Часть 3 (2/2)

Он явно не хочет, чтобы босс узнал об ошибке. Но почему? Киллер Фрост — это не Канарейка, она не атакует криками. Единственное логичное объяснение — этот намордник на ней, чтобы она не могла говорить. Это ещё один тревожный знак. Значит, мне точно нужно снять его и узнать, в чём дело.

Молча беру ключ, подхожу к клетке и замираю перед дверью, оглядываясь на Луиса.

— Чё встал? Открыто, — бурчит он раздражённо.

И врёт. Эд, выпустив меня, снова закрыл клетку и включил ток — об этом мне напомнил характерный щелчок и то, что оковы Фрост «отмагнитило» от пола.

— Луис, мать твою, выруби ток! — кричу я на него, как на пса, готового вцепиться в глотку в самый неподходящий момент. — Или я тебя сам шибану!

— Да, блядь, забыл, — оправдывается он с наигранной виной в голосе, потом достаёт пульт. Раздаётся щелчок. А после срабатывают магниты, и Фрост притягивает к полу.

«Конечно, забыл», — думаю я, недоверчиво поднося тыльную сторону ладони к прутьям. Волоски на коже не встают дыбом — хороший знак. Но засранец ведь может снова включить ток, когда я буду внутри. Луис под кайфом, и с этим пультом он — настоящая обезьяна с гранатой.

Я вхожу в клетку. На этот раз Фрост встречает меня спокойнее. Злобы в её взгляде не меньше, но она больше не дёргается и позволяет мне поднять её волосы, чтобы добраться до замка ошейника.

— Сейчас, потерпи, — шепчу я.

Но руки предательски дрожат, и ключ никак не попадает в замочную скважину.

— Эй, Грин, не прижимайся к ней так сильно. Она тебе и яйца откусить может, — язвит Луис.

— С чего такая забота о моих причиндалах? — огрызаюсь я, не отрывая взгляда от замка.

— Да не о тебе, — гыкает Луис. — Я о Бекки пекусь. Наконец-то ты созрел, чтобы взбить её шоколадный мусс. У бедняжки уже и сливочки подкисать начали от простоя.

— Твои аллегории такие же отвратительные, как и запах изо рта, — бросаю я, наконец-то попадая ключом в замок.

— Блядь, вот и заботься о тебе, неблагодарный коммунист, — тянет Луис.

«Коммунист»… Ах, да, это и есть основная причина, по которой Тони и Луис устроили травлю против меня. Вот только они оба удивительно тупые ублюдки.

— СССР распался десять лет назад. — Я аккуратно снимаю намордник с лица Фрост, стараясь не задеть ссадину на её щеке. — Почитай учебник новейшей истории и не позорься.

Белую кожу Фрост избороздили синюшные полосы, ремни врезались так сильно, что оставили болезненные следы. Ей, должно быть, было чертовски больно всё это время, потому что она не сдерживает тихого, вырвавшегося через нос вздоха облегчения.

Мои пальцы застывают у её побелевших губ.

— Это нужно вытащить, — шепчу я.

Она щурится, но не сопротивляется.

Внутри её рта чернеет ткань. Осторожно потянув за край, я извлекаю влажный от слюны носок. Сальная корочка на стопе явно даёт понять, что тот ношеный.

— Луис, ты серьёзно? — не выдерживаю я, показывая ему эту мерзость.

— Запихал, что было под рукой, — равнодушно отзывается тот, выпятив губу. А потом ухмыляется: — Ну а точнее, под ногой.

Фрост кашляет на грани рвоты. Отбросив носок как можно дальше, я достаю из-за пазухи бутылочку воды, начиная откручивать крышку.

— Нет, спрячь, — едва слышно хрипит она.

Я замираю, но исполняю её просьбу. Фрост, похоже, готова заговорить, и я не хочу разрушить эту хрупкую попытку контакта своим упрямством.

— А кофе? — киваю я в сторону подноса на полу. Там стоят четыре стаканчика, а рядом лежат два свёртка.

Она молча кивает.

Я поднимаюсь, выхожу из клетки и направляюсь к Луису, стоящему у подноса. Кулаки так и чешутся врезать ему, но здравый смысл берёт верх, и я решаю не лезть на рожон. У него явно есть пушка, а у меня нет.

— Какой кофе для неё? — спрашиваю я, пытаясь скрыть подозрение.

— Да любой, — отмахивается Луис.

Это обнадёживает. Все стаканчики одинаковые, а значит, его собственный тоже здесь. Выходит, он не плюнул в напиток и не сделал с ним что-нибудь похуже.

Но чтобы убедиться, я присаживаюсь на корточки и проверяю. Три стаканчика с кофе и выглядят одинаково, как и любой напиток из автомата. Но когда доходит до четвёртого стаканчика и я поднимаю крышечку, то внутри меня ждёт неприятный сюрприз: поверх массы цвета и консистенции сероватого детского пюре плавает смачный харчок.

Я поднимаю взгляд на Луиса.

— Что? — пожимает тот плечами. — Не было времени размешать соус. Пусть кушает и не обляпается.

— Ну и свинья же ты, — шиплю я, отставляя стаканчик с испорченным пюре подальше.

— А что такого? — фыркает Луис. — Может, ради этой убийцы полицейских мне надо было бежать в пафосное кафе за свежими суши?

Я не отвечаю. Проверяю свёртки — внутри бургеры. С виду тоже одинаковые. Забрав один из них и прихватив два стаканчика кофе, я поднимаюсь и иду обратно к клетке.

— Ого, рыцарь красного знамени сыскался! — улюлюкает мне вслед Луис. — Видать, приглянулась тебе эта мороженка. Эх, Бекки, Бекки… Эй, Грин, ты не против, если я свожу мисс Хаттер на ужин вместо тебя? Вот честно, как представлю её толстые губищи у себя на члене, так у меня сразу колом встаёт.

Я не реагирую, молча подхожу к клетке, наступаю на металлический пол, и вдруг раздаётся резкий электрический треск. От неожиданности я едва не роняю ношу, но в последний момент осознаю, что боли нет. Треск обрывается, и я слышу смех. Луис убирает шокер за пазуху.

Оборачиваюсь.

— Блядь, Грин, — делает он невинное лицо, — честно, просто хотел проверить, не разрядился ли он.

Скриплю зубами, но сдерживаюсь. Даже ругаться на него не хочется, потому что бесполезно.

Опускаю ношу перед Фрост, открываю крышки обоих стаканчиков и показываю ей, что кофе одинаковый. Без слов она кивает на тот, что справа. Всё уже остыло, так что поить её особого труда не составляет.

Она выпивает напиток до дна, прикрывая глаза от удовольствия. Ну ещё бы — её привезли ночью, а значит, она несколько часов провела с вонючим носком во рту.

— Есть будешь? — спрашиваю я, поднимая бургер.

— Буду, — неожиданно соглашается Фрост.

Я удивляюсь. Думал, она пошлёт меня куда подальше. Но, верно, заточение делает практичной даже такую колючую во всех смыслах злодейку

Развернув бумажную обёртку и сильнее надорвав фольгу, я подношу бургер к губам Фрост. Она молча откусывает.

— Ну просто заботливая мама-цапля, вскармливающая птенчика, — хмыкает Луис.

— Заткнись, — не выдерживаю я.

— Это почему я должен заткнуться, а? — тут же начинает быковать он. — А ты, коммуняка, часом не много на себя берёшь?

Я молчу, и Луиса это явно раздражает.

— Знаешь, Грин, я слышал, что на твоей исторической родине тоже есть какая-то ледяная девка. Забыл, как зовут, правда. Но она такая красавица, что ей хотят присунуть все местные иваны. Девка эта ходит с вашим аналогом нашего Санты после Рождества и отсасывает прохожим за стопку водки для своего деда. А вот в пизду не даёт. Не! Бережёт себя для мужа, твою мать. Но сосёт зачётно. Так, что иванам после неё ни одна тёплая баба не мила становится.

Я напрягаюсь, но молчу. Луис принимает это за сигнал продолжать, и его голос становится ещё громче.

— И тогда иваны надевают шапку-ушанку, берут… эту… ну как её… не лютня… а… балабайка. Точно! Ну так вот, берут балабайку, садятся на медведя…

Я продолжаю молчать, теперь мне становится любопытно, что за сказочная клюква пришла этому долбоебу в голову.

Он ухмыляется еще шире.

— И едут на медведе в лес. Лепят там толстую сисятую бабу из снега и как давай её ебать. И так ебут, пока хуй не почернеет от обморожения. Ну а он чернеет всегда, как у дяди Тома, а потом отваливается. И тогда иваны, став евнухами, с горя спиваются. Жёны выгоняют их из дома… И ваш славный Союз нерушимых превращается в руины. А всё из-за холодной девки с рабочим ртом.

Луис делает паузу, будто наслаждаясь собственной «речью».

— Так, к чему это я? А, точно, ты поосторожней с нашей Снежной Королевой. Хоть ты, Грин, и чмо коммунистическое, но всё же живое существо!

Перформанс Луиса я мысленно оцениваю на 8 из 10, внешне же стараюсь сам не ухмыльнуться. Мне это успешно удается, и это его явно расстраивает. Он хмурится, опускается на стул и напоследок бурчит:

— Пиздолиз.

— Уважают тебя коллеги, — спокойно замечает Фрост, прожёвывая очередной кусок бургера.

— Не такие уж они мне и коллеги, — бурчу я в ответ, избегая её взгляда.

Её саркастичное замечание попадает в цель. Одно короткое слово от Фрост болезненно ранит, в отличие от всего глупого монолога Луиса.

— Скорее ты им, —- отвечает она и вновь жадно вгрызается в остывшую котлету между булок. Она ведёт себя так, словно не ела уже несколько дней. А может быть, это и правда? Она пережёвывает и этот кусок. — Недолегавый. Стажёр. Я не удивлена, что ты постеснялся назвать при мне своё настоящую профессию.

— Тише, — шепчу я.

— Да плевать, — хмыкает она, а потом добавляет: — Они знают.

— Что знают? — По коже на спине пробегает холодок.

— Подручные Пингвина срисовали номера твоей тачки, когда ты меня подвёз, — ухмыляется Фрост, но говорит тихо, чтобы Луис не услышал. — Так что этот неудавшийся комедиант охраняет здесь не меня, а нас. Ты крепко влип, парень.

Я опускаю взгляд к полу, чтобы она не заметила моего отчаяния. Последняя её фраза звучала не как сочувствие, а как сухая констатация факта.

Пока я перевариваю услышанное, Фрост доедает бургер до крошки.

— Когда их главный вернётся, он явно не будет петь тебе дифирамбы за то, что ты помог мне уйти от погони, — предупреждает Фрост.

— Знаю.

— Он уже огласил планы передо мной, — продолжает шептать Фрост. — Сначала он хотел, чтобы нас с тобой забил насмерть его племянник. Тот, которому я отморозила ноги. Но тогда им придётся долго ждать, пока его выпустят из больницы. Неделю, может, больше. А за это время многое может измениться. Меня, может, никто и не хватится, а вот тебя…

Да тоже никто, отмечаю я про себя. Разве что Бекки. Хотя… Какая бы хорошая и смелая она ни была, против Рэнделла и его парней ради меня она не пойдёт.

— Эй, медбрат, неужели ты соврал про подружку? — скалится Фрост.

Не знаю, как она поняла, что я соврал про Бекки. Я молчу. Она хмыкает, приняв это за подтверждение своих слов.

— Дай ещё кофе, — тихо требует Фрост, кивнув на мой стакан. — Мне нужны силы.

— Силы?

Она усмехается:

— Не знаю, как ты, а я не собираюсь дожидаться, пока какие-то обсосы забьют меня монтировками в этом подвале. — Фрост взглядом указывает на Луиса. — Сможешь вырубить этого обдолбыша?

— Смогу, — уверенно подтверждаю я. — А как быть с твоими кандалами? Ключ от них только у Рэнделла, их… босса.

— Главное, чтобы у обдолбыша был ключ от входной двери, — шипит Фрост. — Два дюйма цельной стали я не пробью.

— Да уж, не замечал за тобой силы Бэйна.

Фрост поднимает одну бровь, но тут же отбрасывает эту тему. Она кивает на стакан. Я даю ей кофе. Осушив и второй стаканчик, Фрост облизывает губы.

— А теперь доставай воду и лей её мне на запястья. Так, чтобы попало внутрь кандалов. Я могу шевелить пальцами, значит, внутри есть резервуар, — велит она, а потом снова кивает в сторону Луиса. — И будь осторожен, чтобы этот шутник ничего не заметил. Если он поймёт и шарахнет тебя током, то всё будет кончено. Для нас обоих.

Если бы это был фильм, сейчас должна была заиграть бодрая музычка, предвещающая экшен-сцену. Но пока она звучит только в моей голове.

Я оглядываюсь на Луиса — он зевает. Повернувшись так, чтобы прикрыть спиной её кандалы, я начинаю исполнять просьбу Фрост.

В конце концов, именно этого момента я ждал с тех пор, как попал сюда. И когда выбрал эту работу. Укладывать шпалы было бы проще и безопасней, но чёрт возьми, это не для меня.

Я почти заканчиваю с водой, когда Луис настороженно окликает меня:

— Эй, Грин, чего ты там возишься?

— Пытаюсь применить стаканчик как унитаз, — отзываюсь я.

Руки дрожат, часть воды проливается, минуя небольшой зазор между кожей Фрост и металлом кандалов. Моя долгожданная союзница недовольно шипит.

— О! — заинтересованно восклицает Луис.

Стул скрипит. Слишком поздно я понимаю, что придумал неудачное оправдание. Мочеиспускание оттолкнуло бы нормального человека, но Луиса оно, наоборот, привлекает — как несвежее нижнее бельё какого-нибудь фетишиста.

Вылив остатки воды, я торопливо прячу пустую бутылку за пазуху, хватаю кофейный стаканчик и, прошептав Фрост: «Прости», пытаюсь подставить его ей между ног. Это непросто — с её кандалами, прикованными к полу, Фрост почти сидит на земле. Но, к моему удивлению, вместо проклятий или нового злобного шипения она приподнимается настолько, насколько позволяют оковы.

— Отодвинь, там, где ластовица, — шепчет Фрост.

— Чё? — переспрашиваю я в панике.

— Трусы. Внизу, — поясняет она раздражённо.

Я послушно отодвигаю ткань, невольно скользнув пальцами по идеально гладкой коже её половых губ. И почти сразу слышу журчание.

Фрост ухмыляется, глядя мне прямо в глаза. Несколько прохладных капель попадают на мои пальцы. Чёрт возьми… Она и правда писает в этот стакан!

Внезапно я осознаю, насколько близко мы друг к другу находимся. Чувствую едва уловимый запах её кожи. От понимания, где сейчас моя рука и чего я ею коснулся, кровь приливает совсем не туда, где ей стоит сейчас быть.

Фрост заканчивает ровно в тот момент, когда шаги Луиса замирают у входа в клетку.

— Ты что, дрочишь ей? — спрашивает он с презрением.

Я поднимаю стакан, показывая его содержимое. Жёлтая жидкость напоминает лимонад, вот только запах мочи не оставляет сомнений, что я и правда «занимался делом», а не болтал с Фрост.

— Если хочешь, можешь выпить, — нагло предлагаю я Луису.

Уловка срабатывает. Луис бросает на меня пренебрежительный взгляд:

— Сам пей, если эта манда тебе так нравится.

Он отворачивается и уходит.

Я смотрю на Фрост. Она всё ещё ухмыляется — на её лице ни тени смущения. Да уж… она и правда нечто. Надеюсь, она не заметила мой стояк…

— Поставь и поправь мне трусы, — тихо велит она. — Только в этот раз постарайся не трогать мою киску. Ты не в моём вкусе, недолегавый.

Эти слова сумели меня уколоть, а я не смог скрыть этого от Фрост. Я вижу это по тому, как она ухмыляется ещё коварней, когда я молча выполняю её волю. И всё же… между ног она мягкая, хоть и не сказать, что тёплая.

— И что дальше? — шепчу я, закончив и озадаченно глядя на Фрост.

— А дальше самое интересное, — уверенно шепчет она, переводя взгляд на Луиса, который направляется к стулу.