Глава 1. Мальчик-неудачник и послушная девочка (2/2)

— Ладно, Харрингтон, — сказал он своему отражению в зеркале заднего вида. — Сегодня ты капитан неудач, а завтра..

Завтра он снова наденет эту дурацкую форму и снова будет улыбаться посетителям кафе мороженого «Scoops Ahoy». Так он думал. Но жизнь умела преподносить сюрпризы. Дастин Хендерсон вернулся из своего лагеря, принес новости о девушке, которым Стив слегка позавидовал, и начал рассказывать что-то о русских и их коварных планах по захвату Америки.

***

Аня Соколова была послушной девочкой. Вежливой. И, непременно, самостоятельной. В трубке послышался уставший голос:

— Да, мам, я приготовлю ужин, — пауза, — хорошо, из дома выходить не буду. Да, пока.

Конечно, она сможет позаботиться о себе сама, потому что родители снова задерживаются на работе, и, судя по звонку от матери, дома будут за полночь. Конечно, Аня не станет лишний раз выходить из дома. Они ведь только переехали, сменили целую страну. И, конечно, тут была совершенно другая культура, манившая своей неизведанностью. Никто не сомневался, что Аня послушная девочка. По крайней мере, до переезда ее семьи в Америку.

Раньше она была такой: прилежно надевала коричневую форму, стягивала волосы в тугой пучок и шла в школу, возвращалась вечером после дополнительного занятия по английскому и практически не имела друзей. Но теперь, когда школа была закончена с отличием, форма выброшена, волосы распущены, язык выучен, а дверь их нового небольшого дома распахнута настежь, Аня сидела на крыльце, наблюдая за уходящим солнцем и доедала вчерашние макароны. Они выглядели, как пластмасса, сдобренная щедрой порцией сыра и томатным соусом из банки. Это был один из многих чудес американского супермаркета, которые пока вызывали у неё лёгкое недоумение. Хорошо, что мама с папой не видят. Хорошо, что соседи ее не знают. Хорошо, что в этом городе ее пока что вообще никто не знает.

Хоукинс оказался не особо приветливым. Его жители были одновременно подозрительными и безразличными, что создавало контраст, который Аню вполне устраивал. Здесь было жарко. Гораздо жарче, чем на Родине, и Аня оттянула ворот черной водолазки, позволяя вечернему воздуху коснуться кожи. Пахло скошенной травой и чем-то цветущим, из-за чего у девушки тут же защекотало в носу. Макароны, по правде говоря, вообще не были вкусными. Аня поставила тарелку в сторону и раздраженно почесала покрасневшую кожу на щеке. После переезда у нее обострилась аллергия на цветение, а кожа иногда покрывалась красными пятнами. Перемена климата давалась тяжело. И это еще в довесок к ее редким веснушкам и многочисленным родинкам.

— Это было офигенно! Видела его лицо?

Мимо пронесся парень на велосипеде. Аня прищурилась. Кажется, он говорил по рации?

— Мы увидимся завтра, с утра, да?

Парень громогласил на всю улицу, черные волосы развивались на ветру, а на лице сияла улыбка. Это было даже мило. Он помчался в направлении Старкорт Молла. Кстати, где-то там должны были работать родители Ани, которые прямо сейчас занимались одному Богу известно чем. На словах они были учеными, а на деле дочь не видела ни одной их разработки или хотя бы теоретического исследования. Раньше папа иногда приносил домой документы, заполненные его пометками на полях. Здесь не было и этого. Только тихие разговоры, прекращавшиеся при её появлении, и запах чужих сигарет на одежде отца. Хотя, физики-ядерщики, определенно, звучало красиво и презентабельно.

К слову, все они — Аня, ее мать и отец Соколовы — уроженцы СССР. Раньше они жили в Минске и были примерными коммунистами, но еще в младших классах Аню заставили учить английский. Зачем — не сказали. Прилежная девочка Аня не спрашивала. Когда она была в шестом классе, родители стали все чаще задерживаться до поздна, в девятом — готовить кучу папок с документами. Тогда в их дом часто приходили люди в форме. Аню просили посидеть в своей комнате, пока взрослые обсуждали серьезные вопросы. Из-за двери доносились обрывки: «протокол», «энергетический ключ», и «другая сторона». Она представляла себе что-то вроде Института ядерной энергии, только засекреченного. Но зачем всё это нужно в глубинке Индианы и что означало «другая сторона» Аня не догадывалась. Как только она закончила школу, в карьере родителей нарисовался важнейший проект, да не просто где-то, а прямо в США. И вот, под предлогом «передовых энергетических проектов для прогресса всего человечества и на благо Советскому Союзу в обход американской конкуренции», они спешно покинули страну, сменили фамилию и стали гражданами Хоукинса. Фамилия Соколовы сменилась на «Фэлкон». Ане также предлагали сменить имя на «Энн», чтобы звучало более приемлемо для местных. В новеньком паспорте теперь красуется совершенно чужое имя. В новом доме — чужие, непривычные, довольно яркие для ее родной культуры вещи, а в семье — новые тайны.

Весь этот переезд был странным, вызывал огромное количество вопросов, которые Аня задавала родителям, и на которые они не очень охотно отвечали. Союз сказал — «делай». И они, как добропорядочные граждане, не могли ослушаться. В любом случае, по родному дому Аня не грустила. Там было холодно, строго и серо. В памяти всплывали очереди за колбасой, пропахшие дымом подъезды и вечный дефицит всего, что было в избытке здесь. Сразу по приезде новоиспеченных Фэлконов сразило количество ароматов, вкусов и цветов их нового места жительства. Ровно также, как сразили шумные подростки на всю улицу орущие матом и щеголяющие в рваных джинсах. Родители были в ужасе. Аня — в немом восторге. Она с охотой и любопытством впитывала глазами каждую деталь, каждую мелочь, до которой могла дотянуться. Америка пахла свободой. А маленький городок — лесом и приключениями, которых не хватало дома.

Другие ученые и военные, ехавшие с ними в эту «командировку», выбрали спать и жить прямо на месте работы — в каких-то лабораториях в районе Старкорт Молла. Но их семья была единственной, кто поехал в это замечательное путешествие с несовершеннолетней дочерью, которую не с кем было оставить. Им предложили расширенную задачу — попытаться слиться с толпой, подружиться с местными, узнавать слухи и новости, параллельно работая над проектами в лабораториях. Тем более, никто не знал, как долго продлится все это.

Еще чего, не хватало Ане прослыть местной крысой, собирающей сплетни. Она представляла, как стоит с блокнотом, записывая, кто с кем встречается и какие фильмы хотят посмотреть, а потом шифрует это для какого-нибудь усатого генерала в Москве. Абсурд. Ну и что, что во благо Родины? Ей очень хотелось сообщить тому грозному мужчине военному, который посещал их дом, что вообще-то эта Родина для них ничего не сделала. Что они были лишь винтиками в системе, которая теперь, судя по всему, решила ввернуть их в какой-то совершенно немыслимый механизм по ту сторону океана. И вообще-то, не находят ли они всю эту историю невероятно подозрительной? Прямо-таки превратили невинную семью в интернациональных шпионов. Но родители молчали, и Аня — послушная девочка, тоже молчала.

И правильно делала.

Внезапно свет уличной лампы мигнул один раз, а затем город погрузился во тьму. К перебоям электричества, теперь уже, Энн Фэлкон не привыкла.