Часть 5 (1/2)

Стрелять по своим я не хочу. Эта мысль, как заноза, засела в мозгу, пока я выпускаю пулю поверх головы Эда Филлипса. Он отпрыгивает за колонну, поддерживающую свод холла. Даже обычный полицейский участок в Готэме не лишён нарочитого готического лоска — и сейчас это одновременно и проклятие, и благо.

Я сам отступаю за другую такую же колонну. Вовремя: пуля откалывает кусок декоративного мрамора, и осколок царапает щёку. Секунда боли, кровь тёплой каплей скатывается по коже. Я бросаю взгляд на Фрост — она никого не щадит. Ледяные разряды заморозили ступни нескольких моих коллег, оказавшихся у неё на пути, превратив их в щит для неё. Все они либо уже мертвы, либо смертельно ранены: ледяные шипы бьют точно в цель, не оставляя шансов тем, кто не успел уклониться.

А вот Рэнделл, как всегда, умудряется остаться в безопасности. Стоя на лестнице, он орёт команды своим людям и угрозы — нам.

В основном это заверения в том, что мы уже покойники. Его крики лишь подчеркивают: здесь «своих» для меня больше нет.

— Стреляй уже, твою мать! — рычит Фрост, когда пуля задевает её обнажённое плечо. — На поражение!

Это звучит, как приказ. Я его выполняю. Рурк — такой же стажёр, как я, — падает навзничь. Тёмная отметина пулевого отверстия по центру лба не оставляет сомнений: я убил его. Мгновение шока, осознание содеянного — и всё это тонет в адреналине и решимости. Я целюсь в Рэнделла, но он успевает укрыться за своим подручным. Тот падает, крича — пуля пробила грудь выше сердца. Жить он, может, и будет, но стрелять по нам точно нет. Вот только мне от этого не легче, ведь все прочие копы сосредоточили огонь на мне.

Осколки колонны разлетаются в стороны, и я внезапно слышу крики. Это Фрост. Воспользовавшись короткой передышкой, она направляет ледяной поток по лестнице. На этот раз Рэнделл не успевает отскочить: нога застревает в ледяной ловушке, намертво приковавшей его к ступеням. Тем, кто оказался ниже, повезло ещё меньше — они вмерзли в лёд по пояс, а некоторые и выше. Одна атака мета-злодейки переворачивает всё соотношение сил.

— Отступаем!

Приказ доносится не из уст комиссара. С изумлением я узнаю голос Эда Филлипса. Выстрелы редеют. Украдкой выглянув из-за колонны, я замечаю, как копы действительно пятятся к коридору, который ведёт к складу с вещдоками: двери там крепкие, верно, выжившие решили укрыться там и подождать подкрепление. Эд прикрывает их отступление. Вот, он смотрит прямо на меня. А потом кивает.

Я замираю. Фрост тоже неподвижна. Её силы, кажется, на исходе, но она стоит прямо. На лестнице Рэнделл вопит и дёргается, пытаясь освободиться.

— Прикрой меня! — бросает Фрост и устремляется вперёд, перепрыгивая через тело убитого Рурка. Рэнделл поднимает пистолет, но его кисть тут же сковывает лёд. Он рычит от ярости, а Фрост несётся вверх по ступеням с лёгкостью акробата. Добравшись до комиссара, она наносит удар по его обмороженной ноге. Хруст кости отзывается эхом в холле, и Рэнделл падает. Его обломанная выше лодыжки нога выглядит неестественно. И мерзко.

Фрост склоняется над ним. Я бросаю последний взгляд на Филлипса: он уходит последним, его оружие опущено. Выстрела не будет. Мы остаёмся в холле одни, не считая тех нескольких копов, кто или не может двинуться, или находится в отключке.

— Весь ваш отряд Икс подлежит ликвидации! — рычит Рэнделл, багровея. Его голос разносится по залу — он даже не пытается говорить тише. — Это приказ сверху. Тебе не сбежать, тварь! После этого погрома за тебя возьмутся Бэтмен и Лига Справедливости! Теперь тебе даже Аркхем не светит!

— Только ты, Свин, этого не увидишь, — желчно шипит Фрост. — Есть что напоследок передать своему племяннику?

— Иди в ад!

— М-м-м! Хорошо, я отморожу ему оставшиеся конечности именно с этими словами.

Её ладонь касается головы Рэнделла, и та мгновенно превращается в кусок льда. С глухим ударом кулак разбивает этот «монолит» на осколки.

К моему горлу подступает тошнота. Фрост роется за пазухой у трупа, который ещё бьётся в предсмертных судорогах, напоминая этим тушку обезглавленного петуха. Найдя связку ключей, Фрост бросается к заблокированным дверям. Её ладони касаются стекла, и по поверхности мгновенно расползается изящный узор из инея. Через несколько секунд он превращается в густую корку льда, а затем бронированное стекло с оглушительным треском разлетается на тысячи сверкающих осколков.

— А сразу нельзя было? — выдыхаю я.

Фрост не отвечает и выбегает наружу. Я оглядываюсь, проверяя, не грозит ли мне выстрел в спину. На мгновение задерживаю взгляд на холле: тела, разрушения, Бекки, которая так и не пришла в себя. Затем бросаюсь следом за девушкой своей мечты. Или, может быть, за девушкой из самого страшного кошмара.

* * *

С тревогой смотрю на охранника бутика. Он стоит у двери, будто окаменев, не реагируя на происходящее. Когда Фрост его поцеловала, он не превратился в ледяную статую, но его губы посинели, а лицо стало мертвенно-бледным. Об этой её способности я знал только из комиксов — в фильме этот момент обошли стороной, вероятно, чтобы избежать ассоциаций с Ядовитым Плющом. Но, как оказалось, это часть её арсенала: Фрост способна подчинять себе людей. Это делает её одновременно восхитительной и ещё более опасной в моих глазах.

Сейчас она с удовольствием грабит закрытый магазин, пока я не нахожу себе места от волнения.

Машину Рэнделла мы оставили за квартал. Пользоваться ею мне показалось слишком рискованным. А вдруг Бекки действительно свяжется с Барбарой Гордон? Саму Бэтгёрл я не боюсь — с ней Фрост справится без особого труда. Но вот её «шеф» способен уложить на лопатки даже Супермена, что уж говорить о нашем свежеиспечённом криминальном дуэте.

Чувство неминуемой расплаты за убийство копов угнетает. Я подхожу к зеркалу и смотрю на своё отражение. Надо признать, выгляжу я жалко: потухший взгляд, опущенные уголки губ, тёмные круги под глазами. Как часто я видел такие же черты на лицах своих невольных подопечных, пока оформлял их у регистрационной стойки.

— Может, тоже переоденешься?

Я оборачиваюсь на голос. Фрост стоит у выхода из примерочной, поправляя белые кожаные перчатки. Длинное пальто в тон, коричневый кашемировый шарф накинут на голову и плечи, а сверху — чёрная широкополая шляпа, надёжно скрывающая её необычный цвет волос.

Моя подельница. У преступников так называют соучастников, напоминаю себе с горькой усмешкой. Хотя нет, подельники равны друг другу, а я в этой колоде даже не король. И не валет при своей пиковой даме. Я — простая шестёрка. Адреналин уже отступил, и теперь до меня начинает доходить, в какую скверную историю я влип.

— Может, и переоденусь, — глухо отвечаю, пока Фрост направляется к витрине с сумочками, цокая каблуками новых сапог. Её походка — отражение уверенности респектабельной дамы, неспешно занимающейся шопингом, а не беглянки, скрывающейся от полиции и супергероев.

— Хорошая маскировка, — отмечаю я. — Всё, что тебе нужно, чтобы потеряться в толпе — просто одеться.

— В этом и вся суть, Джон Грин. Все привыкли видеть меня в костюме элитной стриптизёрши, — ухмыляется она, примеряя коричневый клатч и оценивая, как он сочетается с пальто. — А вот твои дешёвые джинсы и кроссовки привлекут ко мне лишнее внимание. Леди в Шанель не выгуливают дворняжек на поводке.

— Полегче, — осекаю её я. — Я тебе нужен.

— А я тебе — ещё больше, — возражает она, крутясь перед зеркалом и примеряя уже солнцезащитные очки. — Переоденься. Выбери классику: костюм-тройку, галстук, туфли. Зачеши волосы, сзбрызнись чем-нибудь вроде Лакост — и сойдёшь за моего телохранителя. Так будет проще объяснить, почему у тебя оружие, если кто-то решит докопаться. И поторопись, я соберу ещё пару образов, и мы уйдём.

Я медленно выпускаю воздух через свёрнутые в трубочку губы, чтобы немного успокоиться. Отшвырнув очки, Фрост берёт новые, но перед тем как примерить их, поворачивается ко мне и окидывает взглядом.

— И, ради всего святого, сними уже эту куртку. Ярко-синий идёт мне, но точно не тебе.

* * *

Я так и не выбрал костюм-тройку — с моим ростом и комплекцией я бы выглядел нелепо в роли охранника. На мне серый пиджак, кашемировый свитер, простые, но качественные брюки и кожаные кроссовки. Последние выбиваются из образа яппи, но для бега явно подходят лучше лакированных туфель. Business casual — этот стиль всегда меня привлекал, так я старался одеваться в своём мире. И очки: с прозрачными линзами, как те, что я носил, когда сидел за ноутбуком, наблюдая за приключениями своей любимой героини. Теперь она рядом. И моим выбором недовольна.

— Ты выглядишь так же, как прежде, — язвит Фрост, но вручает мне пару пакетов с фирменным знаком бутика.

— Нет, эта одежда дороже. Раз ты так близко общалась с олигархами, то должна видеть разницу. — Заметив недобрый прищур ледяных глаз, я пытаюсь сгладить это шуткой: — И я думал, очки — это лучшая маскировка.

Фрост, разумеется, шутку не оценивает. Про то, как Супермэн косит под Кларка Кента, она не знает.

Фрост фыркает, словно норовистая кобылка, и направляется к охраннику-сомнамбуле. Прикладывает ладонь к его щеке и произносит:

— Милый, после того, как мы уйдём, иди к пульту управления камерами и удали все записи за последний час. А потом вернись на свой пост и забудь о нашем визите, хорошо?

— Да, госпожа, — монотонно отвечает тот.

Фрост убирает руку, и охранник тут же уходит, двигаясь ходульной походкой, как робот из старых фантастических фильмов.

Фрост даже не смотрит ему вслед. Подойдя к кассе, она уверенно открывает её и начинает набивать клатч купюрами. Закончив, протягивает мне сотню, зажатую между пальцев трубочкой.

— Поймай такси, Грин, — произносит она тоном, каким обращаются к слугам. Я принимаю деньги, понимая, что выбора у меня особо нет. Без неё в этом мире я — покойник.

— Ты в курсе, где жил твой бывший шеф? — вдруг спрашивает Фрост.

— Что? — выдыхаю я, не сразу понимая вопрос.

— Судя по машине, этот Свин на себе не экономил, — продолжает Фрост так, будто ничего странного и не сказала.

— Это первое место, где нас будут искать! — бурно возражаю я, сообразив, куда она клонит. — И ты оставила ключи в замке зажигания.

— Конечно, я их там оставила, — с ленцой отзывается Фрост, поправляя шарфик. — Иначе те, кто пойдут по нашему следу, догадаются, куда мы идём. Что до ключей, не переживай — у льда есть память, он же состоит из воды.

С усмешкой она достаёт из декольте полупрозрачный ключ изо льда. Я потрясённо смотрю на её поделку.

— Лёд сломается ещё до того, как ты успеешь вставить этот ключ в замок, — скептически замечаю я.

— Обычный лёд да, — невозмутимо отвечает она, ловко перекатывая ключ между пальцами, как фокусник монету. — Но этот не уступает металлу в прочности. Особенно когда он в моих руках.

— Тогда почему мы не выбрались из изолятора сразу? Почему ждали Бекки?

— Потому что Свин не дал мне прикоснуться к своему ключу, — дёргает плечом она, показывая, что я задаю банальные вопросы. — И хватит уже спорить, Грин. Это не первый раз, когда я ухожу от погони.

— В прошлый раз ты попала в западню Пингвина.

— В этот раз, если я и явлюсь к Кобблпоту, то только чтобы нашпиговать его льдом, — яростно шипит Фрост, отворачиваясь. — Но не сегодня. Месть — это блюдо, которое подают холодным. А пока мне нужно подумать, что делать дальше. Свин перед смертью упомянул Лигу Справедливости, и я не исключаю, что это правда. Да и та стерва, что отправила нас на самоубийственную миссию, оставила неприятное впечатление. Думаю, она — очень мстительная старуха.

— Аманда Уоллер уже мертва, — говорю я.

— Откуда ты знаешь? — Фрост резко замирает, косится на меня, и её показная спесь тает, как иней под потоком прямых солнечных лучей.

Эта её реакция мне приятна, и я продолжаю откровенничать, вскидывая подбородок.

— Дэдшот пристрелил её. Как и грозился.

Киллер Фрост наклоняет голову, пристально разглядывая меня из-под тёмных линз очков.

— Сначала Король Акул, теперь это. Ты обещал рассказать мне свой удивительный секрет, когда мы выберемся из изолятора, — напоминает она.

— И расскажу, — не отрицаю я. — Но не здесь, а в надёжном месте.

— Ты прав, — быстро соглашается она и смотрит в сторону вращающейся двери с табличкой «Закрыто». — Может, ты ещё и предсказатель? Знаешь, куда нам идти, чтобы сбить погоню со следа.

— Если бы знал, где упаду, то подстелил бы соломку, — усмехаюсь я.

— А я слышала это выражение, — отмечает Фрост. Тон её голоса звучит куда более дружелюбно. Видимо, заинтересовав её, я поднялся по масти до валета так уж точно.

— Когда подмахивала бёдрами, трахая того русского олигарха?

— Да, от него, — ухмыляется Фрост. — Не в тот раз.

Быстро подумав и взглянув на ледяной ключ, который она убирает обратно в декольте, я понимаю: идея укрыться в апартаментах Рэнделла не такая уж плохая. Кто в здравом уме поверит, что мы выбрали для укрытия такое очевидное место?

* * *

— Уютненько здесь, — протягивает Фрост, оглядываясь.

Вокруг нас царит полумрак, разгоняемый приглушённым светом бра, но это не мешает мне тоже осмотреться.

— Скорее роскошно, — раздражённо выдыхаю я, ставя пакеты с её вещами на большой полукруглый диван в центре гостиной.

Через панорамные окна виден сверкающий неоновыми вывесками центр Готэма. Это не стена, а чёртова витрина, думаю я, убирая пакеты на пол, чтобы их не было видно снаружи. Тот же Бэтмен, пролетая мимо на своём бэтлёте, может заглянуть в окно, заметить их, и наша с Фрост песенка будет спета.

Прежде чем я успеваю предложить Фрост поискать в квартире Рэнделла место, где нас не будет видно снаружи, она зажигает верхний свет. Я щурюсь, а когда открываю глаза, замечаю, что окна изменились. Похоже, какая-то умная система делает их непрозрачными, когда включается свет. И всё же я зол.

— Нас могли увидеть!

— Успокойся. Коррумпированные копы и чинуши всегда заботятся о том, чтобы их секреты оставались секретами, — говорит Фрост, снимая шляпу и шарф, а затем бросает их прямо на пол.

«Легко пришло — легко ушло» — логика любого вора, отмечаю я, а потом вспоминаю, что я уже не коп, а перебежчик — предатель похуже любого преступника. В этот раз мысль жалит не так больно. Видимо, я смиряюсь с новой ролью.

Обойдя диван, Фрост разваливается на нём, раздвинув ноги и откинув голову на спинку. Усталость заметна даже по её расслабленной позе. Я и сам еле держусь на ногах, но скорее от напряжения: перестрелка и дорога сюда не измотали меня так сильно, как постоянное волнение. И ожидание, что где-то на границе зрения промелькнёт тёмная тень с острыми ушами на шлеме.

Быть тем, на кого может начать охотиться Бэтмен, до жути неприятно.

Чтобы не показаться Фрост трусом, я засовываю все эти чувства поглубже и осматриваю гостиную ещё раз. Стены украшены помпезными картинами в позолоченных рамах, лампы стилизованы под канделябры и тоже блестят. Всё это придаёт интерьеру вырвиглазную аляповатость. Здесь даже настоящий камин есть, а перед ним расстелена шкура белого медведя. И правда — дорого-богато. Я невольно вспоминаю свою серенькую студию и качаю головой. Рэнделл жил на широкую ногу. И даже не особо это скрывал. Бэтмена он, похоже, не боялся.

Фрост кладёт ноги на стеклянный столик. Окинув взглядом её колени, виднеющиеся поверх коричневых сапог, я замечаю рядом с ними остатки белого порошка, разделённые на три занюханные дорожки, и сотенную купюру, скрученную в трубочку. Видимо, недавно у Рэнделла были гости. Скорее всего, нападение на Аркхем сорвало у него небольшую вечеринку — под столом валяется пара пустых бутылок Cristal.

— Джон, включи музыку, — лениво просит Фрост, указывая на музыкальный центр, встроенный в шкаф на всю стену.

Я вздыхаю, подхожу к устройству и включаю его. Из колонок тут же начинает голосить Элвис Пресли: Jailhouse Rock. Иронично, учитывая наше положение. Голова и так раскалывается, поэтому переключаю на следующую композицию. I Can't Stop Loving You. Смотрю на Фрост, она жестом велит перемотать. Love Me Tender.

— А есть что-то другое? — раздражённо спрашивает она после первого же лирического куплета.

Хотя эту песню я бы послушал, но покорно проматываю дальше. Когда начинает играть Moon River в исполнении Фрэнка Синатры, Фрост поднимает руку, словно римский император, решающий судьбу гладиатора.

— Оставь.

Через пару протяжных куплетов Фрост начинает расстёгивать пальто. Поднявшись с дивана, сбрасывает его. Под ним на ней мини-платье из дорогого шёлка телесного цвета. Тонкие бретели подчёркивают её атлетические плечи, а отсутствие бюстгальтера придаёт силуэту дерзкие линии. Острые соски натягивают ткань, как головки пуль. Я смотрю на очертания её груди и шумно сглатываю. Горло мгновенно пересыхает.

— Пожрать бы, — бросает Фрост, потягиваясь. Потом смотрит на меня — Ты был здесь раньше? Знаешь, где кухня?

— Не был, — признаюсь я.

Вместо того чтобы отправить меня на поиски еды, она сама идёт через гостиную, покачивая бёдрами, лишь символически прикрытыми короткой юбкой. Я следую за ней, хотя низ живота крутит вовсе не от голода.

Первая дверь ведёт в спальню. Огромная кровать под балдахином возвышается на постаменте. Смотрится она помпезно, словно экспозиция в Лувре. Но постельное бельё смято, и это портит эффект. На полу застелен яркий персидский ковёр, на нём разбросаны какие-то тюбики. Видимо, последняя вечеринка прервалась на самом интересном моменте, потому что из-под сброшенного покрывала торчит женский чулок цвета фуксии.

Осмотрев полотна с обнажёнными женщинами на стенах, Фрост безразлично закрывает дверь и идёт дальше. Я следую за ней, тщетно пытаясь перестать пожирать глазами её упругие подтянутые округлости.

Слева от спальни открывается коридор с чёрно-белой плиткой, выложенной в шахматном порядке. Он приводит нас в ванную комнату. Центральное место здесь занимает джакузи размером с треть моей студии. Рядом — душ с десятком режимов. Здесь даже чёртово биде установлено. А унитаз украшен позолотой.

— Значит, кухня где-то с другой стороны, — предполагает Фрост, но прежде чем уйти, внимательно осматривает комнату. Она останавливается перед зеркалом во весь рост, и её силуэт в отражении кажется ещё изящнее, чем в реальности. Мне становится смешно от понимания: Рэнделлу было неприятно смотреть на собственную обрюзгшую фигуру, и поэтому он поставил зеркало, как в примерочных.

Цокнув языком, Фрост подходит к джакузи и внимательно разглядывает надписи на кнопках. Неужели она хочет искупаться? После того, что нам пришлось пережить в изоляторе, её желание вполне объяснимо. И надо признать, я его разделяю. Оказаться с ней в этом джакузи... Эта мысль ещё больше разгоняет возбуждение и притупляет чувство опасности.

Криминальный путь шаток и опасен, а откладывать жизнь на потом — роскошь, доступная только обывателям. Хотя, скорее, это их проклятие. Я сам слишком долго жил ожиданием, но теперь всё изменилось. Чары слетели вместе с пулями, выпущенными из пистолета Бекки. Нужно брать от жизни всё, ведь другого шанса может и не быть.

— Как насчёт того, чтобы искупаться? — спрашиваю я, чувствуя, как хрипота в голосе выдаёт моё состояние. — Ну, после еды.

Фрост оборачивается и просто кивает. Без единого намёка на эмоции. Но это означает да. В штанах от предвкушения становится тесно. Если она посмотрит туда — заметит точно.

Отойдя от джакузи, она покидает ванную комнату. Я вновь следую за ней, словно меня ведут на невидимом поводке.

Справа от коридора мы обнаруживаем спортзал: беговая дорожка, боксёрская груша, велотренажёр. Здесь тоже панорамные окна, но они выходят на террасу с бассейном. Зрелище заставляет меня изумлённо остановиться — даже возбуждение отступает. Дорожка воды ведёт прямо к краю пропасти за стеклянной оградой. В ней отражаются звёзды, чей блеск пробивается даже через городскую засветку.

— Вот же чёрт! — ругаюсь я. — Пентхаус с бассейном!

— Быть продажным копом выгодно, ты не знал? — вновь цокает языком Фрост. Если увиденное её и впечатляет, она этого не показывает.

— Знал, но не думал, что настолько.

— Пингвин не скупится, если потраченные деньги помогают укрепить его власть, — буднично отзывается Фрост. — Пока этот круговорот между верхами и криминалом остаётся нерушимым, даже Бэтмен всего лишь хомячок, бесконечно бегущий в своём колесе.

— Только этот «хомячок» может разом закончить наши приключения, — напоминаю я.

— Может, — соглашается Фрост без малейшего намёка на тревогу.

Она отворачивается и уходит. Я бросаю ещё один взгляд на бассейн, прежде чем последовать за ней.

* * *

Дверь на кухню мы находим в противоположной части гостиной. Фрост, как и почти всегда, оказывается права. Словно торжествуя, она хлопает в ладоши: