Часть 8 (1/2)
— Джон! Очнись, Джон!
Первая мысль: я слышу? Но как? Я же сгорел… До тла. И этот голос… Кто это? Всё кажется таким далёким, будто прошли тысячи лет с тех пор, как я погрузился во тьму.
Я открываю глаза. Они у меня есть. Хотя… не было. Я смутно, но помню, как они лопнули от жара.
Жар? Огонь!
Вспышка воспоминаний обжигает сознание, моё тело подбрасывает вверх, и тут же в глазницу под бровью упирается что-то твёрдое и холодное. Я вижу девушку с лазурными волосами и бледной как снег кожей, она целится в меня из пистолета.
— Джон, это ты?
Что за странный вопрос? Конечно нет! Я — не Джон. Меня зовут Влад. Хотя это имя теперь кажется таким же далёким, как и огненные кошмары. Вся моя прежняя жизнь похожа на сон, который ускользает при пробуждении. Комиксы, фильмы, снег над Невой? Всё это было? Или я просто выдумал это, прозябая в бесконечной тьме?
Но всё же девушку с пистолетом я помню. Она реальна. И потому осознаю, что она меня пристрелит, если я не отвечу.
— Фрост, — выдавливаю я. Голос звучит хрипло, горло пересохло.
— Кто ты, чёрт возьми?
Её взгляд насторожен, палец на спусковом крючке дрожит. Если я скажу правду, назовусь настоящим именем — она меня убьёт. Она знает только то имя, которое я носил в этом мире.
Память постепенно возвращается. Я начинаю осознавать, почему Фрост так напряжена: я всё ещё сижу в проклятой капсуле. И в ней я один. В соседнем отсеке — лишь горстка сизого пепла. Значит, предыдущий Огненный Шторм проиграл. Но Фрост об этом не знает. Возможно, она думает, что мы слились в единое целое, как когда-то Мартин Штайн и Ронни Рэймонд. Но я… я один.
Чтобы это проверить, я прислушиваюсь к себе — к мыслям, ощущениям. Всё изменилось. И всё же во мне нет ничего чужого.
— Я — Джон Грин.
— Докажи.
— Как?
Мне всё ещё жарко, капсула явно не остыла. Я смотрю на руки — кожа покраснела, будто после слишком горячего душа или парилки в бане.
— Сейчас бы вернуться в квартиру Рэнделла и нырнуть в тот бассейн на террасе, — с тоской говорю я.
Фрост склоняет голову с вниманием. Вряд ли прошлый Огненный Шторм мог знать эти детали. Чтобы убедить её окончательно, я улыбаюсь и подмигиваю.
— А вот в джакузи полезу, только если вода там будет ледяной, как в крещенской купели.
Фрост наконец убирает пистолет от моего лица. Я облегчённо выдыхаю. Ещё раз осматриваю руки. Они выглядят чуть иначе. И ощущаются тоже. Будто-то я стал крепче, поднабрав мышечной массы.
— Значит, теперь я — Огненный Шторм?
— Думаю, да, — отвечает Фрост, всё ещё настороженно сжимая оружие.
Пистолет опущен, но не убран. И взгляд Фрост на меня переменился: в нём появилось опасение и даже крупица страха. Теперь для неё я не балласт, а ценный сторонник и даже угроза. Признаться, это приятно.
— Что произошло? — Я поднимаю всё ещё онемевшую руку, осторожно касаясь волос. Они целы. Гладкие, более того, будто и не горели вовсе. Способность Огненного Шторма к самовосстановлению впечатляет не меньше буста физической формы.
— Ты обратился в живое пламя, — объясняет Фрост, неотрывно следя за моими движениями — будто я опасный хищник. — Метался по всей капсуле. Я думала, ты прожжёшь оболочку и вырвешься, но обошлось.
— Хорошо, что обошлось, — соглашаюсь я, начиная ощупывать лицо: всё на месте, даже лёгкая щетина колет подушечки пальцев. — Кажется, я совсем не контролировал себя. Ничего не помню.
Фрост это никак не комментирует.
Осмотревшись, я замечаю Мартина Штайна. Он стоит в стороне, обхватив голову руками, и растерянно смотрит в одну точку. Похоже, гибель ассистента для него — настоящая утрата. Мальчишка явно был ему дорог.
— Как себя чувствуешь?
Вопрос Фрост звучит без единой нотки сочувствия. Я быстро осматриваю себя и чертыхаюсь: если кожа и волосы каким-то чудом пережили обращение в пламя, то от одежды не осталось даже пепла.
Штамп со штанами Халка не сработал, отмечаю я про себя, прикрывая пах ладонью.
Впрочем, Фрост моя нагота побоку. Сейчас она наблюдает за капсулой, где мы обнаружили тело Кристалл. Я знаю, о чём она думает: её очередь пройти трансформацию.
— Послушай, — осторожно начинаю я, — подумай ещё раз. То, что говорил Штайн, может быть правдой. Эта сила способна свести тебя с ума. Убить. Теперь нас двое. Если кто-то из супер-прихвостней Аманды Уоллер и объявится, вместе мы с ним справимся.
Я чувствую, что смогу. Огонь струится по венам, став моей кровью. Теперь я могу выпустить его наружу, взлететь или поджечь всё на своём пути, просто подняв руку. Я наконец свободен. Это ощущение будоражит сильнее, чем любые фантазии о сексе с девушкой мечты.
Фрост поворачивается ко мне.
— Джон, для меня это важно, — говорит она с нажимом. — Твоя трансформация упростила мою задачу. Теперь процесс пойдёт быстрее.
Она указывает на капсулу:
— Нам нельзя тянуть. Это только вопрос времени, пока сюда не поднимется кто-нибудь проверить, почему «гости» так задерживаются. Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать.
Да, она права. Мы зашли слишком далеко: убили копов, убили супергероя. Из-за этой черты не бывает возврата. Особенно это касается меня — теперь я тоже сверхчеловек.
Чтобы ощутить силу, я представляю, как пламя наполняет мою ладонь. Оно появляется — оранжевые языки вырываются из-под кожи. Жары нет, только мягкое, манящее тепло. Оно притягивает, зовёт погрузиться в огонь полностью, отбросив человеческую оболочку, и стать самой стихией.
Я взмахиваю рукой, и пламя повторяет движение, изгибаясь, как тело женщины в экстазе. Завораживающее зрелище. Увлёкшись, я усиливаю выброс: теперь моя рука до локтя — живое пламя.
— Красиво, — раздаётся голос Фрост, вырывая меня из транса.
Я оборачиваюсь. Она смотрит на меня с холодным, изучающим вниманием. Как изменился расклад сил... Если всё останется так, это даже к лучшему. Для её льда нужен мой жар, а я могу разогреться до температуры солнечной короны.
— Сможешь направить свою энергию на мою капсулу?
— Смогу.
Я гашу пламя. Освоившись, уже не обращаю внимания на свою наготу. И не спешу выполнить указание своей союзницы.
— Тогда ляг в свою капсулу и направь пламя в ту, где буду я, — поясняет Фрост, раздражённо сжав губы. — Ради этого мы здесь.
«Ты — да, — думаю я про себя. — А мне не особо хочется снова становиться твоей пешкой».
Словно уловив мои мысли, Фрост скрещивает руки на груди.
— Я знаю, сила пьянит, — неожиданно мягко говорит она. — Но когда сюда явится Лига справедливости, твои способности ничего не решат. Или ты думаешь иначе?
Эти слова заставляют меня задуматься — Фрост права. Одно дело устраивать огненные фокусы перед каким-нибудь ряженым придурком, возомнившим себя героем, но лезть в бой с Суперменом — это чистое безумие даже для обновлённого меня. Да, я могу управлять огнём, но бросаться в сражение, не привыкнув к силе, — ошибка.
Внезапное шипение отвлекает меня. Пока мы были заняты, Штайн умудрился выскользнуть из лаборатории и закрыть дверь.
— Стой! — кричит Фрост, а затем отдаёт команду: — Назад!
Уже укрывшись за стеклом, Штайн хватается за голову, закрывает уши ладонями. Его тело судорожно изгибается, будто его бьют электрошоком, но он всё равно продолжает пятиться от нас. Спешит к чёртову лифту в противоположной части коридора.
Фрост бросается к двери, дёргает — заперто. Прижимает ладони к прозрачной створке, пытаясь проморозить, но иней лишь слегка покрывает поверхность вокруг её рук.
Кажется, контроль над кем-то выматывает её больше, чем обычная схватка. Я вылезаю из капсулы. Босые ступни касаются холодных плит.
— Давай я, — предлагаю.
— Нет! — резко отвечает Фрост.
Штайн исчезает за углом. Он точно направляется к лифту. Если наше проникновение ещё не раскрыли, то док скоро это исправит.
— Но почему? Он же сейчас уйдёт!
— Трансформация важнее, — коротко бросает Фрост. Решительно оттолкнувшись от двери, она идёт ко мне. — Сейчас или никогда. Если мы промедлим, эту технологию отберут и спрячут там, где я её никогда не найду.
Она останавливается передо мной и неожиданно целует. Прохладные губы вызывают странное желание — оттолкнуть её. Почувствовав мою безучастность, Фрост отстраняется и смотрит прямо в глаза.
— А ведь ты говорила, что никогда не станешь целоваться против своей воли, — усмехаюсь я.
— И я верна своему слову. Это — моя воля. И моё желание.
Её руки обвивают мою шею.
— Джон, настоящий союз — это союз равных. Не бойся, что я тебя подведу. Теперь мы связаны, как квантово-запутанные частицы. Изменилась одна — тут же меняется другая.
— Не дави на меня своими научными терминами, — с усмешкой отвечаю я, кладя руки ей на талию. Близость наших тел напоминает мне, как она мне желанна. Еле удерживаюсь, от того, чтобы не положить ладони на её манящие ягодицы. Чувствую вспыхнувшее возбуждение и с неохотой отстраняюсь. Сейчас кровь мне нужна совсем в другом месте.
И я понимаю, что Фрост права: она — холод, который мне так нужен, чтобы не сгореть. А я — жар, который её питает. Мы и правда связаны, а раз так, то к чёрту сомнения.
— Что нужно делать?
— Учитывая, что Штайн сбежал, синхронизировать обе капсулы больше некому. Да и времени у нас в обрез, — отвечает Фрост, поворачиваясь к открытой капсуле, где у порога лежит неподвижное тело клона Кристалл. — Я смогу настроить только эту. А значит, тебе придётся питать её напрямую.
— Как?
— Всё просто. Направь на неё огонь. Дверь придётся оставить открытой.
План мне не нравится. Память полностью вернулась, и я с опаской смотрю на Фрост.
— Ты ведь знаешь, что настоящая Кристалл погибла, не выдержав выброса пламени от первого Огненного Шторма?
— Да, — кивает Фрост. — Но на этот раз есть датчики контроля.
Взяв меня за руку, она ведёт к капсуле. Вместе мы переступаем через тело клона. В свободной руке Фрост создаёт ледяной клинок и одним точным движением отсекает все провода от тела лже-Кристалл. Тут же раздаётся писк. Жизненные показатели на дисплее обнуляются.
— Ты уверена, что это сработает? — спрашиваю я, остановившись перед открытой дверцей.
— Это не первый раз, — уверенно отвечает Фрост. Она указывает на табло и продолжает: — Вот здесь — датчики температуры. Видишь эту шкалу? Сейчас она синяя, но при нагреве станет красной. Тело Кристалл выдерживало температуру до двух тысяч семисот градусов по Фаренгейту. Трансформация начинается при этих значениях. Очень важно не превышать этот предел и поддерживать поток постоянным и узконаправленным. Следи за этим. — Её палец мягко стучит по температурному индикатору. — И не двигайся. У нас нет возможности синхронизировать потоки через компьютер, поэтому придётся полагаться на собственный разум.
— Собственный разум? Легче сказать, чем сделать. Если честно, я не до конца понимаю, чего ты хочешь.
— И не нужно понимать. Просто поддерживай стабильный жар, не смещая поток, — спокойно говорит Фрост. — А я буду направлять энергию, манипулируя своими силами. Это будет похоже на… зарядку аккумулятора у машины, только сложнее.
Я едва сдерживаю смешок, хотя сейчас это неуместно. Сомневаюсь, что Фрост оценит такую реакцию. Сейчас она сосредоточена на дисплее и клавиатуре под ним, вводя какую-то команду.
— Услышишь писк — сразу сбавь напор. Индикатор должен оставаться в этой зоне. — Фрост указывает на узкий диапазон на шкале, отмеченный двумя чертами. — А ещё жди, пока этот жёлтый индикатор не станет белым. Ни в коем случае не прерывай питание капсулы раньше. Иначе моя трансформация может откатиться.
Сначала я не понимаю, к чему она делает на этом акцент. Но затем до меня доходит.
— Ты хочешь сказать, что можешь снова стать обычным человеком?
— Нет, — отвечает Фрост, не поворачиваясь ко мне. — Мои изменения произошли на генетическом уровне. Так было и с моей подругой. Именно поэтому прихвостни Штайна смогли создать клона уже изменённой Кристалл. Но если что-то пойдёт не так, я могу потерять свои силы. И тогда умру. Именно суперспособности поддерживают моё новое тело в стабильном состоянии.
— Знаешь, твой план трансформации звучит так же надёжно, как швейцарские часы.
Она не понимает шутки.
— Это же хорошо.
— В моём мире как раз наоборот.
Фрост хмыкает. Этот звук ей идёт. Я осознаю, что, став ей равным, смог пробиться сквозь ледяной панцирь её защиты. Это приятно и дарит надежду, что наш с ней союз превратится в нечто большее, чем просто вынужденное сосуществование.
— Тогда постарайся не облажаться, Джон, — звучно заключает Фрост, завершая ввод последних строк команды, и поворачивается ко мне.
— Постараюсь, — отвечаю я. — И кстати, я — Влад.
— Что? — Фрост явно удивлена.
— Это моё настоящее имя, — поясняю я. — Когда меня нашли на улице Готэма без сознания и без документов, то записали как Джона Доу — безымянного. Очнувшись, я понял, что имя Влад будет звучать непривычно, и оставил Джона. Но теперь, раз мы...
— Я буду звать тебя Джоном, — резко перебивает Фрост, взмахом руки давая понять, что время для непрошеных откровений прошло.
Это обидно, но она права. Штайн наверняка уже успел вызвать подкрепление или, хуже того, связаться с Лигой справедливости. Как бывшему суперу ему явно будет несложно это сделать. Фрост понимает это не хуже меня. Она делает шаг назад, затем входит в капсулу.
— Как я пойму, что процесс завершён? — спрашиваю я, наблюдая за ней.
— Поймёшь, — загадочно отвечает Фрост, облокотившись на заднюю стену капсулы, где раньше находился клон. — Давай не будем тянуть.
Я смотрю на неё, сжимаю кулаки. Пламя вырывается из моего тела, постепенно разгораясь всё сильнее. Фрост напряжена, губы её плотно сжаты. Она кивает мне. Я поднимаю руки, раскрываю ладони, и пламя, сорвавшись с них, окутывает её целиком, вместе с капсулой.
Мне становится страшно. Но вскоре я чувствую сопротивление — не грубое, а будто пламя и лёд переплетаются в сложном танце. Или, точнее, в слиянии. Это ощущение трансформируется, становится почти интимным. Это соединение сущностей. Куда более близкое, чем секс. Ей нужен мой жар, и я направляю пламя на Фрост, наполняю её им — и это ощущение завораживает, как что-то дикое, первобытное. Не секс, а неистовое спаривание. Отдавшись чувству, я теряю связь с реальностью, хочется продолжать, наполнить её своей сутью ещё сильнее. Вот оно — единство огня и льда — вопреки всем законам физики — торжествует.
Писк датчика возвращает меня к реальности. Температура близка к критической. Я сбавляю напор пламени, не двигаюсь, а когда датчик замолкает, удерживаю поток стабильным.
Отбросив мысли, я сосредотачиваюсь на показателях. Пламя трещит, в воздухе появляется запах плавящегося металла. Сам воздух прогрелся так, что прежнему мне было бы трудно даже дышать. Но новый я — иной. И я наслаждаюсь своей родной стихией. Чувствую, что могу разжечься ещё сильнее — стать, как ядро Земли. Пылать, как солнечная корона. Ведь я и есть огонь!
Окрик прерывает мои мысли.
— Джон, стой!
Голос принадлежит девушке. Слегка повернув голову, я вижу её: невысокая, атлетичная, в облегающем чёрном костюме с плащом. Лицо скрыто маской, а из-под буйных рыжих кудрей торчат искусственные ушки. Бэтгёрл. А вернее, Барбара Гордон. Вот и первые непрошеные гости. Значит, нужно быть начеку — её босс может быть неподалёку.