Часть 8 (2/2)
— Быстро ты явилась.
— Потому что я искала тебя, — говорит Бэтгёрл, стоя у дверей лаборатории. Она выставляет руки вперёд, показывая, что не собирается атаковать. — Я пришла помочь, Джон. Твоя коллега Ребекка Хаттер просила меня об этом. Она волнуется за тебя.
Краем глаза я слежу за чёртовыми индикаторами: один должен оставаться красным, пока другой не станет белым. Когда это случится? Точно я не знаю. А значит, мне нужно время. Может, стоит заговорить Бэтгёрл зубы?
— Бэкки в норме? — спрашиваю я, хотя понимаю, что это меня уже не волнует. Огонь словно выжег во мне последние крупицы былого Джона-стажёра.
— Да, она пытается доказать всем, что ты действовал не по своей воле, — уверяет Бэтгёрл. — Джон, это правда! Фрост морочит тебе голову. Это её способности — она может подчинять себе других при близком контакте.
— Как?
— Поцелуй, секс — чем дольше контакт, тем крепче связь, — поясняет Бэтгёрл. Мой план работает: пока она болтает, я могу без проблем напитывать Фрост пламенем. — Она опасна, Джон. Очень. Что бы Фрост ни задумала, это обернётся катастрофой. Для всего мира. Ты же хороший парень.
Сильно сомневаюсь, — думаю я, едва сдерживая усмешку. Индикатор температуры начинает ползти вниз — видимо, я тоже потерял концентрацию. Исправляю это, усиливая напор. Хранилище огня во мне — если это можно так назвать, — кажется бездонным.
Но с появлением Бэтгёрл сюрпризы не заканчиваются.
Я вижу, как за стеклянной стеной мелькает белый халат — это Штайн. Он без колебаний возвращается в лабораторию, на голове его надет странный шлем, напоминающий мудрёный колпак из фольги, только этот из цельного металла и обвит проводами. Видимо, это способ противостоять наваждению Фрост.
— Немедленно остановитесь, Джон, — требует Штайн. — Фрост вам не друг, уж поверьте! Она едва не убила вас в капсуле.
— Это был Джейсон, — возражаю я.
— Нет, — твёрдо произносит Штайн. — Это Фрост закачала в вас восемьдесят процентов изначальной силы Огненного Шторма. Убила Джейсона и почти опустошила хранилища под лабораторией.
Штайн делает паузу, шагает ближе.
— Джон, Фрост с упоением наблюдала за вашей агонией! Наслаждалась ею.
— Ложь, — я стараюсь говорить твёрдо, но всё же незваная тень сомнения отражается в тоне. И Штайн, и Бэтгёрл улавливают её.
— Послушайте, вам нужна помощь! — продолжает давить Штайн. — Или случится перегрев. Даже изменённое тело в одиночку не выдержит такой объём силы.
Тревога во мне нарастает. А что если это правда? Восемьдесят процентов? Я помню, как Штайн предупреждал Фрост: для одиночки такой уровень сил — верная смерть. Но ведь он может лгать. Заговаривать мне зубы, точно так же, как я поступал с Бэтгёрл.
Писк индикатора подтверждает мои опасения — перегрев. Сбавляю напор и впервые ощущаю усталость. Проклятье, если сейчас Бэтгёрл атакует меня, я могу налажать с температурой ещё сильнее.
Я поворачиваюсь к капсуле и мысленно обращаюсь к Фрост:
«Ну, скоро ты там?»
Вопрос остаётся без ответа, и тогда я прислушиваюсь к силе. Сопротивление становится сильнее, а значит, Фрост тоже.
— Остановись, Джон!
Я вновь смотрю на Бэтгёрл: она тянется к дальнобойному шокеру на поясе. Не пистолет, но всё равно противно. Я даже не знаю, как моё новое тело перенесёт разряд электричества.
— Не стоит, — предупреждаю я. — Со мной тебе не справиться.
— Они заодно, — тут же констатирует Штайн. — Он действует по своей воле.
Услышав его, Бэтгёрл решительно кладёт ладонь на рукоять шокера. Я слежу за её движениями.
— Большая ошибка, Барбара, — произношу я, и она замирает.
— Что? Какая ещё…
— Барбара Гордон — дочь самого прославленного комиссара Готэма, Джима Гордона, — продолжаю я. Сопротивление холода моему пламени нарастает всё быстрее. Я понимаю, что это хороший знак. Нужно ещё немного подурить им мозг. — Папочка будет в шоке, когда узнает. Его дорогая Барбара — линчивательница в маске. Это убьёт его, можешь мне поверить.
— Откуда…
— И к слову, Брюс Уэйн выберет Селину Кайл. — Мимолётный взгляд на индикатор, и я корректирую поток пламени.
— Причём здесь Уэйн? — Бэтгёрл продолжает отрицать очевидное. Это кажется мне немного трогательным, но очень глупым.
— Ну, учитывая, что он — Бэтмен, — тяну я, добивая её окончательно, — очень даже причём. Согласна?
Бэтгёрл молчит, но главное, она всё ещё не может отойти от шока.
— Я знаю, как босс тебе дорог, — продолжаю я с притворным сочувсвием. — Вы же семья — ты, он, Дик Грейсон, Джейсон Тодд или кто там сейчас бегает за ним под маской Робина.
— Он тянет время! — Штайн обламывает мне всё веселье.
Этот окрик Штайна заставляет Бэтгёрл вырвать шокер из кобуры. Она стреляет, два длинных провода летят в мою сторону. Но лишь ударяют о кожу и отлетают прочь. Что ж, моё новое тело куда прочнее — это хорошо.
Я усмехаюсь.
— А ведь на той крыше, в его объятьях, ты была так горяча…
Она смущается ещё больше. Я понимаю, что потешаться над другими приятно, хоть это и заезженный троп любого злодея. А впрочем, чего мне стесняться? Ведь я и есть плохой парень в этой истории. Ну а раз так, буду следовать канонам до конца.
Сопротивление Фрост нарастает, вот только меня это действительно начинает истощать. Приходит мысль, что если она и правда загнала в меня восемьдесят процентов силы Огненного Шторма — это даже хорошо. Оставшись в относительно безопасных рамках, я бы вряд ли выдержал подпитку её трансформации до конца.
Бэтгёрл срывается с места. Видимо, решила применить против меня старую добрую рукопашку. Роковая ошибка. Я ухмыляюсь. Жду, когда она приблизится достаточно, и выпускаю пламя со спины. Она отскакивает, но запах опалённых волос доносится до моих ноздрей, равно как и гарь крашеной кожи её костюма.
Бэтгёрл падает навзничь, но тут же поднимается. Вот только я понимаю, что она не опасна. Всего лишь ряженая дура — это ли соперник для стихии? Нет. Даже если она ударит меня — я спалю её шевелюру дотла вместе с костюмом. Хотя мне этого совсем не хочется — то ли из-за всё ещё оставшихся осколков морального компаса, то ли из-за врожденной тяги к эстетике. А страдания и смерть красивых девушек к последнему точно не относятся.
— Джон! — кажется, поняв тщетность попыток остановить меня, Бэтгёрл решила вернуться к тщетным попыткам воззвать к моей сознательности.
— Отойди, Барбара.
А вот этот низкий голос заставляет меня резко напрячься. Я поворачиваюсь, и в лицо мне летит поток белого порошка. Миг — и он окутывает всё вокруг едким облаком. Я ощущаю запах хлора, вкус соли и соды на языке, а потом происходит ровно то, чего я точно не ожидал — я начинаю задыхаться.
В пяти шагах от меня стоит чёртов Бэтмен с огнетушителем в руках, из которого и поливает меня этой смесью. Тушит огонь? Звучит так глупо и банально, но срабатывает неожиданно эффективно. Порошок, попадая на мою кожу, запекается коркой. И моё пламя от этого начинает слабеть.
А я не могу двинуться, ведь это подвергнет риску жизнь Фрост! Вместо этого я направляю одну руку на Бэтмена, концентрирую пламя в шар и стреляю им в его сторону. Но тот уворачивается играючи. Делает подкат, срывает что-то с пояса и бросает мне под ноги.
Вспышка света, свист, я слепну и глохну. Чуть не обрываю пламя с руки. В ушах звенит. Не сразу я понимаю, что часть этого звона доносится от капсулы. Температура падает! Из открытой дверцы начинает валить пар.
— Фрост! — горло першит от порошка. Всё дело в кислороде — мне его не хватает, будто проклятое облако из порошка перекрыло к нему доступ. Пламя на ладонях начинает чадить, как готовая погаснуть свеча.
Бэтмен делает следующий ход и стреляет тонким канатом из металла. Тот оплетает моё тело. Руки прижимаются к телу, пламя в ладонях гаснет.
— Нет! Нет! Чёрт! Нет!
Я рычу, пытаясь освободиться. Не выходит. А Бэтмен, воспользовавшись заминкой, подскакивает ко мне, делает подсечку, и я падаю на пол, ударяюсь так, что зубы клацают.
— Изоляционная пена! — орёт в это время Штайн. — Кнопка подачи у капсулы!
Краем глаза я вижу, как Бэтгёрл бежит к столбу, на который указывает Штайн. Именно там Фрост ранее приковала дока. Видимо, он тянулся к проклятой кнопке, когда понял, что мы явились за ним. Бэтгёрл нажимает кнопку.
— Встаньте к колонне! — командует Штайн и сам отходит к дверям. Бэтгёрл и Бэтмен быстро отступают куда велено. В это время система пожаротушения начинает работать, разбрызгивая не воду, а странный гель, который, касаясь моего тела, начинает резко набухать и сковывать движения ещё больше
Пена покрывает всё вокруг, полностью блокируя мою способность воспламеняться. Я отчаянно пытаюсь освободиться, но вместо этого приклеиваюсь к полу, как муха к липкой ленте.
Датчики на капсуле визжат, проклятая шкала температуры из ярко-алой становится розовой и стремительно ползёт вниз.
— Нет!
Пар из открытых дверей валит всё сильнее. Я ничего не вижу сквозь него. Сердце стучит как бешеное.
— Фрост! Луиза! — отчаянно зову я, но ответа нет. Я смотрю на своих врагов. Не в моих правилах молить, но сейчас я напрочь забыл о гордости. — Она умрёт, если прервать процесс!
— И так будет лучше для всех, — отвечает Штайн. Он вновь заглядывает в лабораторию и снимает с головы свой нелепый колпак.
Подача геля резко обрывается. Он начинает твердеть.
— Подождите немного, скоро он перестанет быть липким, — предупреждает Штайн Бэтмэна и Бэтгёрл. Они кивают. Оба стоят в безопасной зоне, на пятачке, не задетом ловушкой.
— Это тоже система пожаротушения, — поясняет Штайн, обращаясь к героям. — Джейсон… Он… первое время был нестабилен. Мы приняли меры безопасности. Но их было недостаточно… Я должен был предвидеть, что Луиза… придёт.
— Он знает наши имена, — тихо и взволнованно сообщает Бэтгёрл своему боссу. Кажется, пояснения дока ей неинтересны. И Бэтмену тоже. Он смотрит на мои метания и глухо произносит:
— Я слышал, что он говорил, по твоему радиопередатчику, пока искал подходящий огнетушитель. Не переживай, Барб, мы узнаем, откуда и как он это всё узнал.
— Я всё скажу, только позвольте мне завершить процесс! — молю я. — Клянусь, я не буду сопротивляться аресту! Это ради Фрост! Она больна! Я лишь хотел излечить её!
— Ты — лжец, — глухо отзывается Бэтмен. — Я видел записи с камер твоего участка, Грин. И сержант Хаттер тоже знает, что ты не безвинная жертва обмана.
— О, Бекки… — тянет Бэтгёрл, касаясь локтя своего босса.
Сквозь нарастающее отчаяние пробиваются смущение и стыд. И горечь. Неужели всё закончится именно так? Как очередная серия о Бэтмене. В которой прекрасная злодейка погибает, а её новоявленный напарник повержен и пристыжен.
Чтобы не сталкиваться с давящим взглядом Бэтмена и разочарованным — Барбары, я смотрю на приборную панель капсулы. Шкала опустилась ещё ниже, теперь она синяя. И тут я замечаю то, что упустил прежде: индикатор, который должен быть жёлтым, теперь горит холодным, ровным белым светом.
Мои губы растягиваются в ухмылке.
В этот момент воздух в лаборатории начинает резко холодеть. Пар, а вернее, морозный иней окутывает меня клубами. Застывший гель, покрывающий моё тело, трескается, крошится, а затем рассыпается в мелкую пыль. Из капсулы медленно поднимается фигура, окутанная туманом. Фрост. Но это уже не та Фрост, что была раньше: теперь её кожа светится бледным, почти ледяным сиянием, а глаза горят холодным огнём. На лбу, над бровями, как зубцы короны, торчат ледяные шипы. Она заметно утратила своё сходство с человеком. Стала чудовищно прекрасной. И всё же, одновременно, её новый вид отталкивает меня.
— Брюс… — выдыхает Бэтгёрл, но её голос обрывается, когда Фрост поднимает руку.
Лёд мгновенно обволакивает Бэтгёрл по пояс, приковывая к полу. Бэтмен бросается вперёд, но его останавливает ледяная стена, выросшая перед ним из ниоткуда. Прозрачная глыба, скрипя, надвигается на него, теснит обратно к колонне. Бэтмен успевает откатиться и бросает в Фрост бэтаранг, но тот леденеет в воздухе и падает, разбиваясь на тысячи осколков.
Фрост раскидывает руки, и в воздухе появляются сотни ледяных осколков, острых, как шипы. Все они направлены на Бэтмена.
— Попробуй уклонись от этого, — произносит Фрост. Её голос звучит иначе — всеобъемлюще, как голос божества под сводом храма.
Бэтмен откатывается, но осколки градом падают на него. Более того, будто рой прозрачных ос, преследуют его, повторяют движения. Шипы пропарывают плащ, впиваются в спину, плечи, лодыжки. Лёд окрашивается кровью. Бэтмен падает. Пытается встать, но новые и новые осколки пронзают его, пока он не замирает.
Фрост идёт к нему, и каждый её шаг сопровождается треском льда, расползающегося по полу.
— Брюс, нет! — истошно вопит Бэтгёрл, без слов понявшая намерения Фрост.
Штайн пытается отступить. Заметив это, Фрост делает пас рукой в его сторону. Доктор тут же покрывается коркой льда. С головы до пят. На его лице застывает выражение ужаса.
Пламя внутри меня вновь может вкушать кислород, а значит, пылать, но я не намерен вмешиваться. Вместо этого я прожигаю трос, которым меня опутал Бэтмен. Оплавленные куски металла шлёпаются на пол. Я сажусь, отряхиваю с кожи последние крупицы геля, теперь обращённого в снег.
— Лига справедливости доберётся до тебя, слышишь? — начинает грозить Бэтгёрл, порываясь освободиться. — Если тронешь Брюса…
Фрост не даёт ей договорить. Взмах рукой — и лёд заковывает Бэтгёрл полностью. Внутри прозрачной оболочки шевелятся только её глаза. Краснеют. Она скоро задохнётся. И смотрит на меня. С мольбой.
А я… понимаю, что ничего не могу сделать. Хочется погасить в себе эту тень сочувствия и сострадания. Завершить свою трансформацию в злодея, после которой всё будет проще. И веселее.
Разумеется, я понимал, что мой выбор приведет к массовым смертям… возможно, даже закату цивилизации, а то и человечества. Но когда по твоей вине у тебя на глазах мучительно задыхается симпатичная девушка… это совсем не то же самое, что далёкая от жизни статистика.
Я отвожу взгляд с чувством, что во мне самом медленно умирает что-то очень важное…
Остановившись над поверженным Бэтменом, Фрост взмахивает рукой. Из лужи крови под его телом начинают расти льдины, поворачивая Бэтмена лицом к Фрост. Они сковывают его тело, словно рука исполина.
— Ты всё равно проиграешь, — хрипит Бэтмен. Из его рта тоже течёт кровь. — С Суперменом тебе не справиться.
— Кто знает, — безразлично отвечает Фрост. — Я бы не была так уверена в этом, Брюс Уэйн.
Руки Фрост тоже изменились: теперь из её костяшек торчат ледяные шипы. Она тянется к маске Бэтмена, стаскивает её. Лицо Брюса Уэйна искажено ненавистью. Если он и боится, то не показывает этого.
— Ты этого не узнаешь, — продолжает Фрост. — Потому что я не намерена оставлять в живых никого, кто будет представлять для меня угрозу. Что до твоего друга-пришельца, то его уже побеждали. Много и много раз. На моей стороне — силы стихий и знания. А ещё желание видеть этот мир во власти Льда.
Её пальцы приподнимают квадратный подбородок Уэйна. Тот начинает быстро дышать, узрев на лице Фрост свою погибель. И она настигает его — ледяной шип из ладони Фрост пробивает его голову насквозь, выходя из затылка.
Взгляд Бэтмена тухнет, его безжизненное тело обмякает на ледяных подпорках.
И вот наши враги повержены. Цели достигнуты. Это победа, но почему-то я не ощущаю торжества. Вместо этого вспоминаю слова Штайна о том, что Фрост наслаждалась моей агонией. Зачем она настолько рисковала — и не только мной, но и всем планом? Но эти мысли отступают, когда она поворачивается ко мне.
— Джон, — голос Фрост звучит, как шелест зимнего ветра. — Ты сделал это.
— Мы сделали это, — поправляю я, поднимаясь на ноги.
Она смотрит на меня и молчит, но я чувствую, как пламя внутри меня разгорается с новой силой. Теперь оно не обжигает, а гармонирует с её холодом. И все сомнения окончательно рассеиваются. Мы — огонь и лёд, разрушение и созидание, хаос и порядок. Её холод сливается с моим пламенем. Разнеси нас на разные части вселенной — и всё равно мы будем едины. Никакой силе теперь этого не изменить.
Фрост идёт ко мне, берёт за руку и ведёт к окну. Оно разлетается на осколки ещё до того, как мы подходим к нему. Фрост останавливается, и вместе мы смотрим на высотки Готэма, утекающие в сторону подёрнутого сумерками горизонта.
— Всё закончилось? — спрашиваю я, глядя на её профиль. Её кожа сияет, будто покрытая алмазной крошкой. Это так красиво, что завораживает меня.
— Всё только начинается, Джон, — отвечает она. Поворачивается и смотрит на меня. Уже не чужая, не далёкая, но всё ещё такая же непостижимая, как и прежде. — Теперь этот мир наш.
Я усмехаюсь и целую Фрост.
Над Готэмом сгущаются тучи и начинает идти снег.