Глава Четырнадцатая. Алтарь из лунного света и меча (2/2)

Она начала излагать план, который смутно зрел в её голове ещё на острове, но теперь обрёл чёткие черты.

— Место — Запретный лес. Озеро. В полнолуние, это завтра ночью. Это место силы, вода — элемент чистоты и отражения. Я… — она запнулась, — я буду в лодке. Посередине озера. В белом платье.

Она посмотрела на свои грязные в ссадинах руки, потом на Гарри.

— Ты вернул мне палочку. Я… я наколдую его. Сама. Не просто платье. То, о чём мечтала в детстве, ещё до того, как поняла, что такое война, долг, договоры. Кристально белое, многослойное, из шёлка и фатина. С кружевами, с жемчугом и алмазами, которые будут ловить лунный свет. — Она говорила тихо, почти стыдливо, но в её голосе не было глупости. Было возвращение к чему-то очень личному, что должно было стать её доспехами в этом странном бою. — Это будет мой выбор. Моя воля. Я стану той Девой не по принуждению, а потому что решу выглядеть и чувствовать себя ею. Чтобы моя магия в этом обряде была чистой и… безоговорочной.

Драко смотрел на неё, и в его глазах не было насмешки. Было потрясение. И уважение.

— А я? — спросил он.

— Ты прилетишь. Как дракон. Возьмёшь меня… не как добычу. Как невесту. Отнесёшь к алтарю — мы выберем подходящий камень на берегу. А Гарри… — она повернулась к другу, — Гарри будет ждать там. С мечом. Не для угрозы. Для защиты момента. И он… он даст нам кольца.

— Меч? — Гарри нахмурился. — У меня нет…

В тот самый миг воздух перед ним затрепетал, и пространство будто надорвалось. С лёгким звоном, похожим на отдалённый аккорд, в его протянутую руку упал тяжёлый, прекрасный клинок с рубином в рукояти. Меч Годрика Гриффиндора. Он лежал в его ладони, как будто был там всегда, тёплый и живой.

Трое замерли, глядя на сверкающий в огне металл.

— Видимо, — тихо сказал Гарри, сжимая рукоять и чувствуя знакомый прилив решимости, — я и вправду Герой в этой истории.

— Значит, всё сходится, — сказал Драко. Его голос был ровным. — Но мы до сих пор не знаем, от чего защищались тогда. И что за сила угрожает теперь.

Гермиона взяла книгу снова, листая до самого конца. Там, на последней странице, был не текст, а изображение — стилизованное, но узнаваемое. Огромная, бесформенная тень с множеством щупалец и пустот вместо лиц. А вокруг — крошечные фигурки людей, из которых тянулись к тени серебристые нити, будто их души или магия высасывались наружу.

— «Пожиратели Сути», — прочла она подпись. — «Пришедшие из промежутков между мирами. Без памяти, без формы, без цели, кроме голода. Питаются силой жизни, волей, самой магией. Оставляют после себя пустоту и холод».

— Дементоры, — выдохнул Гарри. — Но… первозданные. Те, что были до того, как кто-либо научился их бояться или называть. Это они?

— Возможно, их предки. Или их истинная форма, — сказал Драко. Он ткнул пальцем в рисунок. — Щит не давал им проникнуть сюда. Но щит спал. И они… они чувствуют слабину. Азкабан — самое тонкое место. Они стягиваются туда. А те, в Министерстве, кто жаждет силы… они не хотят укреплять щит. Они хотят украсть его силу. Направлять дракона, как оружие, против любого, кто им не угоден. Они не понимают, что, сломав нас, они откроют дверь не для власти, а для погибели.

— И ты превратился именно тогда, — сказала Гермиона, глядя на него, — потому что мир снова оказался на грани. Не войны людей, а войны за само существование магии. И потому что… — она запнулась, — потому что ты был готов. Не как солдат Тёмного Лорда. Как хранитель. Ты увидел, что есть что-то, что стоит защищать, даже если это не твоя кровь или твоя земля. Это сама жизнь. И твоя кровь откликнулась на этот зов.

Драко молчал, глядя на свои руки, на которых при свете костра на секунду проступил и тут же исчез серебристый узор.

— Да, — просто сказал он. — Кажется, так.

Они сидели втроём у костра в глухом ущелье: ведьма в простой одежде, хранитель с кровью дракона и герой с мечом, который сам нашёл своего хозяина. У них был план, дерзкий и прекрасный. У них были кольца, которые могли стать как печатью, так и цепью. У них был враг — и древний, и современный, двойная угроза забвения и порабощения.

А завтра ночью, под полной луной на озере в Запретном лесу, им предстояло либо возродить древний щит на своих условиях, либо пасть, открыв путь тьме. Гермиона сжала в руке свою палочку, думая не о кольцах и не о крови, а о шелесте шёлка и отражении звёзд в воде. О своей, самой личной, самой тихой магии, которую она вплетёт в этот обряд. Одеяние не жертвы. Одеяние воина, которое выбрала она сама.