Часть 3 (1/2)

— Твоя задача — обеспечивать основные нужды Киллер Фрост. — Рэнделл оборачивается ко мне, голос его звучит с неприятным нажимом. Он начинает загибать пальцы. — Поить, кормить… — Останавливается и ухмыляется. — Хотя с последним не переусердствуй. Задницу ей вытирать тоже будешь ты, поскольку эти кандалы останутся на ней, пока она у нас гостит.

— И сколько она будет «гостить»? — спрашиваю я с подчеркнутым спокойствием, словно это вообще не меня касается. Хотя на деле это далеко не так.

— Несколько дней, — отвечает Рэнделл, избегая смотреть в глаза.

Мне это совсем не нравится. Да, меня не отмудохали в подвале, как я уже успел представить, но с каждым словом Рэнделла вонь тухлятины от этой истории становится всё сильнее и сильнее.

— Тогда, согласно правилам, задержанной положены прогулки на свежем воздухе, — отмечаю я, поднимая бровь.

— Обойдётся, — резко бросает Рэнделл, хмуро глядя на клетку. — Эта стерва покалечила не только Тони. Если кто-нибудь узнает, что она здесь, родственники погибших могут устроить над ней суд Линча. У того же Дерека, что дежурил ночью, эта ледяная мразь убила напарника. Они двадцать лет прикрывали друг другу спины. Думаешь, он не захочет взяться за пистолет, если её увидит? Или ты хочешь проверить это на деле?

— Не хочу, — мрачно отвечаю я.

Отчасти я согласен с Рэнделлом, — думаю я, сам себе удивляясь. В том же Аркхэме систему безопасности не случайно делают неприступной — как снаружи, так и изнутри. Всегда находятся те, кто хочет отомстить злодеям.

Киллер Фрост действительно убила слишком многих копов и охранников во время нападения. Сейчас, в этом изоляторе, неизвестность — её лучшая защита. Вернее, могла бы быть, если бы я доверял Рэнделлу. А я не доверяю. И хорошо, что он этого пока не просёк.

— Ну и славно. А теперь запоминай: никаких прогулок, СПА-процедур, особого меню или развлекательного чтива, — продолжает Рэнделл, снова загибая пальцы. — Пусть радуется, что я не пустил ей пулю в лоб, когда её сдали подельники.

Её подельники? Но ведь все или погибли или сбежали, а значит, я был прав насчёт Пингвина. Но никакого торжества от своей прозорливости я не чувствую. Это лишь ещё одна печальная иллюстрация старого утверждения: иногда лучше ошибаться.

— Справедливый суд — это больше, чем она заслуживает, — между тем заканчивает Рэнделл.

Что?.. Справедливый суд? Разве её не должны отправить прямиком в Аркхэм?

Я всматриваюсь в его лицо: глаза не бегают, дыхание ровное, потеет в меру. Вдруг он действительно собирается сдать её суду?

Для Фрост суд означает Аркхэм. Или Блэкгейт — суть одно и то же. И наверняка пожизненный срок. Но даже это лучше, чем пуля в затылок в сыром подвале.

Я бросаю взгляд на неё. Она прожигает нас обоих своим ледяными глазами, будто пытается разорвать на части одной лишь силой воли. Хорошо, что этой способности у неё нет.

Рэнделл не обращает на Фрост внимания и как ни в чём не бывало трясёт руками, словно сбрасывая напряжение.

— Ключ от её кандалов будет у меня, — предупреждает он. — Чтобы тебе не было страшно, кто-то из моих проверенных людей останется дежурить здесь, внизу.

— Я не боюсь, — тут же парирую я, хотя понимаю, что «проверенный человек» будет исполнять при мне не столько роль охранника, сколько соглядатая.

— А зря, — предупреждает Рэнделл. — Она опасна.

— Я видел, на что она способна.

— Да, ты видел, — мрачно тянет Рэнделл и смотрит на меня уже исподлобья. — Кстати, я поеду к Тони в больницу, хочешь передать ему что-нибудь от себя?

Да не особо.

— Пожелания скорейшего выздоровления, — бормочу я и тут же перевожу взгляд на Фрост. — Её ведь не кормили?

— Парни побрезговали, – спесиво подтверждает Рэнделл. — Когда мы вытащили эту манду из ящика, она орала и угрожала отморозить нам всем причиндалы. Чтобы сбавить её пыл, пришлось нацепить ей на пасть этот намордник. Не снимай его. Даже пои и корми через трубочку. Я попрошу Луиса хорошенько пропустить её жрачку через блендер.

Луис Смит — подручный Рэнделла-старшего и лучший дружок его племянника. А ещё форменный подонок, что относится ко мне не лучше, чем Рэнделл-младший. Ну, приплыли.

— Я могу и сам всё приготовить, — кисло заверяю я. — Всё равно мне нужно подняться в холл и предупредить Бекки, чтобы она распределила мои допросы между другими офицерами.

— Нет, Грин, ты останешься здесь, – возражает Рэнделл. — Пока о нашей особой гостье наверху знают только мои доверенные люди. Ты же к их числу не относишься.

— Но, комиссар, вы не можете меня удерживать здесь насильно.

— А я и не задерживаю, лишь даю тебе новое задание. Согласись, подмывать обоссанную пизду — это работа не для копа, а для провинившегося стажёра, — зло шипит Рэнделл, но тут же показывает великодушие, разводя руками. — Но ты, конечно, можешь отказаться. В таком случае я отправлю тебя патрулировать район городской свалки, чтобы не болтал. А вот Луис, думаю, не откажется провести с ней пару часов наедине.

Я оглядываюсь на Киллер Фрост. Всматриваюсь в ссадину на её щеке. Даже если бы это была просто случайная девушка, я бы не смог бросить её здесь одну. Но это Фрост — та, о встрече с которой я мечтал слишком долго. Проклятье, ведь зная примерные сроки нападения Отряда Самоубийц на Аркхэм, я даже специально подгадал своё дежурство под это время. Хотел найти её. И вот, нашёл. Снова. Ну а раз так, то глупо бежать от судьбы. А в том, что это судьба, сомневаться было уже глупо.

— Хорошо, комиссар. Я выполню задание, — говорю я, скрещивая руки на груди. — Помойка точно не для меня. Ненавижу крыс.

Если Рэнделл и понял подкол про продажных копов, которых сравнивали с крысами, то виду не подал. Только кивнул в сторону моей кобуры.

— Тогда сдай пистолет.

— Что?

— Ты будешь в тесном контакте с опасной преступницей, — спокойно объясняет Рэнделл. — Она может выхватить оружие и взять тебя в заложники.

— Да чем она его выхватит? Вы же её сковали, как каторжанку, — бросаю я, стараясь скрыть раздражение. Оставаться без последней страховки мне совсем не улыбается.

Рэнделл закатывает глаза, как будто молясь о терпении. Потом выдыхает и машет в сторону выхода.

— Ладно, идём, стажёр. У меня для тебя другое задание.

Я хмурюсь, но, стиснув зубы, тихо выдыхаю проклятие и щёлкаю застёжкой кобуры. Получив мой пистолет, Рэнделл поворачивается к Эду Филлипсу, который всё это время сидит у стены так тихо, словно стал частью этой комнаты.

— Присмотри, чтобы наш стажёр не натворил дел, хорошо? — просит он Эда.

— Да, босс, — коротко и уверенно отвечает тот.

Эд выделяется среди всех прихвостней Рэнделла. Он старше, спокойнее. Возможно, именно возраст научил его держать себя в руках, но я в этом не до конца уверен. Если честно, для меня Эд по-прежнему остаётся загадкой.

Рэнделл удостоверяется, что всё под контролем, и уходит. Я выдыхаю с облегчением. Но щелчок закрытого снаружи замка вызывает неприятный холодок в груди. Заперт. Как в ловушке.

Я осматриваюсь, стараясь взять себя в руки. Как обычно, здесь ничего лишнего. Комната выглядит так, словно её вычистили до стерильности. Некоторые местные гости обладают даром телекинеза, так что любая мелочь может стать оружием. Даже стул, на котором сидит Эд, наверняка принесён сюда им самим. Равно как и бутылочка воды, стоящая рядом. Невероятная удача — Эд не пьёт кофе из-за хронической язвы, иначе тут бы не было и этого.

Подхожу ближе.

— Можно воды?

— Бери, — спокойно соглашается Эд. — Через двадцать минут меня сменит Луис.

Как всегда: минимум слов, максимум информации.

Я киваю с благодарностью. Эд отвечает тем же, что для него уже практически проявление дружелюбия.

Раньше, поняв роли и иерархию моих коллег в участке, я часто задавался вопросом, что Эд Филлипс вообще делает среди шайки прихвостней Рэнделла. Ведь все они как на подбор мажоры, готовые ради денег на всё. В отличие от них, Эд выглядит обычным копом, носит выцветшую форму и ездит на самой старой развалюхе с нашей стоянки. Боже, он даже у стойки оформления дежурит, когда подходит очередь.

Забрав воду, я глубоко вздыхаю и иду к клетке. Едва я успеваю протянуть руку к металлическим прутьям, как Эд окликает меня:

— Стой! Напряжение.

Я отдёргиваю руку и оборачиваюсь. Он достаёт из-за пазухи пульт, нажимает кнопку. Раздаётся щелчок, за ним слабое гудение. Кандалы на руках Фрост резко дёргают её к полу. Она мычит, и мне становится ясно: этот рывок причинил ей боль.

— Магниты, — лаконично объясняет Эд. — Она сильная. Без этого легко проломит тебе голову. — А после, чмокнув губами, добавляет: — Зря ты вообще к ней лезешь.

— Зря? — я поднимаю бровь. — это моё задание. Да и она сидит здесь с ночи, Эд.

Тот лишь пожимает плечами. Его лицо остаётся непроницаемым.

Я проверяю пол носком кроссовка. Напряжения вроде бы нет. Захожу в клетку. Фрост поднимает на меня взгляд, полный ненависти. Это уже не ранит — такая реакция ожидаема, как снег зимой. Поставив бутылку рядом с кандалами, я начинаю осматривать Фрост.

Она мычит, дёргается, не подпускает меня, как загнанное дикое животное. Её можно понять: копы для злодеев всегда враги. И всё же даже сейчас, закованная, она остаётся яростной, непокорной. И мне это... безумно нравится.

— Я же говорил, нельзя верить Пингвину, — тихо шепчу я, но она вновь лишь злобно мычит и отстраняется, не давая к себе прикоснуться.

И всё же даже беглого взгляда на её ссадину хватает, чтобы понять: пора действовать. Тонкая корочка свернувшейся крови на её щеке уже лопнула, и сверху проступает новая алая капля. Металл вокруг кишит бактериями, а ремни намордника явно не видели дезинфекции ещё с завода.

— Эд, тут есть аптечка? Пластырь нужен.

— Нет, — отвечает он, не отрывая взгляда от моих попыток. Его тон можно истолковать как угодно: то ли аптечки действительно нет, то ли есть, но он просто её не даст. Просить дальше бессмысленно — Эд Филлипс очень упрям.

Осознав это, я начинаю рыться в карманах новой куртки, но добыча оттуда так себе: оторванный ценник, кошелёк с остатками мелочи, удостоверение да пара пластинок жвачки. Вздыхаю, разворачиваю одну, отправляю в рот. Защитную обёртку смачиваю водой, превращая её в импровизированный пластырь.

Фрост наблюдает за моими приготовлениями с ярким презрением.

— Да, я знаю, что медбрат из меня так себе. Но я правда хочу помочь, — шепчу я, осторожно пытаясь приложить самодельную заплатку к ранке. Не выходит — Фрост яростно трясёт головой.

— Фрост, пожалуйста… — начинаю я и тут же, застыв, смотрю на Эда.

Интересно, слышал ли он меня? Вряд ли, но всё же это подозрительно — вот так шептаться с преступницей в двух шагах от него.

— Пить хочешь? — спрашиваю я у Фрост, достаточно громко, чтобы Эд не подумал, будто мы замышляем что-нибудь. Ну и чтобы он не догадался, что это не первая наша встреча.

Киллер Фрост, к моему удивлению, затихает. Я колеблюсь, а потом решаюсь придвинуться ближе.

— Давай-ка снимем эту штуку, — говорю я, указывая на намордник. Однако небольшой, но крепкий на вид навесной замок, грубо защёлкнутый на затылке под её волосами, останавливает мой порыв. Я хмурюсь и оборачиваюсь к Эду. — Это что ещё за шутки?

— Приказ босса, — сухо поясняет тот. — Ключи только у него и у Луиса. Луис придёт через шестнадцать минут. С трубочкой и едой. Жди.

— Да блядь, — вырывается у меня.

Фрост больше не дёргается. Её взгляд устремлён в пол, тяжёлое дыхание рвано приподнимает грудь. Но в этом молчании нет отчаяния — только ярость. Выражение на лице Фрост словно говорит: если бы не эти кандалы, я бы разнесла вас обоих в ледяную крошку.

Я тихо выдыхаю и чистой подкладкой куртки вытираю каплю крови с её щеки. Затем накладываю импровизированный пластырь.

— Эд, как часто комиссар велел вам меняться?

— Каждые шесть часов, но тебя это не касается, — отрезает он.

— Почему? У меня тоже нормированный рабочий день.

— Уже ненормированный, — Эд становится на удивление скупым не только на слова, но и на информацию.

— Почему? Что не так с моим рабочим графиком?

— Спроси у босса, — Эд пожимает плечами.

Его безразличие выводит из себя, но я проглатываю раздражение. Эд — машина, строго следующая приказам, и выбить из него хоть крупицу информации, когда он того не хочет, можно только пытками. А вот Луис при всей своей отвратительной натуре может оказаться сговорчивее. Этот чёртов полуджокер порой болтлив до омерзения.

Я смотрю на часы — дешёвые, но точные. Запоминаю время, а затем перевожу внимание на Фрост. Теперь она смотрит на меня, и в её взгляде есть что-то змеиное. Она разглядывает меня, как кролика. Это щекочет нервы, но в неприятном смысле.

— Я постараюсь что-нибудь сделать, — заверяю я, но и без слов понятно, что она мне не верит.

Хотя нет, не так. Скорее она не верит в меня, а это куда обидней.

* * *

— Грин! Ну кто ещё мог согласиться на эту работёнку? — с порога в изолятор «приветствует» меня Луис. Он ухмыляется до ушей. — Понюхать пиздёнку на халяву — твоя любимая валюта, да? Только редко тебе так платят. А чёрным налом ты, кажется, не берёшь.

Луис гогочет, чуть не роняя поднос. Что-то он слишком весел. Я всматриваюсь в его лицо и замечаю, что зрачки почти полностью поглотили радужку. Проклятье, он уже закинулся. Обычно Луис «расслабляется» только к концу смены, но сегодня явно сделал исключение. Ну привет, унижения перед девушкой, которая мне нравится. А я-то думал, школьные времена остались позади.

— Странно слышать такое от того, кто не отрывает губ от комиссарского ануса, — отвечаю я, не скрывая раздражения.

— Да ты бы и сам прильнул к жопе Рэнделла, будь там вакантное место, — скалится Луис. — Но Эд надёжно прикрывает тылы иерархии. Да, старина?

Эд, как всегда, остаётся невозмутим. Молча встаёт, передаёт Луису пульт управления защитой клетки, а тот принимает его с напускной церемонностью. Ставит поднос на пол и кланяется товарищу, как сэнсэю.

— Будь серьёзен и внимателен, — глухо наставляет Эд, хоть и явно делает это без особой охоты.

— Конечно, старина. Конечно, — успокаивает его Луис, но отголоски смеха всё ещё вибрируют в его голосе.

Естественно, это ложь. Луис под кайфом — ходячая катастрофа. Один раз он прострелил задержанному задницу за «недостаточную резвость» при входе в камеру. Рэнделл, конечно, его прикрыл, но слава психа закрепилась за Луисом навечно. Провести шесть часов в изоляторе с ним в таком состоянии — всё равно что прокатиться в одной машине с Джокером.

Эд собирается уходить.

— Эд, — окликаю я его. Он оборачивается. — Раз уж я здесь надолго, передай Бекки, что наш ужин откладывается. Не хочу, чтобы она волновалась.

— Ужин? — тут же изумлённо переспрашивает Луис. — Значит, ты всё-таки берёшь чёрным налом, а?

— Луис, оставь свои расистские шутки для Тони, — говорю я с напускным равнодушием. — Ему они сейчас куда нужнее.

Имя искалеченного дружка мгновенно сбивает с Луиса весь задор. Его улыбка исчезает с шипением, словно капля воды на раскалённой сковороде.

— Передам, — наконец отвечает Эд и уходит.

Щелчок закрывающегося замка гулко разносится в тишине. Я могу лишь надеяться, что лейтенант Хаттер поймёт. Конечно, я не звал её на ужин. Это сигнал: я в беде.

Я поворачиваюсь к Луису и киваю в сторону Фрост.

— Мне нужны ключи от… её… э-э-э… намордника.

— Зачем?

— Ей надо поесть и попить.

— Я принёс трубочку. Пои и корми через неё. А ссыт пусть в пустой стаканчик. Прогулки к унитазу отменяются.

— Интересно, как я должен её поить и кормить, если у неё во рту кляп? — не удерживаюсь я от резкости.

Во рту у Фрост что-то было — это стало очевидно, когда я попробовал напоить её через трубочку, свёрнутую из чека.

— Да мне поебать на эту ледяную стерву, — грубо отрезает Луис.

— Если она умрёт от обезвоживания по твоей вине, ты так и скажешь комиссару? — Мой вопрос звучит достаточно резонно, чтобы Луис на мгновение задумался. Он выдыхает, почесывает затылок и наконец нехотя протягивает мне ключ с пояса.

— Только надень намордник обратно, — предупреждает он неожиданно спокойно.

С чего это вдруг он так присмирел?

Немой вопрос на моём лице не остаётся без внимания.

— Я чуть не прогадал с размером этой штуки, — хмыкает Луис. — Примерял на себя, понимаешь ли. И в итоге стерва ухитрялась в нём гавкать. Пришлось затолкать ей в рот… э-э… дополнительный фиксатор.

— Комиссар об этом не знает, — констатирую я, глядя прямо ему в глаза.

Луис отводит взгляд. Значит, я угадал.

— Из-за Тони босс на взводе, сам видел, — оправдывается Луис. — Да, я не стал признавать косяк и бежать за новым.