Часть 40 (2/2)

— Пойдем, — коротко сказал он, не глядя ни на кого, кивнул персоналу - и Баки, слава богу, пошел.

Уже на улице они встали возле стоянки такси - Тони пожалел, что не взял машину, и Тони сунул руки в карманы брюк, смотря куда-то в сторону. Баки мялся напротив. Выглядел он так, будто эти две недели путешествовал через ад и обратно — щеки впали, придавая лицу болезненную остроту, серо-голубые глаза потускнели, под ними залегли синеватые тени. Он хромал и выглядел, как оборванец — на нем болталась одежда, как на вешалке.  Неудивительно, что в Тиффани его приняли за вора, решившего сплавить улов по полной стоимости в обход ломбардов.

Впрочем, сам внешний вид обычно опрятного Баки не так сильно Тони обеспокоил, как его хромота. Он двигался медленно, неуверенно, словно каждое действие требовало от него нечеловеческих усилий. Тони заметил, как его губы кривились при каждом шаге от боли, а левая рука неестественно висела вдоль тела.

— Что с тобой? — резко спросил Тони, но Баки только отвернулся. — Баки.

— Ничего, — ответил он.

— Ты шутишь? — не выдержал Тони. — Прикалываешься надо мной? Пропал почти на две ебаных недели, ни слуху ни духу, я тебя по всему Лондону искал — и тут мне звонят из сраного Тиффани, потому что ты к ним заявился, как цыганский сиротка? Что с тобой. Ну?

Баки замялся, даже не оскорбившись на его пламенную речь. Тогда Тони шагнул к нему ближе, наклонился, заглядывая в опущенные вниз глаза.

— Это какая-то гостайна? Тебя в масоны посвятили, а я не в курсе?

Снова тишина. Наконец, Баки вздохнул. Его дыхание было неровным, как будто каждый вдох давался с трудом.

— Я попал в ДТП, машина сбила. Десять дней назад, — выпалил он. Он говорил монотонно, словно докладывал о чем-то незначительном. — Страховка покрыла не все. У меня не осталось денег на операцию. Переломы... — он неуверенно показал на руку, потом на ногу.

Тони на несколько мгновений завис, молча пялясь на него, а затем рявкнул от души:

— Ебаный в рот! И ты мне не сказал?! Какого хера, Баки?!

Баки сжал губы с мелькнувшим в глазах упрямством.

— Мне сексом нельзя было заниматься и ты все равно был в Штатах, — ответил только, и Тони это еще сильнее взбесило.

— И что?! Не на луне же!

Он сделал выдох-вдох, беря себя в руки, тут же достал телефон и набрал номер Хелен Чо, а в груди все клокотало — от того, что с Баки такое случилось, от того, что его рядом не было, что ни звонка, ни СМС — а если бы он умер там? А если бы его насмерть сбили? И Тони никогда в жизни об этом не узнал бы.

— Какие именно переломы? — строго спросил он.

— Лучевая кость... и малая берцовая, — нехотя ответил Баки.

— Со смещением?

— Без.

Тони кивнул, тут же принялся объяснять ситуацию в трубку. В голове уже складывался план — лучшая клиника, пластины, реабилитация… А Баки стоял рядом, по-прежнему сжимая в руке бирюзовую коробочку с браслетом, и от этого сердце в груди так сжалось, что стало тошно. Доктор Чо выслушала все по телефону, назначила встречу на попозже - сама доктор была на курсах повышении квалификации в Южной Корее, но за это Тони и платил ей - быстро нашелся хирург, доктор Стрэндж. Тони сразу попросил на «прямо сейчас», и Стрэндж по старой дружбе не отказал. Как только звонок завершился, Тони просто взял Баки под локоть — осторожно, чтобы не причинить боли — и повел к такси.

— Поехали, — сказал он. Баки моргнул.

— Куда?

— К черту на рога, — огрызнулся Тони, но без прежнего запала в голосе. — Доктор Стрэндж — наш врач, один из лучших в Европе, у него тут своя клиника. Та, где работает доктор Чо, специализируется по мелочам, но у нас есть пара компаний на подхвате. Осмотрят тебя, скажут, что дальше делать и что за операция будет.

— Так у меня денег… — начал Баки, но Тони на него очень красноречиво зыркнул.

— Только попробуй про деньги ляпнуть. Честно, Барнс, только попробуй.

И Баки, слава богу, замолчал — не сопротивлялся, сел в машину, Тони постарался расположить его удобнее, закрыл за ним дверь и сразу же направился к пассажирскому сиденью рядом с водителем. Он точно знал, что Баки от себя снова не отпустит — если надо, силой повезет в больницу. И все же несмотря на весь бедлам, Тони почувствовал, как его тело слегка расслабилось после трехдневного напряжения, как дышать стало легче, словно кто-то стянул удавку с шеи.

Всю дорогу до клиники Баки молчал. Тони оборачивался - только его пальцы, худые, с обгрызанными ногтями, слегка дрожали на коленях, выдавая всю меру страха и стыда. Он по-прежнему сжимал в кулаке бирюзовую коробочку.

— Давай пока мне, — бросил спокойно Тони. — Потом заберешь, как вернемся с приема.

Баки без слов отдал коробочку, а Тони будто позабыл про правило не брать что-то из чужих рук.

— А с одеждой что? — спросил Тони.

— Другой куртки нет, а эта порвалась, когда машина сбила, — пожал плечами Баки.

Тони ничего не ответил, но сделал себе мысленную пометку прикупить ему новый гардероб — и плевать, насколько Баки будет «за».