Часть 13 (2/2)

Кэйл над этим серьёзно задумался, а Чхве Чжон Су старательно всем видом игнорировал ощутимый интерес Розалин и Эрухабена к корейскому языку.

– Он, конечно, ошибается чаще, чем делает что-то правильно, – начал тоже на корейском Кэйл, – но с момента испытания Бога Отчаяния скорее помогал, чем мешал.

– Испытание Бога Отчаянья? – Теперь спросил уже Суй Кхан, наблюдая, как стремительно мрачнеет выражение лица Чхве Хана, понимавшего разговор.

Кэйл в ответ лишь устало махнул рукой:

– Можете спросить заклинание, если хотите безнадёжно травмировать всех здесь картинами апокалипсиса и нашими историями ещё больше.

– Рок Су-я, – лучезарно улыбнулся, сцепив руки в замок, Суй Кхан, – это никогда и не было вопросом!

Раон тем временем вещал телепатическим заклинанием, куда более сильным, чем обычно, прямо в светлую головушку Эрухабена о том, кто был основоположником улыбки мошенника Кэйла.

Несмотря на преувеличенную жизнерадостность, которую Суй Кхану всегда нравилось разыгрывать в качестве издёвки, он понимал тяжесть апокалипсиса и его ощущений и знал, насколько сложным это окажется для каждого из зрителей. Из всех он мог не волноваться лишь за себя, Рок Су-я, и Чжон Су, перенёсших это в реальности. Одно дело – видеть относительно короткие, пускай и болезненные, с минимальным контекстом записи, и совсем другое – подписаться на долгий показ ответов.

Суй Кхан, конечно, был готов, да и все постепенно возвращались на свои места, немного отдохнув. Минута, другая, третья и все расселись. Тут-то и настало время Чхве Чжон Су задать вопрос:

– Система, я хочу задать вопрос. – И, после появления окна... – Что происходило во время испытания Бога Отчаянья Кэйла Хенитьюза, и какую роль в этом играет Бог Смерти?

Комната смолкла в неуверенности, но Кэйл успокоил их одним кивком, показывающим, что он не имеет ничего против этой записи. Альберу и Чхве Хан, однако, ожидаемо притихли, вспоминая каждый своё, но одинаково ужасное и гротескное.

Заклинание заработало, и пространство вокруг кардинально преобразилось.

Чернь и пустота давили со всех сторон, перекрывая все рецепторы и забиваясь в лёгкие и ноздри, застилая взор. Пространство как будто перестало существовать в этом странном не-месте, и диваны, матрас Бикрокса и кресло-качалка Кэйла выглядели инороднее, чем в любой момент до этого. Казалось, что они, сидя, падают без падения. Розалин для всеобщего удобства создала заклинание огненного шара, чем осветила Кэйла и...

Громадный глаз.

Кэйл вдруг почувствовал, как чья-то большая рука ласкает его спину, но, несмотря на нежность прикосновений, липкий ужас наполнял его тело каждый раз, как рука касалась его.

В этот момент голос прошептал юноше на ухо:

<Я зло>.

По спинам даже драконов пробежали мурашки: Эрухабен нахмурился, а Раон, не имея потребности строить из себя непоколебимого, поискал и нашёл утешение в бессловесной поддержке Кэйла.

– Что?

Кэйл глубоко вздохнул, а голос продолжил говорить:

<Я одиночество. Я отчаяние>.

Существо, которое было злом, одиночеством и отчаянием.

– Кажется типичным злодеем, – протянул Чхве Чжон Су, развалившись на пустоте, раньше бывшей полом. Альберу посмотрел на него с некоторым непониманием серьёзности этих слов.

– Да! Он просто невероятно тупой! – Раон, полностью согласный, улетел от своего человека к голодному Чхве Чжон Су, чтобы подробнее обсудить тему.

Зная условия, в которых Раон провёл бо́льшую часть своей жизни, никто его не ругал за нецензурную брань, зато Чхве Чжон Су за любое неприятное слово готовы были линчевать. Кэйл пожелал бы ему удачи, если бы осмелился пойти на риск случайно привлечь на себя внимание гиперопекающих даже не родственников.

<Я – всё то, чего не хотят такие люди, как ты>.

Это было существо, которое вызывало у человека инстинктивный страх и тревогу. Существо, само присутствие которого преобразуется в ужас.

Глаза Кэйла внезапно открылись, и он встретился взглядом с этой тварью.

Тварь – хорошее слово для описания такого не столько Бога, сколько демона или слишком могущественного мудака. Безусловно жуткий и некомфортный, абсолютно точно сильный и представляющий угрозу, но ни в коем случае не имеющий какого-либо значения в конечном итоге. С авторитетами тут, в конце концов, у каждого была проблема.

<Вот кто я такой>.

На него смотрели ярко-красные глаза.

Один нечленораздельный звук, и Кэйл мгновенно почувствовал, что снова не может дышать.

<Ты сталкивался с одиночеством, смирялся перед отчаянием, испытывал боль и много раз сражался с окружающим тебя злом. Более того, ты избежал своей судьбы и рук Бога и твое время искривлено. Ты – это ты, но в то же время — нет>.

Как Ким Рок Су, он потерял все, что было ему дорого, но избежал своей смерти. Теперь он был и Ким Рок Су, и Кэйлом Хенитьюзом.

Рон, Бикрокс, Чхве Хан, Раон, Эрухабен, корейское трио – каждый из них прожил непростую жизнь, полную в какие-то моменты и боли, и страданий, поэтому они без проблем, хотя и с некоторой печалью, могли понять происходящее на экране. Давить на это — даже больше, чем просто низко, это уже отсутствие уважения к людям и себе.

<Дитя>.

Эти пронзительные глаза улыбались, когда их обладатель прошептал:

<Ты тоже жаждешь меня?>

Несмотря на то, что его трясло, Кэйл нашел в себе силы заговорить:

– Ты с ума сошел? – Его уголки губ задрожали, но один из них начал приподниматься. – Я мечтаю стать богатым бездельником, ты, сумасшедший ублюдок. Я человек, который даже отказался стать Святым Бога Смерти.

– Действительно, очередной сумасшедший, – подытожил Альберу. – Где ж ты находишь их только, донсен?

Кэйл лишь бессильно вздохнул.

Пара минута препинаний взад-вперёд не кончилась совершенно ничем, лишь дальше нагнетая атмосферу и настраивая всё больше присутствующих против Бога Отчаянья. Кэйл был смел так, как бывает смел только человек, знающий, как легко всё в этом мире теряется и как не стоит ни к чему привязываться. Просмотр пустоты уже начинал давить и раздражать разумы.

Ярко-красные глаза отдалились, и Кейлу вдруг показалось, что на его тело давят со всех сторон.

Запись услужливо передала эти ощущения в полной мере, заставив всех стиснуть зубы. Отвратительный, неадекватный и даже теперь не представляющий угрозы бог – всё ещё бог. Даже со слабым и запечатанным приходится считаться, даже ощущая то, что происходило с другим человеком очень давно... Некоторые присутствующие только сейчас в полной мере осознали, что имеют дела действительно с богами и против богов. Страшное дело, когда видишь масштабы.

Розалин судорожно втянула воздух, ощущая наконец ослабление влияния бога отчаянья, а Альберу тихо присвистнул.

В этот момент жуткий голос прошептал ему:

<Я заставлю тебя жаждать моей помощи>.

– Что?

– Чтобы Рок Су-я жаждал помощи? – Суй Кхан вальяжно закинул ногу на ногу, облокотившись на самого Кэйла, привыкшего к любым выходкам. – Не смешите, такое едва ли достижимо, тем более для бога.

Раон со знанием дела кивнул, наслышанный об отношении своего человека к богам и бывший рядом в самые эмоциональные моменты. Чхве Хан сдавленно не то посмеялся, не то кашлянул, вспоминая свои собственные взаимодействия с богами.

«Не то чтобы они заслуживают исключительного отношения или уважения просто по праву существования. Хорошее отношение Кэйл-нима нужно заслужить, а эти ублюдки и не пытались».

<Позови меня, когда я тебе понадоблюсь. Только я могу разрушить твое отчаяние>.

Глаза существа отдалялись все сильнее, и Кэйл вдруг почувствовал себя так, словно его с силой швырнули о стену.

Он зажмурился, почувствовав ужасную боль. Его чувства снова парализовало, все связи, которые у него были с миром, вновь начали обрываться, но он отчаянно двигался, пытаясь дышать.

– И после этого этот убл... – взгляд Рона прервал весь красочный полёт бранной фантазии Альберу, – ...отвратительный Бог Отчаянья ждёт, что Кэйл сам к нему придёт?

Чхве Чжон Су тяжело вздохнул, так, как делал довольно редко и только в случаях столкновения с самой искренней тупостью.

– В богах, на самом деле, действительно мало здравого смысла.

И как только он смог вздохнуть… он почувствовал невыносимую боль в животе, а его тело резко взлетело в воздух, прежде чем упасть на землю…

Гротескный звук падения тела на землю с большой высоты и ощущение выбитого духа окончательно уничтожили любые остатки спокойного настроения. Рон с жуткой ухмылкой на лице поигрывал кинжалом, незаметно примеряясь в Бога Отчаянья и внутренне кипя со злости. Бикрокс хмурился и возился с перчатками, а Эрухабен едва не активировал драконий страх в своём бурлящем под кожей гневе. Раон недовольно бил хвостом по полу, переживая эту боль и наблюдая за страданием своего человека.

...и снова подняться.

Было видно и ощутимо, как обычно невозмутимый и сдержанный Кэйл поджал губы и прикусил щеку, лишь бы не доставить божку радости чувствовать своё величие и силу над ним. Чхве Хан это вполне мог понять – лучше быть тихим, чтобы не раззадоривать и не подстёгивать монстров.

И опять очутиться на земле.

«Что происходит?»

Кто-то ударил его в живот, как только он пришёл в себя, заставив его приподняться и покатиться по земле.

Все молча наблюдали и чувствовали, лишь бы всё это быстрее закончилось и для них, и для Кэйла.

Кэйл протянул руку и схватился за землю. Его взгляд сфокусировался, и он понял, что что-то не так.

«Цемент?»

Потрескавшийся и частично разрушенный, но всё ещё цементный пол. Этот материал никак не вязался с миром Кэйла Хенитьюза.

– Интересный материал, если так подумать, – исследовательский интерес Розалин мгновенно перебил все остальные ощущения и мысли. – Чем-то похоже на камень. Как его изготовить?

Чхве Чжон Су мгновенно открестился от ответа, проведший большую часть жизни в деревне, Суй Кхан сказал, что в строительстве не разбирается, Чхве Хан, очевидно, ничего не помнил, и отвечать пришлось Кэйлу.

– Цемент – сухая смесь измельчённых известняка, диоксида кремния, кварца, если говорить иначе, алюминия, оксида железа или магния и гипса в определённых пропорциях. Конкретно здесь корректнее будет сказать, что речь про бетон. Цемент лишь одна его составляющая, к нему необходимо добавить песок и воду, опять же, в правильных пропорциях. – Кэйл помнил довольно многие неожиданные вещи благодаря записи. – Я не знаю, есть ли в вашем мире все необходимые компоненты, но, теоретически, при желании создать цемент можно и у вас, если использовать упрощённую технологию производства.

– Спасибо, молодой мастер! – Лучезарно улыбнулась Розалин и захлопнула блокнот, который успела достать из своей сумки с заклинанием расширения.

Альберу, тем временем, впервые задумался о том, какие технологии того разрушенного мира можно использовать в Роане в полной мере. Тот же цемент выглядел довольно прочным даже в треснувшем состоянии, а значит, имел большой потенциал в архитектуре и оборонном строительстве. Пока Эрухабен с Розалин обсуждали полученную информацию, Кэйл мысленно готовился к бомбардировке вопросами, а Альберу перебирал воспоминания о том испытании, остальная часть зала пребывала где-то между лёгким шоком и коллективной прострацией.

– Эй! Ублюдок, что, даже встать не можешь? Откуда такое высокомерное отношение? Хм?!

Неприятный голос отозвался болью во всём теле и неприятными ассоциациями, смутными из-за того, как успешно Кэйл в записи их подавил. Это обстоятельство вынудило всех вернуться к просмотру.

– Хке-хе-хе! Эй-эй, держи себя в руках. Ты пнул его так сильно, что он даже не может встать.

Непривычный, но всё равно автоматически понятный язык взбудоражил сознание сразу трёх магов в комнате – Раона, Эрухабена и Розалин. Чёрный дракон моментально соскочил со своего прежнего места и пулей метнулся к старшим своим коллегам, тут же пустившись в обсуждения работы заклинания правды в таких терминах, что у близсидящего Чхве Хана разве что мозг не расплавился.

Суй Кхан и Моланы, однако, с неподдельным интересом слушали, заинтригованные магией этого мира Маат, не зная о нём совершенно ничего.

Они говорили по-корейски.

– Это ваш родной язык? – Поинтересовался Эрухабен, и получил в ответ кивок Чхве Хана.

Кэйл изо всех сил постарался сдержать стон, но не смог. Он лишь перевернулся и увидел серый потолок.

«...Когда это моё тело было таким слабым?»

В нем не было и капли силы, к тому же, он увидел свои тонкие запястья, а затем… кто-то наклонился к нему.

– Здесь ты похож на себя из убежища, – задумчиво протянул Суй Кхан, раздумывая о том, в какой момент времени Ким Рок Су вообще можно было назвать слабым.

Кэйл негромко хмыкнул в знак подтверждения. Проекция обрела чёткость, знаменуя полное осознание Кэйлом происходящего.

– Эй, этот подонок выглядит ужасно.

– Он должен был просто сделать то, что мы ему сказали, а не капризничать!

Эти люди, которые насмехались над ним, смотря на него с презрением сверху вниз… Они были корейцами.

– Какого чёрта эти двое...

– Вы знали их, Суй Кхан? – Учтиво спросил Рон.

– Да, и уже начинаю жалеть об этом, – перья на чёрных крыльях агрессивно встопорщились.

Кэйл вспомнил их. Эти лица… Он вспомнил и эту ситуацию. Тогда для него не было ничего нового в избиениях.

«...Это те ублюдки. Одни из тех, кто били меня тогда».

Кейл вмиг все понял и засмеялся.

– Почему вы так легко позволяли бить себя, молодой господин? – Бикроксу, выросшему в среде убийц и постоянного насилия, концепция подобных поступков оказалась нова.

– Ситуация не позволяла, – уклончиво ответил Кэйл, глядя не на кого-то или что-то, а в прошлое, сквозь время.

Под ситуацией Чхве Хан понял нерушимые принципы, такие неявные внешне, но значимые в воспоминаниях Чхве Чжон Су о своём донсене.

–Какого чёрта? Неужели этот сопляк сошел с ума после всего одного удара?!

Альберу невесело усмехнулся, понимая, насколько был бы безумен Кэйл, будь это правдой.

Прошло менее года с тех пор, как мир обернулся адом. Зима и Катаклизм миновали, наступили весна и лето, а потом – осень.

Это было первое падение. Та поздняя осень, когда в Сеуле появилось чудовище без ранга и заполнило весь мир страхом. Он превратил все сущее в хаос, и в то время погибло самое большое количество людей.

На этот раз записи предстали намного менее чёткими и конкретными на ощущения Кэйла, но всё ещё наглядными – вид настолько разрушенного города, отзывавшегося теплотой в чужом сердце, вгонял в ужас. Постоянный грохот, трупы, смрад, вонь и безнадёга просто сквозили в окружении и выражениях лиц. Хаос – слишком мягко сказано для представшей картины заката человечества.

Монстры действительно были безжалостны.

– Первое падение... – В голосе Розалин чувствовалось неверие. – Были и другие?

– Конечно, – горько рассмеялся Чхве Чжон Су. – Падений всегда было куда больше, чем человечество смогло бы сосчитать. В катаклизме лишь увеличился и стал более наглядным масштаб.

– И меня ты называешь идеалистом, – закатил глаза Суй Кхан.

– Оба хороши, – с нечитаемым выражением лица подытожил Кэйл.

Сидя посреди поля боя никто, кроме этих троих, чувствовавших себя в высшей степени комфортно, не осмеливался говорить.

– Как смеет такой мелкий ублюдок, как ты, так смотреть на меня?

Поморщившись от слов непонятного тупого человека, Раон улетел от дедушки Голди и умной Розалин к своему человеку.

– Человек, а почему эта запись такая нечёткая?

– Потому что это не запись, – со спокойным выражением лица ответил Кэйл, – это воспоминание времён, когда я ещё не получил способность.

– Они не появились сразу? – Выгнул бровь Эрухабен. – В чём же тогда баланс, если у вас изначально не было равных с монстрами условий?

Суй Кхан пожал плечами:

– Способности появлялись произвольно, да и то не у всех. Теория с балансом на то и теория, что абсолютно никакой достоверной информацией по этому вопросу мы не располагаем.

– Звучит разумно, – согласился Эрухабен.

«И жестоко», – про себя закончил он.

Время, когда и так довольно бесполезный Ким Рок Су был бесполезнее всего.

– Вы не бесполезны, молодой мастер, – покачал головой Бикрокс, будто услышал невероятную глупость.

– Верно, Кэйл-ним, на моей памяти нет ни раза, когда вы были бы бесполезны, – со слишком честным и прямым взглядом прокомментировал Чхве Хан, никогда не любивший излишней критичности Кэйл-нима к себе, однако понимавший, откуда ноги растут.

Кэйл ничего не ответил. Он, конечно, не был бесполезен сейчас, но тогда, объективно, его ценность как ресурса в борьбе за выживание стремилась к нулю. Слабый, без особых навыков или знаний, не имеющий веса и авторитета, без способности, чего он стоил? Чувства туманят голову, заставляя говорить субъективные вещи. Они не жили в тех условиях, да и не разбираются в законах апокалипсиса. Кэйл сам тогда себя на это обрёк и не пожалел.

Суй Кхан не стал заступаться за него и не заставил соглашаться, зная, что в таких чувственных и нежных красках холодный выживальческий расчёт не работает. И, в конце концов, только лишь провожают по уму.

Провожать было некому, один только Ким Рок Су выжил, лишь тогда доказав свою ценность и приспособляемость, до этого незаметную.

И сейчас Кэйл открыл глаза как Ким Рок Су в конце той осени. Кровь, струящаяся из уголка его рта, говорила ему, что всё вокруг – реально.

– …Проклятие. Будь то зло, отчаяние или одиночество.… Этот ублюдок, Чёрная Рука... – Пока Кэйл говорил, его глаза наполнялись неистовым огнем. – Как досадно.

Услышав это, окружившие его начали хмуриться.

– Что? Что за чушь несет сейчас этот сумасшедший?! Так хочешь сдохнуть?

– Этот ублюдок! Как смеет сопляк, который в любой момент может умереть, смотреть на нас таким взглядом?!

– Прискорбно видеть, как влияет недостаток контекста и информации на мнение людей, – бездумно высказал в воздух Рон, лишь потом осознав, насколько эта фраза актуальна для отношения их всех к молодому мастеру.

Бикрокс, уловив то же самое, слегка нахмурился и стал ещё сильнее вникать в эмоции, вслушиваться в ощущения и вглядываться в проекцию.

Хорошо, что недостаток информации и контекста – дело поправимое.

Кэйл пропустил эти комментарии мимо ушей.

Место, где впервые появился монстр без ранга… Там погибло очень много людей. То, с чем люди сталкивались с тех пор, не могло даже сравниться с тем ужасом и смертями. Катаклизм охватил область, где появилось то необузданное чудовище.

Образы этого монстра без ранга слишком хорошо сочетались с небезызвестным электрическим угрём, чтобы не поднять волну тихого ужаса во всех наблюдателях. Едва ли оправившийся от изначальной катастрофы мир, без налаженной системы, без знаний, вооружения, способностей... Все шансы были против.

И всё же человечество продолжало свой ход. Смог бы их мир похвастаться тем же, не сплоти их Кэйл вокруг себя?

Вот почему мир снова начал работать вместе. На самом деле этот ужасный инцидент позволил людям снова создать общества и встать на ноги. Несколько человек, которые вернулись живыми с места происшествия, в конечном итоге стали центральными фигурами корейского общества.

– Вполне логично, что такое потрясение соберёт людей вместе, – впервые за долгое время высказался Альберу, давненько пересевший на диван. – Вопрос только в том, что люди будут делать с этим единством после.

«…Руководитель команды».

Руководитель его группы, Ли Су Хёк, был одним из тех, кто пережил тот инцидент.

Взгляд Розалин, которой не было на Равнинах, и которая не видела его прошлого тела, мгновенно обратился к Суй Кхану, сравнивая его с его проекционной версией. Совпадали уверенная, специально слегка расслабленная поза, располагающая к себе улыбка, рассудительный взгляд с запрятанным шальным огоньком и лидерская выправка. Он действительно оправдывал своё звание и выглядел так, будто люди пойдут за ним даже на эшафот.

– Давно же я не видел вашего старого тела, дорогой лидер группы-ним! – Театрально всплеснул руками Чхве Чжон Су. – Это действительно облегчение – видеть перед собой настолько знакомую фигуру, а не ястреба-недолетку.

Суй Кхан же, в свою очередь, оценил подкол со словами:

– Один-ноль, донсен.

Кэйл же мысленно готовился к очередной бесконечной словесной баталии, в которую его каким-то образом снова втянут в середине.

«Слушай, а ты не знаешь, где я раньше видел нашего командира? Помнишь тот ужасный случай? Я из тех, кто пережил этот инцидент. А еще я видел, как дрался наш командир».

Чхве Чжон Су тоже был там. Им двоим удалось выжить в том хаосе, но много жизней было унесено безранговым монстром.

В прошлом Чхве Чжон Су говорил со слезами на глазах:

«Я действительно думал, что попал в ад, когда увидел это».

– Многое же вы пережили, – с какой-то чувственной тоской посочувствовал Рон, не говоря при этом ни слова поддержки.

– Что есть, того не отнять, – с абсолютным смирением и принятием пожал плечами Суй Кхан, болтая ногами в воздухе.

То, как они относились к своему горю длинною в жизнь, Рон не смог сравнить ни с чем другим в этом мире.

Всё-таки есть опыт, который при всём желании и рационализировании никогда полностью не прочувствуешь, не поймёшь. Оно и к лучшему.

Огонь в глазах Кэйла разгорался всё ярче.