Часть 4 (1/2)

— Эй, Луис!

Он оборачивается и тут же получает хук в челюсть. Этот торчок не успевает среагировать, отступает, но, к моему удивлению, удерживается на ногах. А ведь я вложил в удар всю силу, провернув корпус до предела. Похоже, наркота неплохо глушит боль. Прежде чем Луис успевает сообразить, что к чему, я подскакиваю и добавляю свинг в другую челюсть. Удар слева у меня всегда был менее точным, но более сильным — как у любого переученного на правшу. На этот раз Луис падает.

Не теряя времени, я наваливаюсь сверху, быстро достаю у него из-за пазухи пульт, шокер, наручники и ключи. Пистолета нет — досадно. Перевернув Луиса, сковываю его руки за спиной его же браслетами. Готово, хоть всё и прошло сложнее, чем я рассчитывал.

Если бы я завалил его с одного удара, Фрост наверняка удивилась бы этому. Я оглядываюсь. Она встаёт, приподнимая кандалы, насколько позволяет сила.

— Пульт, — хрипит она, лиловея от усилий. — Закрывай клетку!

— Чего? — не понимаю я. Зачем закрывать? Ведь Фрост же всё ещё внутри.

— Да быстрее, твою мать! — кричит Фрост.

Я подбираю пульт и выполняю её просьбу. Щелчок, гудение, и её руки притягивает к полу. Она падает, кричит, но тут же, превозмогая боль, поднимается.

— Ещё раз!

До меня доходит, что она делает. Я жму кнопку. Из трещины в металле выползает кристаллик льда, а холод делает металл хрупким.

— Блядь! — орёт Фрост, когда её снова притягивает к полу. Она вновь поднимается, шатаясь, ругается. В этот раз я не жду подсказку, а жму кнопку. Тороплюсь: нужно закончить, пока у неё не наступил болевой шок. Только бы её руки не разлетелись вместе с кандалами, оставив культи.

Но этого не происходит. На третий раз металл раскалывается. Фрост, дрожа, вытаскивает кисти, покрытые защитным слоем льда, смотрит на меня зло и коротко велит:

— Открывай.

На миг меня охватывает сомнение. Она злодейка — может прикончить меня в аффекте. Видя мою нерешительность, Фрост кривится, растирает замороженные руки и добавляет:

— Мы в одной лодке, Грин, не забыл? Эти копы хотят убить и тебя. Я не стану делать за них грязную работу.

Её тон убедителен, а взгляд исподлобья всё же наполнен болью. Я колеблюсь, но открываю клетку. Фрост подбирает грязный носок Луиса, макает его в стаканчик с мочой и выходит из камеры. Она эффектна. Обнажённые бедра двигаются, как у готовой к прыжку тигрицы, а яростное и решительное выражение на лице вызывает у меня одновременно и сомнения в правильности выбора, и восхищение.

Подойдя к Луису, она пинком переворачивает его на спину. Тот уже приходит в себя, начинает ругаться, пытаясь освободиться.

— Ну, привет, свинья, — шипит Фрост, поднимая носок с капающей мочой у него над лицом. — Всё ещё хочешь оттрахать меня дубинкой?

— Иди в пизду, ебанутая! — Луис корчится, пытаясь отползти, но Фрост прижимает его к полу ногой.

— Лучше бы ты молил о милосердии, — усмехается она, вдавливая каблук ему между рёбер. — Хотя тебе это не поможет, но меня порадует. Что? Не хочешь? Ну окей.

Она поворачивается ко мне

— Ключи от двери нашёл?

— Хуй вам, они у Рэнделла! — орёт Луис, освобождая меня от необходимости что-то говорить.

Его голос даже не дрожит. Видимо, наркотики напрочь отключили не только боль, но и инстинкт самосохранения. Я проверяю связку, извлечённую у него из-за пазухи: Луис прав, там только ключи от наручников и личного шкафчика – у нас всех они одинаковые.

Молча качаю головой. Фрост хмурится, потом презрительно надувает губы:

— Вот же блядство.

— Блядь тут одна — ты! — продолжает Луис, задыхаясь. — Рэнделл за Тони порвёт тебя на куски!

— Верю, — отвечает Фрост. Она убирает ногу, приседает над ним. — Жаль, у меня нет времени поиграть с тобой. Обойдёмся простым оральчиком, согласен?

— Да пошла ты…

Фрост не даёт ему договорить. Заледеневший колом носок оказывается в его рту. Что-то хрустит — скорее всего, это зубы. Я морщусь, наблюдая, как она примораживает носок к губам Луиса ледяной коркой. Того начинает трясти.

Закончив с экзекуцией, Фрост оборачивается ко мне:

— Что? Или ты хотел, чтобы я его отпустила? Как думаешь, что бы он с нами сделал, если бы у него была возможность?

Я молчу. Спорить с ней бесполезно. И самое неприятное, что в словах Фрост есть железная логика: ни Луис, ни Рэнделл, ни его люди не пожалели бы нас, а тоже пустили бы в расход. Теперь или они, или мы.

Я киваю.

— Славно, — говорит Фрост. Подходит ко мне, хлопает по щеке. — Славный мальчик. Из тебя может выйти толк. А лицемерные моралисты — хуже зубной боли.

Фрост бросает взгляд на дверь, затем обводит комнату глазами.

— Здесь есть камеры.

Непонятно, утверждение это или вопрос, но я отвечаю:

— Есть. Доступ к ним зашифрован. Код знает только комиссар.

— Этот ублюдок может их проверить, прежде чем сунуться сюда.

— Может, — подтверждаю я. И вспоминаю ещё одну деталь про особый изолятор. — А ещё активировать заряды с усыпляющим газом в вентиляции.

— А это хреново, — констатирует Фрост.

— Это место спроектировано для содержания мета-людей против их воли. Кого-то вроде Супермена или Зелёного Фонаря оно не удержит, но нас — запросто.

— Потому тебе лучше придумать, как выбраться отсюда, — говорит Фрост. Луис за её спиной затихает. — Теперь ты соучастник убийства копа, — добавляет она, даже не оглядываясь.

Вот же чёрт. До меня доходит, что её финт с Луисом был не просто местью. Теперь мы связаны крепче некуда. И ей-то что? Ещё один труп копа на совести ничего не изменит. А я только что перешёл на тёмную сторону, и камеры это зафиксировали. Пути назад нет.

И как отсюда выбраться? Пока мечущееся сознание выдаёт единственный вывод: мне нужно держаться Фрост. Как-никак, она в этом мире не новичок… особенно в криминальном. А теперь дорога мне только туда. Да и её силы сейчас для меня важнее, чем милая мордашка. Вот только моя богиня — законченная социопатка, которая без колебаний пожертвует мной, если решит, что я больше не нужен. Значит, нужно стать для неё куда более полезным. Возможно, даже раскрыть свой главный секрет — что я тоже не просто парень без предыстории, а как минимум ценный источник информации.

В этот момент в дверь стучат. Мы с Фрост одновременно оборачиваемся на звук. Это не может быть Рэнделл. Ему незачем стучаться, да и ключей у Луиса не было — люди комиссара наверняка в курсе этого. Может быть, это кто-то со стороны? Бекки?

Я оглядываюсь на тело Луиса у стены. Если встать у окошка, его можно закрыть собой от обзора. А Фрост лучше держаться в тени. Подав знак, я иду к двери. Фрост молча подчиняется, прижимаясь к стене.

Осторожно отодвигаю задвижку на смотровом окошке. За бронированным стеклом появляется взволнованное лицо Бекки.

— Джон, ты в порядке?

Её голос звучит приглушённо, но мы можем слышать друг друга — это уже хорошо. Я отвечаю:

— Нет, не в порядке, Бекки. Комиссар запер меня здесь.

— Запер? Зачем? — удивляется она, тревожно оглядываясь.

Только бы не ушла. Если я скажу правду о Тони, брошенном мной в ледяной ловушке ради погони за Фрост, Бекки отступит. Лучше не упоминать Фрост вообще. Бекки — честный коп, но «правильная до зубной боли моралистка», как бы сказала Фрост. А ещё она адептка так называемой полицейской солидарности и никогда не поможет убийце коллег.

— Я работаю на Гордона, — выдумываю я на ходу.

Глаза Бекки вспыхивают. Весь Готэм знает комиссара Гордона как неподкупного борца за справедливость. Он образец для подражания любого честного копа. Её тоже. Это не секрет.

— Я собирал компромат на Рэнделла, — продолжаю врать я. — Доказательства, что он работает на Пингвина. У меня получилось сделать это, но Рэнделл всё узнал и запер меня здесь. Бекки, они хотят убить меня.

Она теряется, но быстро берёт себя в руки и наклоняется ближе к стеклу.

— Кто именно?

— Рэнделл, Смит, Эдвардс… весь его спецотряд, — почти кричу я, и в голосе больше отчаяния, чем притворства. Я прижимаюсь к стеклу. — Бекки, ты же знаешь, что это правда, про Рэнделла. Все знают, но молчат.

Она кусает губу, опускает взгляд, потом кивает.

— Так Гордон в курсе? — чуть оживает Бекки после паузы. — Я могу сообщить ему. Через Барбару, его дочь, у меня есть её номер.

— У Рэнделла есть свой человек в команде Гордона, — торопливо лгу я.

Бекки не знает, что Барбара Гордон — Бэтгёрл, и её вмешательство для нас с Фрост станет концом. Её отправят в Аркхем, а меня в простую тюрячку, ведь я стажёр, а не коп. А там сидят те самые ублюдки, которых я паковал последние месяцы. Вряд ли мне понравится их компания. А моей заднице тем более.

— Ты уверен, что у Гордона подсадной?

— А как ты думаешь, как я здесь оказался? Эта крыса сдала меня.

— Проклятие, — выдыхает Бекки, запуская пальцы в волосы. — Тогда придётся вытаскивать тебя самой.

Бинго!

— Я проверила: в хранилище нет пожарного ключа от изолятора, — между тем говорит она. — А вскрыть эту дверь без автогена невозможно.

— Ключи у Рэнделла, — поясняю я.

— Он вернулся, — ошарашивает меня Бекки. — Сейчас наверху, говорит по телефону в своём кабинете.

Я выдыхаю ругательство. Времени почти не осталось. Как только комиссар заметит по камерам труп Луиса или то, что Фрост больше не в клетке, мне конец. Чёрт, почему я не подумал об этом сразу?

— Я добуду ключи, — неожиданно заявляет Бекки.

Я смотрю на неё, и она утвердительно кивает. Её решимость сбивает меня с толку. На миг становится стыдно.

— Только будь осторожна.

— Буду. А ты веди себя естественно, — предупреждает она, указывая в сторону потолка и скрытых камер.

Я киваю.

— Бекки, захвати что-нибудь из вещдоков, — добавляю я, сообразив ещё кое-что. — Неприметное. Какую-нибудь униформу. Мне нужно будет пройти через холл.

На самом деле мне нужно незаметно вывести из участка Фрост. Не думаю, что Рэнделл объявил всему отделу, что я предатель. Иначе Бекки бы не пришла и не поверила мне так просто.

Она ещё раз кивает, смотрит на меня, потом отступает. Я закрываю окошко.

Фрост стоит рядом, скрестив руки на груди. А ещё через миг она с ироничной ухмылкой хлопает в ладоши.

— Браво, Грин! Девчонка готова ради тебя в пасть смерти полезть. Гордись собой.

Гордиться? От этого замечания мне ещё паршивей. Я отворачиваюсь.

— Ну что ты? — весело продолжает Фрост. — Ты хитрец, каких поискать. Придумать на ходу такую чушь про легендарного Гордона Готэмского — это надо иметь талант.

— Хватит дифирамбов, нам нужно усадить Луиса на стул, — бурчу я, пытаясь игнорировать её язвительность. — Он должен сидеть там, а ты в клетке. И так пока Бекки не вернётся.

— Без проблем, — бодро отзывается Фрост. — Застынет твой Луис в любой позе, как миленький.

Я криво усмехаюсь. Даже её шутки о морозе иногда бывают к месту.

* * *

Нет ничего хуже ожидания и мучительной неопределённости. Справится ли Бекки? Посмотрит ли Рэнделл в камеры? Увидит ли, как неестественно висит голова Луиса? Или заметит, что «оковы» Фрост — это просто куски металла, «склеенные» льдом?

Я стою в центре изолятора, прислушиваясь к каждому шороху. Газ, если его выпустят, вырубит меня быстрее, чем я успею что-то осознать. Пока всё тихо, но воняет в изоляторе мерзко: перед смертью Луис обделался.

Сейчас Луис выглядит до предела безобразно: кровоточащая рана на месте рта с обломанными зубами, свесившийся до подбородка язык, а поверх него — полурастаявший носок.

Но почему-то я думаю не о Луисе Смите, а о его матери — скромной учительнице из колледжа для девочек имени Марты Уэйн. Именно мать как единственная родственница будет опознавать тело Луиса в морге. Наверняка к тому времени она будет знать, что это я вынес приговор её сыну, спустив на него Киллер Фрост.

При встрече мать Луиса напомнила мне мою мать. Это расставание — то немногое, что заставляет меня с тоской вспоминать о родном мире. И сейчас мне гадко.

Что у меня за душа, если из всех возможных миров она привела меня к отмороженной злодейке как к девушке мечты? Явно, появись у меня суперспособности, я был бы ближе к тем парням, которые скрываются в тени, чем к тем, кто широко улыбается с титульных страниц Дэйли Плэнет.

— Грин, а почему я?

Я смотрю на Фрост. Если она и волнуется, то мастерски это скрывает. Усевшись на полу, она приняла странноватую для пленницы позу: оперлась на бедро и вытянула свои умопомрачительно красивые ноги. Оторвать от них взгляд почти невозможно. Если этот откровенный наряд нужен ей, чтобы сбивать противников с толку, то работает он просто идеально.

— У таких, как Женщина-кошка и Ядовитый Плющ, толпы поклонников, — лениво продолжает Фрост, изучая меня с напускным интересом. — А ещё больше их у Гепарды, ты знал? Никогда не понимала, откуда у вас, мужиков, столько тяги к тому, чтобы поиметь кого-то, кто так напоминает домашнего питомца.

На Фрост надет намордник, но лишь для вида: замок на затылке не застёгнут, и она в нём свободно говорит.

— Ты красивая, смелая, сильная… — начинаю перечислять я.