Часть 40 (1/2)
Под конец февраля Тони пришлось уехать в Штаты на две недели — уезжать он, конечно, не хотел, но повод был важный, по работе - многочисленным патентам от Старк Индастриз давали зеленый свет, а значит ближайшие месяцы его ждет много работы - работы, которую он в основном любил. Заниматься переговорами касательно поставок сырья и сотрудничества с некоторыми другими панелями в разных странах - Японии, Китае, Германии, Сингапуре, Южной Корее и Канаде - должна была команда от компании во главе с Пеппер, заместителем Тони. А Тони хотелось работать с собранным материалом и вести переговоры из своего оборудованного пентхауса в Нью-Йорке или на худой конец из Лондона вместо того чтобы мотаться по разным странам - он не любил что длительные, что короткие перелеты и привыкать к новым условиям.
Он заранее предупредил Баки, на всякий случай на следующее утро еще из аэропорта написал, но ответа не последовало. В Лондоне они пусть иногда, но переписывались, и Тони рассчитывал, что командировка в Штаты наоборот подтолкнет Баки к тому, чтобы хотя бы приблизиться к их прежнему формату общения. Он не ждал милых селфи, секстинга или нюдсов, но рассчитывал как минимум на случайные «как ты?» посреди рабочего дня. Но телефон молчал десять долгих ночей, красные точки непрочитанных сообщений горели на экране, как неоновые вывески в пустом городе. Баки не читал и не отвечал, и снова забросил его подальше в полный игнор.
Все то время, что он работал, встречался с представителями компании, проводил время в лабораториях, улыбался отцу и Обадайе, выделял время на встречи с друзьями, он думал о Баки. В какой-то момент до Тони дошло, что день рождения у того не третьего октября, а десятого марта! Видимо, Тони перепутал британский стиль написания дат с американским, и теперь радовался, что сможет подарить Баки свой новый старкфон - версию для гражданских - и новый старкбук. Пеппер записала его к стилисту, и на обратном пути Тони буквально рвался в Лондон. На самолет примчался за час до посадки — а для него это было эксклюзивом, потому что Тони обычно всегда опаздывал, но делить с отцом и Обадайей частный джет отказывался из вредности (плюс одна фобия - находиться что с тем, что с другим в закрытом пространстве и мучаться от удушья во всех смыслах). Иногда знакомые и партнеры по бизнесу предлагали свой, если у их компании намечалась гулянка или мальчишник, но Тони не любил просить одолжений, хотя в силу статуса с удовольствием оказывал услуги тем, с кем он сохранил приятельские отношения.
Как только приземлились в Хитроу, сразу взял такси, не дожидаясь Хэппи - пробки вечером и рейс, который прилетел на час раньше - заставили бы Тони ждать, и метнулся в клуб, где Баки работал, — но его там не оказалось. На входе посетителей встречал другой парень, с искусственной улыбкой и начищенными до блеска ботинками.
— Баки? Так он уволился недели две назад, — сказал бармен, с недоумением разглядывая Тони, будто не понимая, почему тот вообще спрашивает. Тони стоял посреди зала, чувствуя, как сердце бьется глухо и медленно, будто отсчитывая последние секунды перед падением. Локи был недоступен, и номер менеджера он набрал не садясь в машину.
— В смысле уволился? А какого черта он уволился? — рявкнул Тони, даже не пытаясь быть вежливым.
— Не могу ответить, мистер Карбонелли, — отрапортовал менеджер. — Уволился в конце февраля, деньги ему перечислили — и все.
— Мне почему не позвонили?
— Так мистер Лафейсон…
Но Тони уже сбросил вызов.
Следующей остановкой была кофейня — Тони успел как раз до закрытия — но и там Баки не оказалось. Новенькие так вообще не понимали, о ком он спрашивает. В итоге Тони снова остался ни с чем — он понятия не имел, куда Баки делся, не знал его точного адреса, только примерный. В голове гудело, звуки доносились будто из-под воды — приглушенные, далекие. Он не знал, почему Баки пропал, почему молчал всё это время, почему не предупредил, что уволится.
Следующие два дня Тони насел на телефон, пытаясь до Баки дозвониться или дописаться, и всеми силами удерживал себя от того, чтобы не нанять частного детектива и разыскать его таким образом. Это было бы просто, но для Тони — делом принципа, ведь он сам не потерпел бы, если бы кто-то таким образом сунулся в его жизнь. Он и так переступал черту много раз, а Баки просил какой-никакой приватности. Особенно после случая со спортзалом - он заставил Тони поклясться, что тот не будет больше следить за ним. И все же… Все же он не мог перестать об этом думать. Не мог толком ни есть, ни спать — и не знал, когда Баки вернется. Да и вернется ли вообще. А если он попал на деньги? Если его похитили, на органы продали, из страны депортировали? Если он уехал сам и никогда о Тони слышать больше не захочет? Или специально подстроил все так, чтобы сбежать от Тони? Удачно сложилось - пока его нет в городе. Но опять-таки не так плохо все было между ними, да ведь?
К детективу Тони все равно не обратился, хоть и попросил Пеппер отслеживать новости — не попадется ли в криминальной хронике парень с подходящим описанием. И раздумывал, как выйти на Ванду и Пьетро.
Два дня тянулись, как годы. Тони постоянно проверял телефон, почту, вызовы — тишина. А работа не могла ждать и требовала сосредоточения. На третий день после его возвращения из Штатов раздался звонок с незнакомого номера.
— Мистер Карбонелли? С вами говорит менеджер магазина Тиффани по адресу Олд Бонд стрит 25, — сказал незнакомый приятный женский голос. — Мы звоним по поводу украшения Olive Leaf Narrow Cuff, которое вы приобрели в конце декабря.
Тони на несколько минут завис — он почти не спал эти трое суток.
— Да, приобрел. Что с ним?
— Видите ли, произошла довольно странная ситуация. Позвольте поинтересоваться, не пропадало ли ваше украшение в последние дни? Может, оно было украдено? — вежливо спросила девушка.
Тони оживился — ведь Баки все-таки забрал браслет, и если магазин вышел на это, то и на Баки можно было выйти.
— С чего вы взяли? У вас есть какая-то информация?
— Да, его пришли вернуть, — отозвалась менеджер. — Если вам не составит труда подъехать по адресу нашего магазина…
Тони уже не слушал — он сорвался с места, как ужаленный, и помчался в сторону магазинчика Тиффани. Пешком идти было минут 10, три из которых Тони просил девушку не отпускать того, кто пришел сдать браслет. Тони не обращал внимания на толпу людей перед входом и яркие фиолетовые декорации в виде облачков, фонарей и звезд - сразу же зашел внутрь: на входе его ждала та самая учтивая девушка, холодный блеск витрин и настороженные взгляды персонала, переглядывающегося между собой. Менеджер проводила Тони в красивый офис за главным залом и стильными помещениями для ожидания посетителей (полировка, чистка, гравировка)— а там оказался Баки.
Он сидел на кожаном диване рядом с охранником, и в первый момент даже не поднял глаз. Его руки сжимали маленькую бирюзовую коробочку — ту самую, которую Тони узнал бы из тысячи. Браслет с оливковой ветвью, подаренный перед побегом в Италию — в знак примирения.
Воцарилась тишина, которую нарушила сотрудница:
— Мистер Карбонелли, этот молодой человек попытался вернуть украшение, утверждая, что получил его в подарок. Учитывая стоимость, мы посмотрели по базе и нашли покупателя, — объяснила она. — Подумали, что вещь могла быть украдена…
Тони не слушал. Баки наконец посмотрел на него, и в его глазах мелькнули стыд, досада и обида. Он был бледнее обычного, в потертых джинсах и простой футболке под порванной курткой, и выглядел так, будто не спал несколько дней.
— Я хотел просто вернуть, — тихо проговорил он, бездумно крутя в руках коробку. — Я ничего не крал.
Работники переглянулись. Менеджер неловко посмотрела на Тони, дожидаясь его реакции, а Тони ощутил странный прилив чувств — ярости? Облегчения? Благодарности? Глупого, детского счастья от того, что Баки здесь, живой, настоящий? Конечно, Тони злился не на Баки, а на произошедшее в целом. На то, что он вот так пропал, вляпался опять черти во что, а теперь — вот. Пожалуйста. Ситуация была унизительной, Тони и сам понимал — его фактически вызвали, как хозяина, чтобы подтвердить: да, этот бродяга действительно имеет право трогать вещи, которые я ему и подарил, вещи, которые теперь, фактически, его, и делать с ними он может, что захочет.
— Так, — начал Тони. — Это недоразумение. Я лично подарил ему этот браслет. Никакой кражи не было, он хотел его вернуть — пусть возвращает за полную стоимость. Я признателен вам за бдительность.
Он взглянул на девушку — та тут же мотнула головой.
— Нет, мистер Карбонелли, конечно, если молодой человек желает вернуть подарок… — пролепетала она.
— Пусть подумает, — перебил ее Тони, а потом посмотрел прямо на Баки. — Если захочешь вернуть — завтра вернешь, я и слова не скажу. Оставь пока.
Баки поджал губы, но только кивнул. Тони, конечно, хотел, чтобы браслет ему остался в подарок, но если Баки хотел его вернуть и получить деньги — значит, этому была причина. Да и неважно было сейчас: в этот момент Тони понял, что готов простить ему все — и побег, и эти недели молчания, и весь этот спектакль с браслетом.