Часть 12 (2/2)

Альберу промолчал, как промолчали и остальные, слышавшие этот диалог. На самом деле, это многое объясняло о поступках их лидера и менталитете людей апокалипсиса в целом.

«Сколько же вы пережили», — покачал головой Рон, — «что рисковать своей жизнью воспринимается как что-то положительное?»

Запись продолжалась.

Командир группы Ли Су Хёк выглядел спокойным, даже глядя на гигантского монстра.

То, как он стоял с абсолютной уверенностью, даже зная, что они в безвыходной ситуации, выглядело удивительно похоже на их Кэйла.

«Кэйл-ним действительно многому научился у Ли Су Хёка», — отметил Чхве Хан, наблюдая за такой знакомой расслабленностью во время опасности.

— Эй, ты когда-нибудь видел, чтобы наша команда выполняла лёгкую работу? Нам всегда приходилось делать всё, что в наших силах, чтобы выжить.

«Ни разу».

То, с какой уверенностью и даже насмешкой прозвучала мысль Ким Рок Су, этот простой ответ на непростой вопрос… За этим, Рон точно знал, кроется фундаментальная разница между теми, кто прошёл через ад, и теми, кто его лишь коснулся. Теперь становилась кристально понятной и логичной уверенность иномирцев друг в друге, их доверие друг к другу и сами их реакции на опасность.

Когда безопасности не существует, когда приходится бороться за выживание со всем миром, надеяться остаётся только на себя и людей вокруг.

Как сам Рон когда-то был вынужден доверить не только свою жизнь, но и жизнь сына своим родственникам, так и им пришлось довериться друг другу. Но если Рон и Бикрокс всё же нашли надежное укрытие, то эти трое так и продолжали жить в постоянной опасности вплоть до самой смерти. Конечно, им пришлось привыкнуть к риску, привыкнуть находиться в опасности, в постоянном напряжении, и, возможно, Рон мог понять это ощущение «не страшно умереть, когда вы умираете вместе».

С самого присоединения к компании, работая под руководством лидера команды Ли Су Хёка, Ким Рок Су никогда не сражался с подавляющим преимуществом.

Им действительно никогда не было легко.

Это… На самом деле очень многое объясняло для Альберу и давало прекрасный ответ на вопрос «почему Кэйл так масштабен?». Наследный принц, чувствуя вес слов Ли Су Хёка и насмешливую уверенность мыслей Ким Рок Су, понимал, что больше никогда не сможет всерьёз винить Кэйла за горы документов, созданные его масштабными операциями.

— Всё как обычно. Вот почему мы должны делать то, что обязаны сделать. Разве я не прав?

Тогда Ким Рок Су рассмеялся над этим замечанием. Всё потому, что лидер команды был прав.

Видеть этого человека смеющимся, и при этом чувствовать, что в смехе нет ни капли радости, только насмешка и болезненное смирение, осознавать, что именно сейчас он сдался перед желанием заставить команду сбежать, пока не поздно… Было действительно больно.

Раон прижался к Кэйлу ближе, с горечью осознавая, что, хотя Человек сказал ему бежать в случае опасности, сам он когда-то не смог последовать собственному совету. В этот момент молодой дракон поклялся себе, что сделает всё возможное, чтобы его Человек никогда больше не попал в подобную ситуацию. Он сделает всё, что только может, чтобы больше никогда не видеть смирения, граничащего с отчаянием, в этих глазах.

— А? Теперь ты смеёшься, ты, мелкий паршивец?

Лидер команды Ли Су Хёк и Чхве Чжон Су оставили смеющегося Ким Рок Су позади, и присоединились к другим членам команды, чтобы сражаться.

В этот момент Кэйл почувствовал, что в голове у него всё смешалось.

Запись до этого шла плавно и линейно, но в этот момент всё будто перемешалось. Они всё ещё видели поле боя, но в один момент приближалась проекция здания, в другой — вновь открывалась общая панорама, затем мир начинал прыгать и странно вращаться. Кэйл хаотично перебегал взглядом от детали к детали, явно изо всех сил стараясь не фокусироваться на всей картине в целом, и их кидало из стороны в сторону. Запись то ускоряла свой ход, то замедлялась, изображение перед глазами менялось, оказываясь то ближе, то дальше, вызывая головокружение и потерю ориентации в пространстве.

«Потом, после этого…»

Эта мысль прозвучала голосом Кэйла, непривычно уязвимым, неуверенным и надломленным. Суй Кхан зажмурился и уткнулся носом в красные волосы, не в силах слышать дрожь в вечно спокойном голосе и осознавать, что в ней виновен он сам. Он, как лидер команды компании, не имеет никакого права жалеть о том, что исполнил свои обязанности по защите населения, но всё же…

Бывший Ли Су Хёк не думал, что когда-нибудь сможет справиться с тупым чувством вины за то, что он оставил своего донсена, и так в жизни настрадавшегося, одного. Он ведь только начал легче идти на контакт, перед тем, как всё это произошло..! И всё же ему пришлось бросить его, хотя обещал оставаться рядом, так ещё и с непрошенным грузом ответственности за команду. Да, это было лучшей гарантией, что он будет жить, но всё же он не мог не винить себя за приказ продолжать сражаться, зная, что все они умрут.

Эти иррациональные чувства были проблемой любого человека, облечённого властью. Так же, как Кэйл никогда не забудет, что они попали в то сражение по его наводке, он сам не сможет забыть того, что он был ответственен за решение сражаться. С этим просто придётся жить дальше.

Он знал, что у него есть чёткая запись того, что произошло дальше.

Эти образы быстро всплыли в сознании Кэйла.

Однако он не смог спокойно просмотреть эти записи.

Розалин широко распахнула глаза, краем уха слыша, как рядом тяжело глотнул воздух древний дракон. Запись мерцала и сбоила, вызывая чувство тошноты, что было неприятно, но вполне терпимо. Головная боль, от которой едва помогали вновь активированные холодные компрессы, оставалась статичной и неизменной, позволяя слегка приспособиться. Но никто из них не ожидал, что и так яркие чувства могут стать ещё интенсивнее и реалистичнее.

Чхве Хан вцепился в ножны с мечом мёртвой хваткой, до побелевших под перчатками костяшек пальцев и вздувшихся вен, пытаясь различить тот океан чувств, что на них обрушился. Ужас, отчаяние, беспомощность, злость, разочарование, безнадёжность — всё смешалось и давило на сознание, заставляло бесполезно дёргаться в попытке что-то изменить.

Вот только поменять ничего было нельзя. Всё это уже случилось.

Сила могущественного монстра.

Его товарищи по команде сражались против него.

Все они подвергались опасности.

Все эти образы смешались в его сознании.

Ему вдруг показалось, что его горячая голова быстро остывает.

Рон глубоко нахмурился, чувствуя, как вихрь эмоций опадает, оставляя после себя глухую пустоту шока. Это не было спокойствие, в этот раз Кэйл в проекции не просто откидывал эмоции куда подальше, нет. То, как запись передала чувство оцепенения и дрожи, полного непонимания — всё это явно было защитной реакцией.

Он чувствовал себя так, словно упал на дно глубокого озера, покрытого льдом.

Чжон Су, вновь сидящий в ногах у кресла Кэйла, потёр предплечья ладонями. Он видел запись и представлял, какая картина должна была открыться следующей, и действительно очень не хотел, чтобы его и так настрадавшийся донсен увидел это ещё раз, теперь почти наяву.

С резким выдохом он поднялся, поймав взгляды Кэйла, Суй Кхана и Раона, и протянул руки, буквально вытягивая из кресла мелко дрожавшего человека с абсолютно спокойным лицом. Бывший Ли Су Хёк понятливо кивнул, подхватывая взлетевшего дракона и прилаживаясь к объятиям, вновь образовавшимся на полу. К ним присоединился Альберу, и зверочеловек-ястреб распахнул крылья, закрывая запись, постепенно обретающую стабильность.

Суй Кхан, на самом деле, давно думал о том, что стоит послать это испытание Кэйла на прочность к дьяволу, так что был полностью доволен. Его донсену хватит всего того, что он не сможет закрыть крыльями: чувств, звуков, тактильных ощущений, запаха… Но, по крайней мере, он не сможет записать это ещё раз.

Внизу, в темноте, он увидел кого-то.

Его тело рухнуло на колени, наблюдая, как всё разрушается этим большим монстром.

Эрухабен дёрнулся, узнавая эту сцену. Когда-то ещё в начале они видели это, чувствовали то же самое шоковое опустошение на грани с отчаянием и смирением, уже чувствовали вязкую от крови землю под ногами. Только тогда вокруг не было ничего, кроме трупов, в то время как сейчас…

Все они, безмолвные наблюдатели за давно произошедшей трагедией, распахнули глаза, когда хаос перед глазами утих и показалась вся картина происходящего. Отчётливо потянуло запахом крови.

Он также слышал сирену позади себя, сигнализирующую о том, что прибыло подкрепление.

— Эй, ты-

Чхве Хан застыл на месте, впервые видя эту сцену с чужого ракурса и осознавая, насколько Чжон Су, тяжело опиравшийся на меч, был похож на Кэйл-нима. Кровь, везде кровь, повсюду — на земле, на одежде, на лице и руках, уже не способных сжимать меч.

Рядом рвано вдохнула Розалин, широко распахнутыми глазами рассматривая открывшуюся их глазам ужасную сцену.

И затем…

— Ты-

Ким Рок Су не в силах был произнести ни слова, в то время как Чхве Чжон Су стоял на коленях перед ним с мечом, воткнутым в землю.

Голос Ким Рок Су прервался и запись услужливо передала ощущение шока и комка, вставшего в горле. По головам наблюдателей прошлась боль, когда восприятие будто обострилось. Всё вокруг окровавленной фигуры, стоявшей на коленях, стало болезненно чётким, настолько, что, казалось, можно было различить каждую нитку, торчавшую из подранной черной униформы, каждую полоску засохшей крови, стекавшей по шее Чжон Су.

Эрухабен поднялся и подошёл к Ким Рок Су, стоявшему на коленях к ним полубоком, чтобы увидеть выражение его глаз. Выражение глубокого отчаяния в непривычных глазах привычного цвета заставило что-то в его груди сжаться. В следующее мгновение, когда Чжон Су в проекции открыл рот, чтобы что-то сказать, он попятился обратно к дивану, не готовый отвернуться от происходящего, но чувствующий, что ещё раз встретить этот пустой и беспомощный, пронизанный отчаянием взгляд он не выдержит.

— В чём дело, малец?

Чхве Чжон Су, у которого больше не было крови, которую можно было откашливать, в шутку говорил, даже когда умирал.

Розалин чувствовала, как противно щиплет глаза, которые она слишком долго держала открытыми, и всё же не решалась хоть раз моргнуть, потому что знала — она заплачет. Слышать голос Чжон Су, уставший, но не утративший оттенок привычной насмешливости, видеть дрожащее крупной дрожью тело Ким Рок Су и чувствовать её на себе, осознавая, что это ощущение принадлежит их молодому мастеру Кэйлу, было слишком больно.

Магесса знала, что не сможет удержать слёз, но всё равно старалась.

— Остальное я оставляю на тебя.

Он также мог видеть, как командир группы Ли Су Хёк закрыл глаза, оставив всё остальное ему.

Бикрокс прикрыл глаза, отдавая дань уважения чужим смертям. Он видел трупы, изуродованные, разорванные, тех людей, которые совсем недавно уводили беззащитных людей в безопасность и так ловко удерживали огромного монстра на одном месте. Видел два знакомых по Центральным Равнинам тела, казавшихся такими выносливыми и крепкими, но сейчас бледными, как полотно. Он видел кровь повсюду, такую же, как в его прошлом, ту, от которой он прятался за перчатками.

Он видел трагедию в том, какая пустота была в сознании Кэйла, в том, что все они, кроме него, были мертвы, а огромный монстр, будто в насмешку, выглядел почти невредимым, нападая на здания и продолжая оглушительно рычать на заднем плане.

Все до единого.

Все его товарищи по команде умерли точно так же.

По проекции разносился шум сирены, где-то вдали бегали люди, что-то происходило, мир не стоял на месте — но для Ким Рок Су мир замер вместе с дыханием двух его самых близких людей. Сдавленно всхлипнула Розалин, сжал челюсти Чхве Хан, Эрухабен и Рон тяжело смотрели вперёд, и все они молчали.

Что можно сказать, когда видишь, как для кого-то разрушается мир? Как и что можно сказать, чтобы выразить, насколько больно осознавать, что всё это давно произошло и они ничем не могут помочь?

Рон поджал губы, с горечью осознавая, что эта трагедия оставила глубокий след и он ничего не может сделать, чтобы помочь залечить эту рану. Слишком поздно.

— Мистер Ким Рок Су! Мистер Ким Рок Су!

Звук чужого неизвестного голоса вырвал из оцепенения наблюдателей, но не самого Ким Рок Су, всё ещё стоявшего, уставив взгляд на остывающие тела Чжон Су и Су Хёка.

Альберу, наблюдавший за происходящим из-за крыльев Суй Кхана, поёжился и решительно отвернулся к Кэйлу, сидящему в объятиях гораздо расслабленнее, чем раньше в кресле. Они ни о чём не говорили, потому что сейчас было не время для разговоров, да и прерывать запись не хотелось. Они просто сидели рядом, и это создавало удивительно уютную атмосферу, даже когда вокруг продолжалась запись и под ногами проекция воссоздавала рельеф камней, пыли и грязи. Для Альберу это чувство общности не перед лицом опасности было новым и весьма приятным опытом.

Оставшись один, Ким Рок Су вырвался из оцепенения только после того, как кто-то из команды подкрепления схватил его за плечо.

Наблюдающие ясно прочувствовали тот момент, когда Ким Рок Су вырвался из прострации и начал понемногу осознавать ситуацию. Неподвижный до этого взгляд, устремленный на мёртвые тела на земле, перешёл на человека, чью хватку они фантомно чувствовали на плече. Странное состояние полного отсутствия мыслей прервалось голосом Кэйла, зазвучавшим в сознании.

«А потом, потом я…»

Кэйл вспомнил, как Ким Рок Су вёл себя тогда на поле боя, где погибли все члены его команды.

Раон вскинул голову в волнении, когда после этой фразы по коленям, на которых он сидел, прошлась дрожь. Спокойное лицо Кэйла исказилось чем-то, напоминающим вину, что тут же скрылось под непроницаемой стоической маской.

— Хэй, Кэйл-а, — вполголоса проговорил Суй Кхан, — не прячься.

Кэйл отвёл взгляд вниз, встречаясь со взглядом дракона, и опустил руку ему на голову, принимаясь поглаживать.

— Это глупость.

— И что? Я всегда говорю глупости, — голос Чжон Су был тихим и странно серьёзным, — так почему бы и тебе не присоединиться?

Альберу, обративший внимание на их разговор, наблюдал этот маленький момент откровенности и боялся ненароком сделать что-то не так. Кэйл выглядел так неуверенно и уязвимо, что, казалось, любое лишнее движение могло спугнуть неожиданную открытость.

— Я… Так и не оплакал вас. Просто не мог.

Печаль, отразившаяся в глазах Суй Кхана, не подходила его облику подростка. Слишком взрослый взгляд для такого молодого лица.

— Ты справлялся с этим так, как мог. Нет единственной правильной реакции на смерть, поэтому, Кэйл-а, Рок Су-я, ты молодец, что смог с этим справиться.

Дрожащий вздох Кэйла был заглушён шумом записи, всё это время продолжавшийся, будто их разговора никогда и не было. Видимо, он был слишком тихим для того, чтобы заставить заклинание среагировать.

Он посмотрел на лидера группы Ли Су Хёка, который закрыл глаза, а затем на Чхве Чжон Су, который опустил голову. После этого…

— Слушайте внимательно.

Переход от дрожащего мысленного голоса к твёрдому и уверенному реальному был удивителен. В такой ситуации собраться настолько, чтобы говорить так спокойно и ровно, было невероятным достижением самоконтроля. Учитывая, что все они чувствовали, насколько хрупким и эмоциональным было состояние Кэйла, когда он смотрел на мёртвые тела Чжон Су и Су Хёка, это заставляло восхититься втройне.

Рон поджал губы, постепенно начиная осознавать, откуда взялся такой удивительный самоконтроль, которым он восхищался раньше.

Его взгляд остановился на правительственных чиновниках, членах гильдии и пользователей способностей, которые пришли сражаться с этим монстром, и спокойно начал говорить.

Лидер группы и его друзья оставили всё остальное ему.

— Я объясню, как сражается этот монстр.

— Кэйл-а, ты удивителен, — Суй Кхан заметил промелькнувшие в красно-карих глазах смешанные эмоции. — Ты отлично справился с передачей информации.

— Хён прав, — кивнул сзади Чжон Су.

Плечи Кэйла рефлекторно расслабились после этих слов, и сам Кэйл с удивлением осознал, насколько боялся их реакции на своё поведение сразу после их смерти. Он слишком часто слышал обвинения в бесчувственности, слишком привык к этому осуждению, чтобы какой-то частью себя не поверить в то, что повёл себя как ублюдок.

Суй Кхан, видя это облегчение в чужих глазах и языке тела, покачал головой.

«Головы бы пооткручивать тем, кто заставил тебя так стыдиться своей защитной реакции и невероятного самоконтроля»

Сначала он рассказал о шаблонах атак монстра. Только после этого он попросил человека рядом с собой, когда подкрепление двинулось, чтобы сразиться с монстром.

Они слышали голос Ким Рок Су, абсолютно безэмоциональный, на себе чувствовали, как непрерывным потоком течёт кровь из носа, чувствовали выматывающую головную боль, дрожь во всём теле и шоковое оцепенение. И в этом состоянии Ким Рок Су умудрялся планомерно объяснять всю информацию, что успел собрать о монстре, а её было много, действительно много. Такой уровень самоконтроля поражал.

— Пожалуйста, заберите их тела.

В мыслях после этой простой фразы осталась полная тишина, пока вокруг бегали и суетились люди, координировалась атака, совсем рядом обсуждалась стратегия. Сидящий на коленях с опустошённым видом Ким Рок Су не обращал внимания ни на что. Навалилась тяжёлая, пригибающая к земле усталось.

Но главной причиной было то, что Ким Рок Су не мог двигаться в то время.

Он рассказал о способностях монстра используя оставшиеся силы, даже когда из его носа непрерывно текла кровь. Подкрепление сосредоточилось на его объяснениях, но никто не сказал ни слова о том, чтобы он вытер окровавленный нос.

Ким Рок Су казалось, что в тот момент его мир рушится.

Чжон Су, для которого воспоминание о взгляде Рок Су стало одним из самых тяжелых за жизнь, наравне с началом апокалипсиса и появлением Электрического угря, почувствовал, как в уголках глаз собираются слёзы. Медленно пробивающееся через шок ощущение потери убивало.

Кэйл не сказал ничего, когда почувствовал, как на его шею что-то капнуло и в волосы уткнулось чужое лицо. Ему самому становилось всё сложнее удерживать спокойствие, поэтому он был очень благодарен своим хёнам за то, что сейчас не сидит один на кресле, пытаясь убедить себя, что это прошлое и сейчас Чжон Су и Су Хёк рядом. Так что пусть Чжон Су заливает его слезами, это не проблема, пока Кэйл способен чувствовать его присутствие.

«Слишком поздно».

Подкрепление прибыло слишком поздно.

Альберу прикрыл глаза и внезапно почувствовал, насколько напряжены мышцы его лица. Всё это было настолько интенсивно, настолько знакомо и болезненно, что он просто не мог сохранять ровное выражение лица. Слишком обречённо звучало это «слишком поздно», слишком много веса чувствовалось на опущенных плечах всё ещё коленопреклонённой фигуры.

Чхве Хану хотелось что-то сделать, кого-то ударить, вскочить, схватить за грудки того, кто был ответственен за подкрепление, высланное слишком поздно, и трясти, пока не вытрясет из тела саму душу. Но он сидел, не позволяя себя вскочить и сделать хоть что-то. Чувствовал, что нельзя, чувствовал, что просто не может так поступить. Знал, что не сможет помочь.

Рядом с ним уткнулась в платок Розалин, пряча тихие слёзы.

*Тудум! Тудум!

Сердце Кэйла внезапно бешено забилось.

Это было странное ощущение, когда внутри записи с опустошённым Ким Рок Су всколыхнулись эмоции Кэйла из проекции, в чьих воспоминаниях они находились. Запись накладывалась на запись и затем на сознания наблюдающих, создавая двойную эмоциональную нагрузку.

Бикрокс поморщился и сжал в руке кинжал, почувствовав разлившееся по телу чужое напряжение.

Чувство ответственности, гнев и печаль, которые заставили сердце Ким Рок Су закипеть, усилились. То, что ему с трудом удавалось подавить глубоко внутри себя, начинало выходить из-под контроля.

Раон зажмурился, ожидая волну неприятных эмоций, он готовился воспринимать их так же внимательно, как и всю эту запись. Это была часть прошлого его Человека, поэтому ему нужно было запомнить и понять всё.

Но внезапно что-то выдернуло Кэйла в проекции из этой записи. Наблюдатели заозирались, пытаясь понять, чьи прикосновения передались заклинанием. Послышался звонкий голос, воскликнувший прямо в сознание.

{Человек!}

— Кэйл Хенитьюз.

Запись оставалась перед глазами, но они отчетливо слышали голоса Раона и Альберу. Громкость действий корейцев в другом мире снизилась настолько, что почти исчезла. Ким Рок Су перед их глазами продолжал молча стоять на коленях и рядом с ним точно не было никого, кто мог бы положить ему руку на плечо. И тем более в записи не было маленького дракона, прикосновение лапы которого ясно чувствовалось на левом плече.

Суй Кхан моргнул и свернул крылья, разворачиваясь лицом к проекции, чтобы понять, что происходит — с тех пор, как они сели на пол, он не мог видеть ничего, сидя спиной к действию и лицом к Кэйлу.

{Человек, ты в порядке? Я подошёл, потому что у меня появилось плохое предчувствие.}

— Я не смотрел на бумажку. Мне просто показалось, что тебе плохо.

Слышать чьи-то голоса, когда перед глазами удивительно ярко показана настолько чуждая этим голосам картинка, ощущалось странно. Наблюдающие рефлекторно одновременно заморгали, пытаясь согнать лишнее изображение. Самим им убрать запись не удалось, разумеется, пока Кэйл из проекции не осознал, чьи голоса он слышит и где на самом деле находится.

Чжон Су покачал головой, уже почти успокоившийся.

«Невероятно сбивающая с толку способность».

Это были Раон и Альберу Кроссман.

Кэйл моргнул.

Темнота исчезла, и он снова увидел стену спальни наследного принца.

То, как запись, до этого затягивавшая в себя постепенно, как в болото, пропала в одно мгновение, заставило наблюдателей ещё раз проморгаться. Это было невероятно быстро — только что они находились на поле боя в другом мире, а сейчас уже видели бледного Кэйла, стоявшего к ним полубоком и рассматривающего стену.

Эрухабен нахмурился, видя покрытый испариной бледный лоб и чувствуя холодный пот, фантомно покрывающий спину. Кэйл был бледен, как полотно, и его плотно сжатые губы отливали синевой. Не удивительно, что Раон и Альберу заволновались. Удивительно скорее, что они так долго бездействовали, пока Кэйл застрял в записи.

Он быстро сложил и убрал записку со странным языком, оставленную для него Богом Смерти, и поднял голову.

Можно было увидеть обеспокоенного Альберу Кроссмана, но не невидимого Раона.

Наблюдатели чувствовали, как медленно отступает головная боль, за время записи ставшая почти привычной. Возвращение в обстановку дворца успокоило, после такой эмоциональной встряски вернуться во что-то привычное чувствовалось благословением.

Чхве Хан расслабил руку, до этого методично щелкавшую ножнами. В общем шуме записи битвы с монстром этот звук терялся, но сейчас, когда вокруг внезапно стало тихо, щелчки гарды об ножны были слишком громкими.

Смотря на Альберу, Кэйл открыл рот.

— В чём дело, Ваше Высочество?

Кэйл подумал, что Альберу Кроссману будет смешно, если он задаст такой вопрос.

Общее сбитое с толка состояние Кэйла частично оправдывало эту глупую мысль, но всё же…

— Кэйл, ты себя видел? — Альберу приподнял бровь, посмотрев на донсена. — Какое здесь веселье, ты выглядишь, будто вот-вот потеряешь сознание.

Кэйл приподнял бровь в ответ, осматривая наследного принца с ещё большим скепсисом, чем тот осматривал его.

— Ты видишь перед моими глазами зеркало?

Альберу слегка подвис:

— Нет?

— Тогда как я мог себя увидеть?

Альберу вздохнул, поднимая руки вверх в жесте поражения. Действительно, это сейчас они видят всё со стороны, а в реальности Кэйл никак не мог видеть, как выглядит. После того, как он на какое-то время вернулся в прошлое со всеми его записанными чувствами, ожидать от него точного анализа своего самочувствия было глупо. Как и в целом анализа своего состояния больше, чем «не умираю, значит, нормально».

Однако он видел, что Альберу, как и все остальные за столом, теперь смотрели на него совсем не так, как он ожидал.

У всех на лицах были серьёзные выражения.

Кэйл встретился взглядом с Альберу.

— Ты в порядке?

Внезапно смятенная усталость Кэйла, передаваемая заклинанием, сменилась чувством беспокойства. Эрухабен приподнял брови в удивлении — это заклинание умеет объединять чужие восприятия?

Это было удивительно, что они, оставаясь явно в записи Кэйла, чувствовали не его эмоции, а Альберу или Раона (пока не было понятно точно, чьи). Они уже бывали в воспоминаниях, принадлежавших не Кэйлу с его феноменальной памятью, в начале первого вопроса, и древний дракон помнил, насколько ухудшилась детализированность окружения. Сейчас такого не произошло, а значит, для построения основной проекции использовалась способность несчастного ублюдка, но одновременно передавались и эмоции кого-то другого.

Узнать бы, как здешние маги достигли такого уровня… Эрухабен был решительно настроен вытрясти из местных жителей всю возможную информацию.

Сейчас Кэйл Хенитьюз выглядел как человек, который был потрясён тем, что увидел нечто очень страшное.

Альберу перевёл взгляд с лица Кэйла на бумагу, которую тот держал в руке.

Он не видел, что было написано внутри.

«И что же он увидел?»

Неподдельное волнение в голосе Альберу, озвучившем эту мысль, очень понравилось Суй Кхану. Пока что Альберу был членом команды, с которым он очень редко пересекался, потому что тот всегда оставался во дворце, пока они прыгали по мирам. Суй Кхан знал наследного принца откровенно плохо, но знал, что Кэйлу он важен, что он даже зовёт его (пусть и очень неохотно) хёном.

Бывшему Ли Су Хёку было очень интересно, как Альберу умудрился заставить Кэйла так себя называть, потому что он сам боролся за это звание годами и так его до конца и не получил. Человека, так легко получившего титул хёна Кэйла, стоило тщательно проверить.

Это искреннее беспокойство за Кэйла позволило Альберу пройти первый этап проверки, о которой тот даже не знал. Впрочем, об этом тесте ему знать и не полагалось. Меньше знаешь — меньше работаешь на публику и больше показываешь искренние чувства и намерения.

Он был обеспокоен, но рука Кэйла остановила Альберу.

{Человек, Человек! Ты правда в порядке? Дедушка Рон велел мне запомнить и рассказать ему об этом, если ты хоть на мгновение потеряешь сознание!}

Кэйл внезапно покрылся мурашками, хотя тогда, когда он слышал эту фразу в прошлом, он никак на неё не отреагировал. В тот момент, видимо, он ещё не до конца был способен адекватно реагировать на такие страшные слова. Неожиданно Кэйл представил Рона, улыбающегося своей кровожадно-угрожающе доброй улыбкой и протягивающего ему чай, в котором от чая осталось одно название.

«Брр», — Хенитьюз отбросил эту ужасную мысль и вернулся к просмотру записи.

Кэйл услышал голос Раона. Затем он начал говорить с Альберу, который не мог подойти к нему из-за вытянутой руки, а также невидимого Раона.

— Я в порядке, но давайте поговорим немного позже. Я ещё не закончил читать.

«Ах, точно», — Розалин нахмурилась, всё ещё не отошедшая от эмоционально тяжелой записи, — «записка… Молодой мастер ведь не успел её дочитать».

За всем тем, что они успели пережить в той записи, можно было легко забыть, с чего они вообще начинали. Эрухабен на своём месте выпрямился, готовясь услышать продолжение этой чёртовой записки, заставившей <s>его ребёнка</s> Кэйла заново пережить трагедию своего прошлого.

Кэйл кивнул Кейдж, которая тоже вскочила со стула, после чего медленно опустил голову.

— Тогда ладно. Я подожду тебя за столом.

В голосе Альберу звучала беспокойная настороженность, пока он медленно отходил обратно к столу. Рон вновь взял в руку небольшой метательный кинжал, оставленный было лежать на коленях, и принялся крутить его меж пальцев.

{Я тоже пока оставлю всё как есть! Я подожду там. Ты слабый глупый человек!}

Раон на коленях Кэйла вскинулся:

— Человек, ты не глупый и не слабый! Прости, что я так называл тебя, Человек. — Раон звучал расстроенно и виновато. — Этот великий и могучий дракон был не прав…

Взгляд Кэйла заметно смягчился, когда он привычно опустил руку на место между рожек.

— Ты не виноват, я не злюсь, — успокоил Кэйл, почти не задумываясь, — и я действительно слабый, а иногда и глупый. Всё нормально.

Раон вскинулся было, чтобы протестовать, но поймал взгляд Суй Кхана, который отрицательно покачал головой. Этот зверочеловек был признан заслуживающим доверия в вопросах взаимодействия с Кэйлом, поэтому молодой дракон послушно лёг обратно. Раон и без этого понимал, что его Человек не примет его слов о том, какой он умный, сильный и просто невероятный, как Раон им восхищается, и, даже если не начнёт протестовать, всё равно останется при своём мнении.

Почувствовав, что Альберу и Раон удаляются. Кэйл снова развернул бумагу.

Пять минут.

Прошло всего пять минут с тех пор, как перед ним всё потемнело.

— Что? — Выдохнул Чхве Хан, услышав эту невероятную цифру.

Они были в этой записи настолько долго, что им понадобился перерыв, это никак не могли быть всего пять минут!

Рядом с ним вскинулась Розалин:

— Что значит «всего пять минут»? Как это могло быть пять минут?

Проекция замерла, среагировав на громкий разговор. Кэйл, видя вопросительные взгляды, вздохнул:

— То, что происходит в записи, и то, что в этот момент происходит в реальном мире, это разные вещи. Заклинание адаптировало запись так, как оно показывает все воспоминания, с нормальной скоростью, а не так, как я воспринимал её в тот момент.

На пару секунд повисла тишина, которую прервал голос древнего дракона.

— То есть ты можешь воспринять всё то, что мы видели, всего за пять минут?

— Да.

Твёрдый и уверенный ответ Кэйла, приподнявшего бровь, как бы спрашивающего «к чему этот странный вопрос? Это ведь очевидно», заставил Эрухабена вздохнуть.

— Какой несчастный парень…

Кэйл вспомнил день рождения Ким Рок Су.

Он посмотрел на бумагу, которую Бог Смерти передал ему через Кейдж. Его взгляд остановился на убывающем времени.

Бог Смерти сказал, что Кэйлу придёт время выбирать, как только это время достигнет нуля.

Он думал о том дне, когда это время закончится.

— Подождите, а когда ты успел это узнать? — Альберу выглядел сбитым с толку, когда Кэйл в своих мыслях сказал, что уже знает точную дату. — Там ведь был таймер и не было конкретной даты?

Кэйл, только было вернувший спокойное выражение лица, вновь приподнял брови.

— …Посчитал?

Сбоку фыркнул на недоверчиво-возмущенный взгляд Альберу Суй Кхан.

— Привыкай, он всегда такой.

— Что? — Кэйл осознал, что что-то упускает. Но что? Он всего лишь подсчитал в уме время, так почему они так странно себя ведут, будто он сказал, что умеет решать в уме задачи из высшей математики? Нет, не то чтобы при должном желании он бы этого не смог, но это ведь не что-то сложное, а просто время?

Глядя на непонимающее выражение лица Кэйла, Альберу глубоко вздохнул, пряча лицо в руки. Этот ублюдок действительно думает, что сосчитать количество времени таймера и переложить их на календарь в уме, без какого-то усилия, даже не задумавшись — это так просто?

Это был день рождения Чхве Чжон Су и Ким Рок Су. Это также должен быть день рождения Чхве Чжон Гона и Чхве Хана.

Чхве Хан, встретив такое длинное перечисление рожденных 8 ноября, тремя из четырёх человек в котором были члены семьи Чхве, вновь задумался.

«Да что это за дата такая магическая? На ней что, свет клином сошёлся?»

В этот день Кэйлу предстоит принять решение.

«Как жестоко».

Он не мог придумать, что ещё сказать.

Он закончил читать то, что было написано на бумаге.

Рон поднял взгляд, чувствуя, как рядом в ожидании информации напрягся его сын. Им нужно было наконец узнать, что было сказано в этой злосчастной записке, даже если сейчас они знали, что странную реакцию Кэйла вызвала скорее не сама записка, а собственная способность. Впрочем, это не делало Бога Смерти не ублюдком, напомнившим молодому господину о тех ужасных событиях и смерти близких.

[Чхве Чжон Су не должен был умереть в тот день.]

Он был прав.

Чхве Чжон Су не должен был умереть тогда.

Лидер команды Ли Су Хёк и другие члены команды также не должны были умереть так рано.

Эрухабен нахмурился, подозревая, что всё идёт к тому самому «я должен был умереть». Бога Смерти хотелось отпинать, желательно прямо ногами, на голой физической силе, без магии и атрибута, чтобы он катался по пыльной земле, не в силах сбежать от его драконьей ярости.

После той записи стало кристально ясно, почему Кэйл так реагировал на угрозы жизни своим людям, почему так старался предотвратить все смерти, которые только мог, почему так заботился о них и предпочитал делать всё самое сложное в одиночку. Беспомощность, что он чувствовал во время того боя, явно оставила яркий след в его душе и заставила стремиться всегда держать всё под контролем.

Эрухабен пока не мог делать полноценных выводов о жизни несчастного парня, слишком мало ему было известно, но, по крайней мере, какая-то часть головоломки встала на место.

[Ким Рок Су.]

[Ты был тем, кто должен был умереть.]

«Ах ты ублюдок!» — Чжон Су возмущённо выпрямился. — «И ведь нам с хёном ни слова не сказал, знал, что мы сговоримся и изобьём так, что Бог Баланса отдыхает!»

За время, что они с Су Хёком работали на Бога Смерти, чего только не было. И, хотя всеобщими рекордсменами по избиванию этого ублюдка были Бог Баланса и Чхве Чжон Гон, они тоже могли бы присоединиться. Никто не смеет говорить их Рок Су такую чушь.

«Я тоже не могу умереть».

Глаза Кэйла загорелись.

Эти люди не должны были умереть в тот день.

Он тоже не мог умереть.

— Ты прав, Кэйл-а, — удовлетворённо выдохнул Суй Кхан, довольный этим выводом, — никто из нас не должен был умереть.

На коленях у Кэйла расслабился молодой дракон, осознавая, что его Человек не просто говорит о том, что жить — лучшее, но и сам так думает. Рядом с Раоном расслабленно опустил напряженные плечи Альберу. Тот факт, что Кэйл так небрежно и уверенно об этом подумал, как о чём-то само собой разумеющемся, был совершенно прекрасным.

Тех же мыслей придерживались и люди на диване, успокоенные показанным отсутствием у Кэйла суицидальных наклонностей. Они всё ещё не отошли от прыжка в окно из Испытания Ветра.

Кроме того, его люди в этом мире тоже не могли умереть.

Теперь, когда они увидели, через что прошел их Кэйл в прошлой жизни, эти небрежные, наполненные уверенностью слова стали ощущаться совсем иначе.

Он прочёл остальную часть послания от Бога Смерти.

[Да, это ты должен был умереть.]

«Зачем ты это повторяешь?» — Чхве Чжон Су всё ещё мысленно ворчал и злился, уткнувшись Кэйлу в волосы носом. Деревянный пол, на котором они сидели, был на удивление удобным и тёплым, объятия — уютными, так что высказывать своё недовольство вслух не хотелось. Они слишком хорошо сидели для ворчания.

[Однако, законы мира и совпадения… Люди — одни из немногих существ, которые могут уничтожить все эти вещи.]

[Люди, которые пытались спасти тебя, нарушили закон, согласно которому ты должен был умереть.]

Суй Кхан почувствовал, как у него нервно дернулась бровь. Этот Бог действительно раздражает, даже если иногда и бывает полезен. Всё же бывший Ли Су Хёк не мог серьёзно винить Бога Смерти за эти слова, когда сейчас сидит вместе со своими бедовыми донсенами в новом теле, но с сохранённой памятью прошлой жизни. Не будь Бог Смерти так заинтересован в спасении Безымянного, не обрати он внимание именно на их троицу, кто знал, где бы они были сейчас.

Всё же Суй Кхан считал, что за одно это уже стоило быть благодарным, даже когда ублюдочный Бог в тайне от них отправлял его дорогому донсену всякую ересь. Возможно, он мог бы вмазать ему в нос и после этого продолжить быть благодарным? Это звучало как решение.

[Вот почему я уважаю и восхищаюсь людьми.]

[Ты многому научился у этих людей и использовал эти уроки в своей жизни.]

[Мне любопытно узнать, каким будет твоё решение.]

Видя, как Кэйл со спокойным, но всё ещё бледным лицом заканчивает читать записку, Розалин поняла, что самое сложное осталось позади. Эта тайна наконец открылась, и они узнали, о чём тогда говорил Кэйл и почему так странно реагировал, очень их всех напугав. Хотя ей всё ещё было интересно, как молодой мастер в будущем выкрутился с этим странным выбором умереть или вернуться в прошлый мир. То, как Кэйл объяснил это, на самом деле почти ничего не объяснило.

Кэйл сложил листок и сунул его во внутренний карман.

Затем он обернулся.

Кейдж, Тейлор и Розалин всё ещё сидели за столом, а Альберу стоял рядом, скрестив руки на груди.

Через проекцию передалось лёгкое чувство нервозности Кэйла при виде людей, ожидающих его объяснений, и Альберу приготовился услышать, что было в голове у Кэйла, когда он с умиротворённым видом говорил им, что Бог Смерти сказал ему, что он должен был умереть. Было действительно интересно узнать, почему он выглядел таким растерянным, встретив их весьма логичную реакцию на эти слова.

Раон, скорее всего, находился рядом с Альберу. Тот факт, что угол рубашки Альберу был смят, вероятно, означал, что Раон держался за него.

Раон задумался о том, как его Человек настолько легко нашёл его, невидимого. Действительно ли он был так неосторожен, что любой мог его заметить, проявив немного внимательности? Или это невероятная внимательность и умение анализировать Кэйла позволили ему так невзначай находить то, чего он даже не видел? Второй вариант звучал явно логичнее, особенно учитывая, что Тейлор и Кейдж, всё то время находившиеся рядом с ним, ни о чём не подозревали.

Эрухабен покачал головой на это небрежное проявление аналитичности Кэйла. Он действительно всегда настороже и не упускает ни единой детали?

Кэйл видел, как жрица Кейдж осторожно начала говорить.

— Молодой мастер-ним, там были плохие новости?

Рон удержался от того, чтобы сокрушённо вздохнуть. Плохие новости — слишком мягко сказано. Это была буквально угроза, построенная в форме выбора, каждый из вариантов которого был проигрышным, сдобренная жестоким напоминанием о прошлом и почти обвинением в выживании.

У остальных на лицах были либо нервозность, либо беспокойство, когда они посмотрели на Кэйла, услышав вопрос Кейдж. Кэйл ответил без малейшего колебания:

— Давайте просто-

Проекция передала яркое чувство раздражения, переходящего в гнев. Этот же гнев пробивался сквозь стоическое выражение лица, давая понять, насколько Кэйлу не понравилось это сообщение.

Чхве Хан сжал руку на ножнах, чувствуя, как его собственная злость на Бога Смерти сливается с переданными заклинанием чувствами Кэйл-нима.

«Решение? Он хочет, чтобы я сам принял решение, когда Белая звезда выйдет из-под контроля? Кто сможет что-то сделать, если я не буду в этом участвовать?»

«Избежать этого? Сбежать?»

Одно дело, если они убегут все вместе, но он никогда не убежит один.

Розалин действительно хотела бы чувствовать только признательность, только приятное чувство, появившееся от осознания, как Кэйл ко всем им привязан, но теперь не могла. Картина разрушения, безнадёжность от невозможности сбежать с поля боя, беспомощность от невозможности спасти близких, позволить им выжить — они все прочувствовали это на себе. Теперь эти фразы были не просто проявлением привязанности, а следом ужасного опыта, помноженным на привязанность. Это было… Действительно сложно.

Кэйл не скрывал своего гнева, продолжая говорить.

— проигнорируем это.

Оригинала, «Рождения Героя», больше не существовало.

Чхве Хан поймал себя на том, что очень благодарен Кэйл-ниму за то, что это действительно так, что их мир благодаря ему не пошёл по тому же маршруту, что и «Рождение героя». Он прекрасно помнил, как оригинальный Кэйл, теперь уже Ким Рок Су, рассказывал, какой ужас пережил мир, пока в нём не было их гениального стратега и командира.

Их Кэйл был удивителен, и Чхве Хан был действительно невероятно рад, что может идти рядом с ним, может помочь ему.

Кэйл планировал жить так, как ему хотелось.

— Ты собираешься игнорировать послание от Бога?

— Да.

— Вот и правильно! Отличное решение, донсен! — Суй Кхан выглядел невероятно довольным и гордым, услышав это решение.

Кэйл вздохнул.

«Почему он протестует, когда я по старой памяти зову его лидером группы, но сам продолжает звать меня донсеном, будучи ребёнком?»

В мире никогда не существовало справедливости, поэтому Кэйл оставил эти мысли при себе.

Бог Смерти велел Кэйлу принять решение.

— Он сказал мне жить так, как я хочу.

Он решил истолковать это так, как ему заблагорассудится.

Эрухабен подавил желание ударить себя рукой по лицу, осознав, как Кэйл вывернул смысл записки наизнанку, при этом не допуская в своих словах ни слова лжи. Этот невероятно умный человек действительно умел обращаться со словами.

Кэйл в записи, тем временем, продолжал, передавая через проекцию странную смесь гнева, раздражения и предвкушения.

— Именно поэтому я буду делать всё, что захочу.

— И что бы это значило?

Суй Кхан посмотрел на Альберу с жалостью, когда услышал этот неуверенный осторожный тон. В то время наследный принц, видимо, уже достаточно хорошо знал Кэйла и масштаб его действий, чтобы насторожиться от таких категоричных слов.

Бывший Ли Су Хёк не раз и даже не десять раз осознавал себя в состоянии шока, услышав, как его лучший стратег нашёл очередную лазейку в законе, позволяющую ему сделать что-то сумасшедшее, но очень полезное ему, команде, их компании и в особых случаях даже всей Корее. Ким Рок Су действительно был угрозой, но он всегда осознавал границы и просчитывал последствия, выбирая самый простой и эффективный путь достижения цели. Так что наследному принцу оставалось только смириться, что он, судя по всему, уже успел сделать, и стараться не утонуть в бумажной волоките.

Уж кто-кто, а Ли Су Хёк точно знал, какое количество бумаги мог генерировать Ким Рок Су, когда ему было что-то нужно.

Кэйл ответил Альберу, который осторожно спросил:

— Шоу.

— Что?

Чжон Су захихикал, услышав этот обмен репликами. На диване с легкой улыбкой покачал головой Эрухабен и сверкнул взглядом, искрящимся мрачным весельем, Рон. Да, это был типичный Кэйл, и это то, что все они в нём любили — огромный масштаб действий и гениальные, на грани с сумасшествием, планы.

Кэйл знал, что он эгоистичен и что он дорожит людьми, которые для него важнее всего.

— Я планирую использовать подавляющую силу, чтобы всё уничтожить.

«Это очень отличается от того, что было в Корее», — с чувством удовлетворения признал Чхве Хан. — «Даже когда мы в других мирах, всё не так сложно, как было там».

Осознавать, что сам Чхве Хан был частью основной боевой мощи Кэйла, было приятно. Если в прошлом у Ким Рок Су не хватало силы, чтобы действовать уверенно, теперь у него была эта подавляющая сила, позволяющая разбираться со всеми встречающимися проблемами относительно легко. Ещё бы они пореже встречались с ситуациями, которые решить могут только древние силы Кэйл-нима, — было бы вообще замечательно.

Ему нравилось сражаться там, где у него было подавляющее преимущество.

Тогда его люди не пострадают.

«И как после этого злиться на горы документов?» — Альберу задавался риторическими вопросами, слыша этот внутренний монолог и чувствуя чужую решимость и почти предвкушение.

— Разве ты уже не делал этого?

Кэйл улыбнулся ответу Альберу.

— Я планирую сделать это в ещё большем масштабе.

— Какая неуважительная улыбка.

Кэйл сделал вид, что не расслышал замечания Альберу.

Даже когда они знали, что в скором времени Кэйл лишится сил и будет отсыпаться прямо во дворце, в спальне наследного принца, сейчас они чувствовали удивительное воодушевление. Запись больше почти не передавала головную боль, лишь лёгкое давление на виски, с которым было легко справиться. Это было… Почти умиротворяюще приятно, учитывая передающуюся через заклинание раздраженную яростную решимость. Всё было лучше, чем боль потери, беспомощность, апатичная усталость, отчаянное смирение и шоковое оцепенение.

Даже в этот момент время шло на убыль секунда за секундой.