаешь, Рок Су-я, ты всё ещё можешь и будешь испытывать эмоции, что бы ни говорили люди.
В ответ на реплику Суй Кхана ничего не прозвучало – Кэйл, задумавшись, не знал, как реагировать, и надо ли это вообще.
Но Кэйлу ничего не оставалось, кроме как смириться со своим теперешним состоянием, подняв руку и приложил её ко лбу.
Его рука слегка дрожала, а лоб покрылся испариной.
Неудивительно, что люди говорили, что он был напуган.
«Но чего я боюсь?»
Чхве Чжон Су нахмурился – ему вообще не нравилась эта тема и эта запись. Факт того, что Бог Смерти за его спиной проворачивает какие-то дела с Рок Су, тем более такие напоминающие шантаж, не приводил в восторг. Ему и мир не нравился, и его сделка – залезать в чужие головы как минимум некрасиво, но, как говорится, на войне все средства хороши, а моралисты долго не живут. Именно поэтому Чхве Чжон Су не побрезгует перенебречь моралью, когда вновь встретит некоего несостоявшегося в плане адекватности божка.
Розалин, видя то, как быстро мрачнеет Чхве Чжон Су и каким неуловимо недовольным оставался Суй Кхан, мысленно зареклась спрашивать Кэйла о чём-то серьёзном на время этой сделки.
Кэйлу не нужно было долго думать, чтобы вспомнить записи прошлого, которые он видел, когда всё вокруг стало чёрным.
Он недоверчиво усмехнулся.
(Человек! Почему ты смеёшься? Что-то определённо странное! Сейчас не время смеяться! Человек, ты выглядишь так, будто находишься в критическом состоянии! Ты смеёшься, когда тебе больно! Ты не можешь тоже сойти с ума!)
Услышав слова Раона, Кэйл растерялся.
Многие вздрогнули от громкости, а Эрухабен мысленно вздохнул от настойчивости ребёнка. Сам Раон недовольно повёл крылом, смущённый своим поведением и недоверием к состоянию своего человека – прошлый он оказался почему-то глупым, хотя в моменте казалось, что Раон всё делал правильно. Решение спросить об этом принца печенья оказалось выигрышным: он использовал свою магию на четверть тёмного эльфа, чтобы ответить напрямую Раону. Как оказалось, видеть свои прошлые ошибки – показатель прогресса.
Раон потянулся, приободрившись, и растёкся на коленях своего человека, радостный.
Этот шестилетний чёрный дракон действительно умел заставить его растеряться. Однако это помогло Кэйлу успокоиться. Вскоре его тело вернулось в нормальное состояние.
– Я рад, что помог тебе прийти в себя, человек!
Кэйл лишь слегка улыбнулся с тихими словами:
– Ты всегда спасаешь меня, Раон.
И ведь действительно, так и было: дракон помогал человеку даже чаще, чем человек – дракону. Взаимная привязанность и симбиоз в битвах, безоговорочное доверие и уважение на необычном для отношений ребёнок-взрослый уровне стали причинами того, как хорошо ладили Кэйл и Раон. Одного теперь сложно было представить без другого, настолько неразлучными они стали спустя годы.
Эрухабен снова мысленно удивился тому, как хорошо Раон сдружился с Кэйлом. Или, может, наоборот? Здесь действительно не поймёшь, кто кого взял измором.
В этот момент Кэйл услышал, как кто-то осторожно окликнул его.
Далее последовал небольшой диалог с необычно для самой себя деликатной и волнующейся Кейдж: вопросы о записке и её смысле были будто сняты с языков зрителей, а всеобщее недоумение полностью совпало с недоумением Кейдж. Жрицу Бога Смерти мгновенно приняли за свою и мысленно поблагодарили за выведывание информации из Кэйла. Проекционному молодому господину явно стало лучше, и, судя по ощущениям записи, оставалось совсем немного до объяснения.
«Ну, Бог Смерти никогда не просил держать это в секрете. Думаю, я могу рассказать им часть, не раскрывая важных сведений?»
– Чтобы Рок Су-я и хотел поделиться не необходимой информацией? – Суй Кхан по-птичьи присвистнул. – Да вы выиграли эту жизнь, господа!
– Абсолютно, – закивал Чхве Чжон Су с важным видом, – остальным-то он никогда не раскрывал больше необходимого.
Комната погрузилась в молчание. Последние несколько записей только заставляли их сомневаться в собственной состоятельности и ценности как друзей, вспоминать и осознавать ошибки, думать о том, как стать лучше, но знание того, что Кэйл ценит их даже такими, даже сейчас, хотя и не было новым, оказалось очень важным и в какой-то мере неожиданным. Альберу встрепенулся, выпрямившись, Чхве Хан ощутимо расслабился и слился с диваном, а Моланы с едва ощутимым удивлением на лицах прекратили беседовать между собой.
Эрухабен вскинул брови, но не скептично, как обычно делал, а с приятным удивлением.
Там действительно говорилось, что бумага сгорит, если он покажет её другим, но это не означало, что он не может рассказать им о содержании, пока не показывает саму бумагу.
Кэйл посмотрел на остальных.
Он видел обеспокоенное выражение в глазах всех, кто его окружал.
«Приятно знать, что он осознаёт то, как заставляет нас волноваться», – по инерции подумал Альберу, а после действительно задумался. – «Он, однако, привык жить так, что беспокойство окружающих не имело смысла – всё равно приходилось рисковать, так как нигде не было безопасно. Это даже не слишком отличается от нынешнего положения дел».
Вспомнилась и продуманность всех планов Кэйла, их жизненная необходимость и малозаменимость. Спустя минут пять размышлений Альберу оказался рад, что не высказал своё «фи» в сиюминутном порыве.
Они, скорее всего, будут волноваться ещё больше, если он всё скроет. Вот почему Кэйл решил быть честным хотя бы отчасти.
– Правильно, самый правдоподобный способ соврать – сказать правду, – мысли Чхве Чжон Су как были плохо сформулированными девять лет назад, так такими и остались, не лишившись и своего действительно стоящего смысла.
Бикрокс на диване лишь одобрил этот подход – из раза в раз работает железобетонно, если правильно подать.
«Для начала, я не могу рассказать им о своих отношениях с Чхве Чжон Гоном, Чхве Чжон Су и Чхве Ханом. Я также не могу говорить о Ким Рок Су и не могу рассказать им о том, что мне нужно будет принять решение в будущем».
Круг тем для разговора, касающихся записки, но без очевидной лжи, резко сузился после такой простой логической цепочки. Действительно, а что же тогда говорить? В очередной раз подтвердилось количество смысла за, казалось бы, самыми странными и непонятными фразами и действиями Кэйла.
Вынув пару разных шокирующих подробностей, Кэйл небрежно прокомментировал один из немногих оставшихся фрагментов информации.
— Он сказал, что я должен был умереть.
В этот момент в комнате воцарилась тишина.
Все в проекции замерли, как и все смотрящие, но по совершенно другим причинам. Проекционных людей и нелюдей перегрузили шок и вопросы, а зрители наконец осознали некоторые вещи.
Кэйл вспомнил часть того, что сказал ему Бог Смерти.
[Ким Рок Су, это ты должен был умереть.]
«Мм, да. Наверное, это наименее шокирующая вещь, которую можно им сказать».
Запись погасла, подойдя к своему логическому завершению. Перед Розалин появилось привычное окно заклинания наподобие «Удовлетворены ли вы ответом на вопрос?», в котором она без раздумий выбрала утвердительный ответ.
Альберу встал с пола, принявшего обыкновенный вид, и потянулся, хрустя позвоночником. Чхве Чжон Су также поднялся, устав сидеть, а Суй Кхан, дорвавшись до власти, чуть взлетел и приземлился на подлокотник кресла-качалки. Эрухабен разминал затёкшую шею, Розалин массировала плечи, Рон потирал виски – все постепенно отходили от записи, переключившись на столь важную после долгого сидения физическую активность. Перестать чувствовать на себе последствия записи оказалось невероятно приятно, и Чхве Хан на радостях даже принялся разминаться. Бикрокс напротив не желал никакой физической активности после такой долгой головной боли, и направился к Эрухабену с просьбой о матрасе. Спина уже не выдерживала такого сидения на диване, да и просто хотелось полежать.
На радостях все даже забыли, что стоит задать вопрос. Чхве Чжон Су, однако, постоянно держал в голове странные и раздражающие действия Бога Смерти, происходившие, как оказалось, исподтишка. Чем дольше продолжались эти размышления, тем сильнее портилось настроение Чхве Чжон Су, и даже его вполне активная натура не могла это компенсировать. Суй Кхан никак не стал препятствовать внеочередному тормошению Кэйла с вопросами.
Вместо тысячи слов Рок Су-я выгнул бровь с нахально-вопросительным взглядом, как в старые добрые, будто зная, насколько сейчас Чхве Чжон Су не помешала бы хоть капля стабильности и привычности. Скрещенные на груди руки, деланное равнодушие во взгляде и жестах, пронзительный взгляд карминовых глаз, и Чхве Чжон Су стало намного легче говорить. Морщины между бровями сами разгладились, и Кэйл, соответствуя, тоже слегка расслабился.
– Рок Су-я, – Чхве Чжон Су из опасения случайного срабатывания заклинания решил задать вопрос на корейском, – Бог Смерти делал что-то ещё странное, что мне стоит ему припомнить?