Глава Четырнадцатая. Алтарь из лунного света и меча (1/2)
Заброшенное ущелье Молчаливого Камня получило своё название неспроста. Высокие, почти сходящиеся скалы заглушали любой звук, кроме шелеста сосен наверху и далёкого рокота моря. Здесь, в самом сердце скальной расщелины, под нависающим козырьком, они разожгли маленький, почти бездымный костёр. Пламя было не серебристым, а обычным, оранжевым — его развёл Драко щелчком пальцев, но без особых усилий, как будто просто чиркнул спичкой. Контроль рос.
Гермиона сменила лохмотья на простые, тёплые штаны и свитер, которые нашлись в мешке Драко — запасы, предусмотрительно оставленные кем-то из его предков в руинах. Он сам был одет в похожий комплект из тёмной, грубой ткани, выглядел собранным и опасным, как клинок в ножнах. Но его глаза, когда он смотрел на огонь, выдавали глубокую усталость.
Шаги, отдающиеся эхом по камням, заставили их обоих вздрогнуть. Из сумрака ущелья вышел Гарри, закутанный в плащ-невидимку. В его руках был небольшой, но тяжёлый на вид дубовый ларец с железными оковами.
— За мной никто не следил, — сказал он тихо, снимая капюшон. Его взгляд скользнул по Драко, оценивающе, но без прежней враждебности. — Ладно. Что у вас?
Они просидели у костра несколько часов. Гермиона и Драко по очереди излагали то, что узнали из фресок и свитков. Гарри в ответ рассказал о поисках с Нарциссой, о том, как они проникли в заброшенную часовню в Корнуолле, и о том, что хранилось в ларце.
— Она сказала, что это «Печати Союза», — сказал Гарри, осторожно открывая крышку. Внутри, на тёмном бархате, лежали два кольца. Они не сверкали. Они были матовыми, цвета старого, потускневшего серебра и такого же тёмного, почти чёрного металла. Но в них была жизнь. Они словно слегка вибрировали, издавая тихий, едва уловимый гул, когда все трое смотрели на них. — Но она же сказала, что могут быть и оковами, если надеть их по принуждению или с дурными намерениями.
Драко протянул руку, но не к кольцам, а к лежавшему рядом свёртку с его рисунком.
— У нас есть схема. Но не хватает текста. Есть книга, мы её привезли. — Он кивнул на мешок Гермионы.
Она достала самый толстый, самый древний фолиант. Его страницы были из тончайшей, полупрозрачной бересты, а текст — выведен чернилами, в которых мерцали крошечные частицы чего-то, похожего на измельчённый перламутр. Они склонились над книгой, и Гарри, будто опомнившись, вытащил из потайного кармана палочку, осторожно вернув Гермионе её виноградную лозу. Она сжала её, и знакомое тепло магии облегчённо разлилось по руке.
Перевод давался тяжело. Язык был архаичным, полным метафор и намёков.
— «…И принёс Хранитель Деву, похищенную из чрева Тьмы, что жаждало сбросить её в воды Забвения, к камню, что помнил солнце…»
— «…И Герой, страж порога, воздел свой меч, выкованный из слёз земли и дыхания звёзд…»
— «…И возложил он на камень два обруча, рождённых в первом огне…»
— «…И дали они клятву трое: Жизнь за жизнь, Кровь за разум, Сталь за веру…»
— «…И Хранитель пролил кровь чистоты Девы на алтарь под взором и остриём Героя, и земля взыграла светом…»
Гермиона покраснела, переводя последнюю строку. Драко отвёл взгляд, уставившись в костёр. Гарри прочистил горло.
— Эм… «кровь чистоты». Это в прямом смысле?..
— Похоже на то, — пробормотала Гермиона, листая страницу дальше. — Но это не акт насилия. Здесь… это описывается как «добровольное приношение», «союз плоти и духа, дабы магия обрела плоть». Это символ. Максимальное доверие. Максимальная уязвимость под взором третьего.
— И это породило защиту, — закончил Драко, не глядя на них. — Щит, который держался, пока… пока не забыли.
Наступило тяжёлое молчание. Огонь потрескивал.
— И что, нам нужно это… повторить? — спросил Гарри, глядя то на одного, то на другого.
— Нет, — твёрдо сказала Гермиона. — Мы не будем слепо копировать. Мы возьмём суть. Дух. — Она подняла голову, и в её глазах загорелся тот самый огонь, что зажигался, когда она видела сложнейшую задачу. — Мы проведём свой ритуал. Наши клятвы. Нашу интерпретацию.