구원의 길 (Путь к спасению) (1/2)
Мне дали корону, отлитую из того же металла, что и оковы. Теперь я не пленник, а тюремщик в собственной клетке.
Донхён
Самая страшная маска — та, что начинает прирастать к твоему настоящему лицу.
Джиюн
Я научился просчитывать людей и их эмоции, как шахматные диаграммы. Вижу их ходы на несколько шагов вперёд. Но есть лишь одна партия, в которой я всегда проигрываю — когда пытаюсь просчитать собственную боль.
Ли
✦•··············•✦•··············•✦
Ли
Ёсиро.
Внутри всё застыло. Мозг отказывался обрабатывать информацию.
Телефон продолжал вибрировать снова и снова, настойчиво требуя ответа. Слегка подрагивающими от волнения пальцами я нажал кнопку ответа. Сердце отчаянно колотилось в груди.
Поднеся трубку к уху, я произнёс:
— Ёсиро? — словно со стороны я услышал предательское волнение в своём голосе.
— Ли, привет.
Звук его голос ударил по мне с физической силой. Воздух вырвался из лёгких коротким, спазматическим выдохом. Я почувствовал, как пальцы, сжимающие телефон, вдруг стали влажными и непослушными. Они задрожали — мелкой, предательской дрожью, которую я не мог остановить.
— Прости, что я тебя беспокою. Я просто хотел сказать… хотел поздравить… С днём рождения, Ли, — слова лились из него бешеным потоком.
Его поздравление звучало сбивчиво и торопливо, словно он боялся, что его прервут. А я не мог издать ни звука. Горло сжалось в тугой, болезненный ком. Всё внутри превратилось в хаос — вихрь из обрывков воспоминаний, боли, гнева и той самой, старой, проклятой надежды, которую я так тщательно хоронил все эти годы.
— Я надеюсь, что этот год станет для тебя одним из лучших, потому что ты, как никто другой, заслуживаешь счастья. Прости за ночной звонок. С днём рождения. Пока.
Щелчок.
Тишина.
Глубокая, оглушительная, мёртвая тишина, в которой лишь отдавался бешеный стук моего сердца.
Телефон выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на пол. Я не двинулся с места. Просто сидел, уставившись в пустоту перед собой, пытаясь осознать, что только что произошло.
Он позвонил. Поздравил с днём рождения. День рождения, который я так ненавидел, но теперь, казалось, полюбил... Его знакомая до боли интонация, та самая стремительность, с которой он всегда говорил, когда нервничал.
Но самое страшное — сквозь весь шок и хаос, где-то в самой глубине, с огромной скоростью еще сильнее пробивался тёплый и предательский росток. Росток надежды.
Я медленно поднял дрожащую руку и провёл ладонью по лицу. Чёрт... он даже не дал мне ответить... Пытаясь успокоиться, я поднял телефон, открыл мессенджер и написал: «Спасибо, Ёс, что поздравил».
✦•··············•✦•··············•✦
Донхён
Утро началось с горького привкуса кофе и тяжёлого предчувствия, осевшего свинцом на душе. Мы сидели на кухне — я, Ли и Джиюн, и между нами висела звенящая тишина, будто перед грозой. Каждый из нас был погружён в свои мысли.
Я поднёс свою чёрную керамическую кружку к губам, но не пил. Просто чувствовал исходящий от неё жар, пытаясь согреть словно онемевшие от напряжения пальцы.
— Выглядишь так, будто собираешься на казнь, — тихо заметила Джиюн. Она пыталась шутить, но её голос был слишком хриплым от бессонницы, а глаза, безупречно подведённые косметикой, выдавали усталость, которую не скрыть никаким гримом.
— Просто, как и вы, не жду ничего хорошего от этой встречи, — ответил я, наконец отпивая глоток обжигающего кофе.
Ли, сидевший напротив, молча смотрел в окно, где серое, низкое небо Вакканая обещало дождь. Его лицо было привычной каменной маской, но я, знавший его слишком долго, видел мельчайшие трещины в этом спокойствии — легчайшее подрагивание века, слишком плотно сжатые губы. Он анализировал, просчитывал все возможные варианты развития событий, как шахматную партию, где мы были пешками на чужой доске.
— По-моему, это же очевидно, — произнёс он, не отводя взгляда от окна.
— Какая разница, что нас ждёт дальше? — Джиюн с силой поставила свою чашку. — Всё равно у нас нет выбора, верно? Мы просто должны играть по их правилам.
— Пока что, — поправил я её. — Но партия не вечна. И ходы можно менять.
Я произнёс это больше для собственного успокоения, чем из реальной веры в свои слова.
Ли повернул голову, и наши взгляды встретились. В его тёмных, почти чёрных глазах я прочитал то же самое: холодную решимость и понимание, что сегодняшний день станет переломным.
***
Машина Ли скользила по мокрому асфальту, словно призрак. Начался дождь — мелкий, назойливый, застилающий мир грязноватой пеленой. Он барабанил по крыше, заполняя тягостное молчание в салоне. Джиюн смотрела в своё боковое окно, её отражение в стекле было бледным и отстранённым. Я машинально сжимал жетон, висящий на шее. Словно холодный металл был единственной твёрдой точкой в этом качающемся мире.
Навигатор вывел нас в деловой район, но не в сердце Вакканая, а на его окраину, где современная стеклянная архитектура уступала место солидным, приземистым зданиям из тёмного гранита и полированного дерева. Мы остановились у одного из них — шестиэтажного, без вывесок, с зеркальными окнами, в которых утопало дождливое небо.
Мы вошли внутрь. Воздух в вестибюле был прохладным, пахло дорогой кожей и лемонграссом. Нас встретил немолодой, безупречно одетый японец и без единого слова проводил к лифту, а затем — по длинному, устланному тёмно-коричневым ковром коридору, к массивной двери из тёмного дерева.
Кабинет Танако был воплощением сдержанной мощи. Ничего лишнего. Стены, обшитые тёмным дубом, одинокий бамбук в каменной вазе у стены, огромный стол из цельного куска полированного чёрного дерева. За ним сидел Акайко Танако. Он был в тёмно-сером костюме, его руки с длинными, ухоженными пальцами лежали на столе неподвижно. Он улыбался своей фирменной, безжизненной улыбкой, за которой читалась опасность.
Но моё внимание, как и внимание Ли, приковал к себе другой человек.
Он стоял у стены, чуть в стороне, словно тень, сливаясь с интерьером. Мужчина лет тридцати пяти, в безупречно сидящем коричневом костюме и чёрной водолазке, подчёркивавшей его спортивное сложение. Его волосы были коротко стрижены и имели платиновый оттенок, неестественный, но от этого не менее эффектный. Черты лица — точёные, почти идеальные, с высокими скулами и прямым подбородком. Внешне — воплощение холодной, почти модельной привлекательности.
Но глаза... его глаза. Они были неестественного для японца бледного, водянисто-серого цвета, как два осколка грязного льда. В них не было ни любопытства, ни высокомерия, ни даже привычной для таких людей жестокости. Они были абсолютно пусты. Безжизненные, как у мёртвой хищной рыбы. В них не читалось ни одной мысли, ни одной эмоции. Они просто сканировали нас, оценивали, словно мы были образцами неизвестного, но, потенциально, опасного биоматериала.
— Донхён-сан, Ли-сан, Мин Сон-сан, — голос Танако был бархатным и спокойным. — Благодарю, что нашли время. Прошу, присаживайтесь.
Будто у нас выбор был — отказаться или не прийти.
Мы заняли места в глубоких кожаных креслах напротив стола.
— Позвольте представить мою правую руку, — Танако сделал лёгкий жест в сторону платинового блондина. — Кайдо Тацуми. Он курирует многие наши вопросы.
В тот момент, когда Танако произнёс слова «правую руку», я уловил мельчайшую тень на лице Кайдо. Его веки дрогнули, а безжизненные глаза на секунду сузились, уставившись на Танако с такой яростью, что её невозможно было не заметить. Это была вспышка, длившаяся доли секунды, но её хватило.
Мой взгляд тут же метнулся к Ли. Он уже смотрел на меня. Мы синхронно перевели взгляд на Кайдо, а затем снова друг на друга. Без единого слова мы поняли одно: в этой монолитной стене есть трещина — напряжение между главой клана и его правой рукой. Слабость.
— Приятно познакомиться, — сухо произнёс я, кивая Кайдо. Тот ответил едва заметным кивком, его ледяные глаза продолжили свой бесстрастный осмотр.
— Ну а теперь к делу, — Танако сложил пальцы домиком. — Со смертью Мэджона образовалась... вакансия. «Райский Сад» — проект, в который мы вложили много денег, и он не может оставаться без официальной главы. Я знаю, что, несмотря на то, что вы были главой Эдемова сада в Корее и по факту должны были здесь встать во главе, Мэджон управлял вами всеми, — он кивнул в нашу сторону. — По факту мне всё равно, кто был бы здесь главой клуба.
В его интонации на слове «глава» слышался сарказм.
— Но теперь Мэджона нет. Поэтому я, как главный инвестор, принимаю решение: с сегодняшнего дня вы — официальный глава «Райского Сада». Все финансовые потоки, все кадровые решения, вся операционная деятельность — всё проходит через вас. Все обязаны вам подчиняться, кроме меня, разумеется, и моей правой руки.
Он сделал паузу, позволив словам осесть. Внутри у меня что-то ёкнуло. Петля. Золотая и очень прочная.
— И ещё, — продолжал Танако, и в его голосе появились стальные нотки, — вы, разумеется, будете отчитываться за каждый шаг лично передо мной. И, — он кивнул в сторону Кайдо, — перед Кайдо-саном, как перед моим представителем. Обо всех глобальных решениях вы будете ставить в известность его. Вы ведь понимаете, как главный инвестор, я должен быть уверен в стабильности своего вложения.
У меня вновь не было выбора. Никакого.
— Я понимаю, — стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно, произнёс я, — и, разумеется, согласен.
И тогда Кайдо заговорил впервые. Его голос был таким же, как и глаза, без единой эмоциональной волны. Он резал слух, как тупой нож.
— Поскольку Донхён-сан теперь официально возглавляет «Райский Сад», а Ли-сан по-прежнему является его правой рукой, — он произнёс это с лёгким, едва уловимым акцентом на слове «правая рука», — то возникает вопрос о должности главного менеджера клуба. Того, кто будет заниматься ежедневной рутиной. Я предлагаю на эту должность госпожу Мин Сон.
Внутри меня всё взорвалось бессильной яростью. Это был гениальный и абсолютно подлый ход. Он ставил Джиюн на передовую, под удар, делая её заложницей и разменной монетой одновременно, которая в случае моего промаха или ещё чего-то первой попадёт под удар. И при этом это выглядело как «логичное» кадровое решение.
Танако медленно кивнул, его улыбка стала чуть шире.
— Разумное предложение. Госпожа Мин Сон уже отлично проявила себя в подборе товара. Я думаю, вы, господа, не против? — и Танако пристально посмотрел на меня.
Я был уверен, это было спланировано ещё до нашего прихода. Они знали, что нас что-то связывает, и сделать её главным менеджером — прекрасное решение, чтобы держать меня под контролем.
Я посмотрел на Джиюн. Её лицо побелело, но она сжала губы и, поймав мой взгляд, едва заметно кивнула.
— Мы, разумеется, не против, — сквозь зубы произнёс я.
— Отлично, — Танако ударил в колокольчик, стоявший на столе. — Тогда давайте познакомим вас поближе с остальными ключевыми инвесторами. Не все из них были на конференции у Мэджона, а вы, разумеется, должны знать их в лицо.
В кабинет вошли человек десять — разного возраста, с холодными, оценивающими взглядами. Инвесторы, курирующие разные аспекты «Райского Сада». Танако кратко представил меня как нового босса. В воздухе на секунду повисло наигранное молчание, словно они не знали об этом, а затем последовали формальные, лишённые всяких эмоций поздравления. Я видел в их глазах не уважение, а любопытство и скрытую насмешку. Так смотрят на марионетку.
После знакомства Танако объявил, что официальное открытие клуба состоится через неделю, а затем обратился к Джиюн:
— Госпожа Мин Сон, ваши обязанности просты и сложны одновременно. Следите, чтобы гостям всего хватало, чтобы персонал работал как швейцарские часы. И, что важнее всего, — его голос стал тише, но от этого только опаснее, — чтобы лишняя информация никуда не утекала. Ни в какие посторонние уши. Контроль и порядок — ваша главная задача. Более подробно о ваших обязанностях расскажет господин Тацуми, завтра он будет ждать вас в клубе.
Джиюн кивнула, её взгляд был пустым, как у хорошей солдатки, получившей приказ.
Когда мы, наконец, вышли из кабинета, воздух в коридоре показался мне густым и ядовитым. Мы молча дошли до лифта, вошли в него, и только когда двери сомкнулись, я прислонился к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Петля окончательно затянулась. На мне всё, но я ничего не могу решить, ни на что повлиять.
— Кайдо, — одним словом резюмировал Ли. Его лицо было сосредоточенным. — Он ключ. Я уверен, что Кайдо терпеть не может своего босса. Эта трещина... это наша единственная лазейка.
— А я? — тихо спросила Джиюн. Она смотрела на свои руки. — Я теперь главный надсмотрщик. Я должна следить, чтобы этих... этих детей ломали в соответствии с графиком.
В её голосе была такая горькая, бездонная усталость, что у меня сжалось сердце. Я хотел её обнять, сказать, что всё будет хорошо, но слова застряли в горле. Мы все понимали правду.
Как мы и предполагали, смерть Мэджона ничего не изменила. Она лишь сменила одного тюремщика на другого, более изощрённого. И теперь эти оковы, красивые и позолоченные, были надеты на нас ещё прочнее. Джиюн смотрела в зеркальный пол лифта, и в её глазах я видел то же осознание: её крылья были подрезаны окончательно. Ей дали власть, но отняли последние остатки свободы.
Мы вышли на улицу. Дождь усиливался, смывая с города грязь, но не в силах смыть ту, что теперь намертво приклеилась к нам. Мы молча сели в машину, и каждый из нас погрузился в свои мрачные мысли, в тихий ужас от понимания, что выбраться из этой паутины будет в тысячу раз сложнее, чем мы предполагали.
✦•··············•✦•··············•✦
Ли
Оставив у дома Джиюн и Хёна, я сам отправился к Юи. Мне нужны были ответы на некоторые вопросы. Машина была моим коконом, стальным убежищем, где только стук дождя по крыше и ровный гул мотора заглушали навязчивый шум мыслей. Окраины Вакканая проплывали за стеклом, как размытая акварель в серых тонах. Грязное небо почти сливалось с бетонными коробками домов, с редкими огоньками в окнах, за которыми текла чужая жизнь.
Всего неделя. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Я мысленно разложил время на составляющие, пытаясь превратить его в сухую математическую задачу. Так было проще. Так не чувствовалась та тяжесть, что нависала над девушкой, в чью судьбу я решил вмешаться. Юи. Ей предстояло дважды переступить порог «Райского Сада». Первый раз — как товар, как выставочный образец, красиво упакованный и безмолвный. Она должна была появиться перед Акайко Танако в день открытия. Глава клана не должен ничего заподозрить. И копию было выпускать в день открытия рискованно. А второй… второй раз будет для неё последним. Враждующий клан, глава которого, судя по данным, был садистом, не оставлял своим жертвам шансов. Я должен был придумать, как его убрать, чтобы Юи не пострадала и чтобы Акайко был доволен выполненной работой Юи. Время сейчас работало против меня. Я не знал, когда он появится, и не знал, сколько у меня времени до его появления.
Последние несколько недель я практически не отходил от её двойника. Мы часами отрабатывали мельчайшие детали: походку, манеру поправлять волосы, интонацию, с которой она произносила «извините». Девушка-тень была талантлива. Она схватывала всё с пугающей скоростью, её тело училось обманывать, подстраиваться. И часть меня, та, что отвечала за логику и расчёт, была довольна. Почти. Но «почти» в нашем деле — это пропасть, в которую можно сорваться, не успев даже понять, что оступился. Одна микроскопическая ошибка, едва уловимая фальшь в голосе или взгляде — и наш хрупкий карточный домик, в который мы вложили столько сил, рухнет, похоронив под обломками и её, и нас.
Машина остановилась у знакомого подъезда. Я заглушил двигатель и несколько секунд сидел в тишине, машинально сканируя улицу. Ничего. Только ветер гонял по асфальту пустую пачку из-под сигарет и шелестел мокрыми листьями.
Дверь открылась почти мгновенно. Она ждала. Юи стояла на пороге, бледная, в простых тёмных штанах и объёмном свитере, в котором казалась ещё более хрупкой. Но в её глазах, тех самых, что когда-то были полными страха, теперь горел иной огонь – решимости.
— Ли, — её голос звучал приглушённо.
Она пропустила меня внутрь. На этот раз мы прошли не на кухню, а в маленькую гостиную в светлых тонах. На низком белом столике стояли две чашки с дымящимся кофе.
— Всё спокойно? — спросил я, опускаясь на диван. Пружины жалобно скрипнули. — Танако? Его люди? Ничего не подозревают?
Она отрицательно качнула головой, усаживаясь напротив. Её движения были плавными, выверенными.
— Всё как обычно. Отчёты, тренировки, инструктаж. Они видят только послушный инструмент. Им не интересно, что происходит внутри.
Я кивнул, делая глоток кофе, невольно отмечая вновь, что девушка делает прекрасный кофе.
Моё сознание, уже настроенное на работу, требовало некоторых ответов от неё.
— Расскажи о Танако и Кайдо. Что между ними? — я смотрел на неё, наблюдая за её выражением лица.
Юи задумалась, её тонкие и изящные пальцы обвили тёплую чашку.
— Они вместе давно. Больше десяти лет. Говорят, Кайдо был ему как сын, — она говорила медленно, словно подбирая слова. — Танако вытащил его со дна. Из какой-то кровавой переделки, дал ему имя и власть. Долгое время они были не просто начальником и подчинённым. Они были… единым целым. Механизмом, работающим без сбоев.
Она сделала паузу, и её взгляд задержался на мне.
— А потом… потом произошёл один случай. Лет пять назад. Танако решил убрать одного очень влиятельного человека с Окинавы. Поставил на кон всё. Завязалась кровавая бойня.
Она подняла на меня глаза, и в них я увидел нечто, напоминающее сожаление.
— Чтобы спасти себя, он толкнул под пули человека, и этим человеком оказалась невеста Кайдо. Она была частью клана. Она была там вместе со всеми. Её… убили. А Танако отдал приказ оставить её тело. Он спас себя. Убил этого человека, подмял под себя его бизнес, но предал единственного человека, который верил ему не как боссу, а как отцу.
Я замер. Вот оно. Не просто конфликт интересов, не борьба амбиций. Глубокая, кровоточащая рана. Личная трагедия, предательство. Идеальная трещина в граните их власти. Ненависть, рождённая не из жадности, а из любви, – самая разрушительная сила.
— И после этого они продолжают работать вместе? Почему?
— У Кайдо не было выбора. Клятва верности, долг… Да и просто уйти от Танако — верная и незавидная смерть. Он в ловушке. Но с тех пор… — Юи опустила голос до шёпота, словно боясь, что её услышат даже здесь, — он смотрит на Танако не как на лидера, а как на человека, которого однажды обязательно убьёт. Он просто ждёт. Выжидает свой час.
Я мысленно поставил галочку. Эта информация была стоящей. Ненависть, сдерживаемая лишь холодным расчётом и инстинктом самосохранения, — самый мощный катализатор для предательства. Теперь был слабый, но рычаг, который можно было использовать.
— Но это ещё не всё, — продолжила Юи. — С тех пор Кайдо озверел и превратился в монстра. Он не просто ломает людей, своих врагов, а в очень извращённой форме. С ним нужно быть осторожным, Ли. Он способен на страшные вещи. Некоторые из этих вещей он делает из скуки, ломая и подчиняя, словно пытаясь уменьшить свою боль за счёт боли других.
Я кивнул в ответ на её слова, а затем произнёс:
— Юи, расскажи, что ещё о них ты знаешь? Всё что угодно: привычки, вкусы, страхи — что угодно.
Девушка подозрительно уставилась на меня:
— Что ты задумал, Ли?
Я пожал плечами:
— Ничего особенного. Мне просто интересно.
Юи издала нечто похожее на хмыканье.
— Хорошо, я расскажу, но знаю немного. Я не того уровня, чтобы они подпускали меня к себе, я обычный расходный материал в клане.
Я посмотрел на неё выжидающим взглядом. Девушка не торопилась, словно что-то вспоминая.
— Нууу, — протянула она. — Танако всегда добавляет себе в кофе коньяк. У него отсутствует мизинец. Главой клана он стал в тридцать пять лет, сейчас ему пятьдесят пять. Все эти годы он бессменный лидер. Его уважают, его презирают, его боятся. У него нет семьи. Но поговаривают, будто у него есть дочь от одной из любовниц, но никто не знает, так ли это. Я это слышала от дяди. Кайдо... он скрытный, о нём ничего не известно, кроме этой истории с невестой и что он очень жесток. Это всё.
— Не густо, — хмыкнул я.
— Сам знаешь, о таких людях сложно что-то узнать, да я и никогда не пыталась, — тихо произнесла Юи.
— Кстати, а как он потерял палец? Я помнил, что у главы клана он отсутствует.
— Я не знаю точно, но ходил странный слух: это было около одиннадцати или двенадцати лет назад, у Танако был стратегический партнёр из другой страны. Я не в курсе, что у них случилось. Говорят, партнёр был не согласен с жестокими методами воздействия на людей, которых подминал под себя Танако. У них случился конфликт, и партнёр во время него отрезал ему палец, а сам сбежал. Говорят, Танако ему отомстил, но это только лишь слухи, никто не знает, правда ли это, — она посмотрела мне прямо в глаза. — Я уверена, что ты что-то задумал, но прошу тебя, не копай под них, это опасно, смертельно опасно.
— Хорошо, как скажешь, Юи.
Девушка на это лишь покачала головой.
Некоторое время мы сидели в тишине, каждый погрузившись в свои мысли, и эта тишина не была тяжёлой, а скорее даже наоборот.
— Кстати, — я посмотрел на Юи, — напоминаю тебе: ты должна будешь в «Райском Саду» появиться дважды — во время открытия и когда прибудет твой клиент.
Юи слегка поёжилась, но ровно произнесла:
— Я помню, Ли, и всё сделаю.
— На днях ещё раз пробежимся по твоим действиям в клубе.
— Хорошо... — девушка обняла себя руками, словно ей резко стало холодно.
— Эй, всё будет нормально, доверься мне, я буду рядом.
— Я верю тебе, Ли.
Я допил кофе и поднялся. Дело было сделано. Цель визита достигнута, информация — получена. Теперь её нужно было лишь грамотно применить.
— Будь осторожна, — сказал я, направляясь к выходу. — И если что — звони мне, — добавил я, глядя на грустный взгляд девушки, который она бросила на меня, пока я обувался.
Юи молча кивнула и проводила меня до двери.
— До встречи, Ли.
— До встречи, Юи.
***
Меня встретил тёплый свет ламп, запах жареного риса и имбиря, доносящийся с кухни, где, видимо, готовила Джиюн, когда я наконец-то зашёл в нашу квартиру. Пройдя в гостиную, я увидел Донхёна, который сидел на диване с ноутбуком, но экран был тёмным, а его взгляд — уставшим и отсутствующим.
Увидев меня, он словно вернулся из своих далёких мыслей.
— Ну что? — спросил он, откладывая ноутбук. В его голосе была усталость, но и надежда.
Я снял свитшот, оставаясь в одной футболке, и произнёс:
— У нас есть трещина, — ответил я, подходя к столу и наливая себе стакан воды. — Глубокая. И она связана не с деньгами или властью. Она связана с предательством.
Я посмотрел на них — на Донхёна, измотанного, но не сломленного, и на Джиюн, которая вышла из кухни, вытирая руки. Её лицо было маской собранности, но в уголках глаз читалась та же безумная усталость, что и у нас. Они были моей изломанной, хрупкой, но оттого не менее ценной семьёй. И ради того чтобы сохранить этот хрупкий островок гармонии и спокойствия, я был готов вскрывать чужие раны, играть на чужой ненависти и идти по лезвию бритвы. Игра только начиналась, но теперь у нас на руках был хоть какой-то козырь. Оставалось лишь сделать правильную ставку.
✦•··············•✦•··············•✦
Джиюн
Макияж возвращал мне отражение незнакомки. Идеальные стрелки, идеальный пучок, идеальный чёрный костюм. «Мин Сон. Главный менеджер «Райского Сада». Я повторяла это про себя, как мантру, пытаясь заглушить вой внутренней бури.
За окном Вакканай тонул в серой, дождливой мгле. Небо было низким и тяжёлым, словно свинцовый саван, готовый обрушиться на город. Дождь ещё не начался, но воздух был влажным и холодным, пропитанным запахом грядущего снега.
Тяжесть. Она была повсюду — в воздухе, в моих конечностях, в самой глубине груди, где когда-то билось что-то живое. Ошейник затягивался туже с каждым днём. «Райский Сад» открывался через неделю. Всего семь дней — и этот глянцевый кошмар станет реальностью. А я — его безмолвным и бесправным наблюдателем.
Всё кончено, — шептал внутри меня мой надтреснутый голос. — Мы в ловушке. Из этой паутины не выбраться.
Я с силой сжала край раковины, чувствуя, как холодный мрамор впивается в ладони. Нет. Нельзя. Пока я жива, я не сдамся. Ни за что. Мы справимся. Мы должны справиться. Ради того призрачного будущего, где мы сможем дышать полной грудью, не оглядываясь.
Дверь в ванную комнату тихо скрипнула. В отражении зеркала я увидела его. Он стоял на пороге, молча изучая меня. В его глазах была бездонная, тихая грусть и что-то ещё… что-то, что заставляло моё сердце сжиматься от любви и боли одновременно.
— Огонёк, — его голос был низким, чуть хриплым от недавнего сна и усталости.
Он подошёл сзади и осторожно, будто боясь причинить боль, обнял меня. Его руки сомкнулись на моей талии. Он прижался губами к моей шее, и его дыхание было тёплым островком в ледяном океане моего отчаяния.
— Всё будет хорошо, — прошептал он, и его слова были как заклинание. — Я обещаю. Мы прорвёмся. Мы найдём способ.
Я закрыла глаза, позволив его теплу на секунду растопить лёд внутри. Я чувствовала, как дрожу, но его объятия были прочнее любых стен.
— Ты веришь в это? — выдохнула я, и мой голос прозвучал так же хрупко, как я себя чувствовала.
— Я верю в нас, — он повернул меня к себе, заставив посмотреть в его глаза.
Донхён прижался лбом к моему, и мы стояли так, дыша в унисон, два одиноких корабля в бушующем море, нашедшие друг друга.
— Мне нужно ехать к Танако, — тихо сказал он, разрывая этот хрупкий мирок. — Отчитаться о поставках. Но я приеду за тобой. Через пару часов. Максимум.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Боялась, что он услышит, как у меня внутри всё кричит от страха.
— Джиюн, — он взял меня за подбородок. — Сегодня от тебя никто ничего не требует. Ты должна туда только прийти, познакомиться с персоналом и т.д.
— Я помню.
Мы вышли на кухню. Ли уже ждал, прислонившись к косяку двери. На нём было тёмное пальто, и он смотрел на нас с тем непроницаемым выражением, за которым, как я теперь знала, скрывалась печаль.
— Готова? — спросил он.
— Да, — я попыталась улыбнуться, но получилось криво.
Поездка до клуба прошла в молчании. Ли не включал музыку. Он просто вёл машину, его пальцы покоились на руле, но они были напряжены, я видела это.
— Удачи, Джиюн, — произнёс Ли, когда я уже выходила из машины. — И да… Кайдо Тацуми. Будь с ним осторожна. Он не Мэджон.
Несмотря на холодок, пробежавший по спине от слов Ли, я лишь кивнула и вышла из машины.
«Райский Сад» возвышался передо мной как гробница из стекла и полированного чёрного гранита. Здание было бездушным и холодным, его глянцевые стены отражали унылое небо, не впуская тусклый дневной свет внутрь. Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и переступила порог.
Внутри пахло деньгами. Дорогой кожей, полировкой для дерева и едва уловимыми нотами дорогого парфюма.
Всё было выдержано в мрачной, ультрасовременной эстетике: низкие потолки, приглушённое освещение, стены цвета воронёной стали, бархатные диваны глубокого цвета индиго. Место кричало о роскоши, но в нём не было души. Это был идеально отлаженный механизм для развлечения элиты, где люди были всего лишь расходным материалом.
Меня встретила девушка с лицом-маской. Безупречная улыбка, безупречный поклон.
— Мин Сон-сама, вас ожидают. Проследуйте за мной.
Меня провели по длинному коридору, устланному мягким ковром, поглощающим звуки шагов. Стены были украшены абстрактными картинами в чёрно-серебристых тонах. Двери в боковые комнаты были скрыты в стенах, и я невольно представила, что будет скрываться за ними. И меня передёрнуло.
Наконец мы остановились у массивной двери из тёмного дерева. Девушка постучала и, не дожидаясь ответа, открыла её, пропуская меня внутрь.
Кабинет был таким же бездушным, как и всё остальное. Минимализм. Огромный стол из чёрного дерева, за которым сидел он. Кайдо Тацуми.
В прошлый раз я его почти не разглядела из-за жуткого напряжения, а теперь увидела во всей красе. Платиновые волосы, коротко стриженные, почти белые на фоне тёмной одежды. Лицо с резкими, но удивительно гармоничными чертами — высокие скулы, прямой нос, правильной формы подбородок. Он мог бы сойти с обложки мужского журнала, если бы не глаза. Холодные, безжизненные и грязные, как кусочки льда. В них не было ни любопытства, ни злобы, ни интереса. Они просто были и впитывали всё, как чёрная дыра.
Он не встал. Не улыбнулся. Просто поднял на меня свой ледяной взгляд и едва заметно кивнул на кожаное кресло напротив.
— Госпожа Мин Сон-сама. Садитесь.
Его голос был ровным, низким, без единой эмоциональной ноты. Он звучал, как голос судьи, зачитывающего приговор.
Я села, положив руки на колени, чтобы скрыть лёгкую дрожь. Я чувствовала его взгляд на себе. Он не просто смотрел. Он сканировал. Искал слабину.
— Так как вы назначены главным менеджером «Райского Сада», — начал он, его пальцы медленно барабанили по поверхности стола, — перед тем как вы начнёте, повторю ваши обязанности: контроль за персоналом, составление графиков, обеспечение бесперебойной работы заведения и удовлетворённости наших гостей. Все развлечения должны быть для гостей всегда в свободном доступе. Что бы они ни потребовали — вы обязаны выполнить. Вы будете отчитываться лично передо мной. Каждый день.
Он сделал паузу, давая мне осознать вес этих слов.
— Мы не терпим непрофессионализма. Наш клиент платит за безупречность. И он должен её получать. Если вы что-то сделаете не так или на вашу работу будут жалобы, — в его тоне послышалась угроза, — вас ждут огромные неприятности.
Я молча кивнула, чувствуя, как под маской моей бесстрастности начинает клокотать ярость и беспомощность.
— Вы уже проявили себя как эффективный… вербовщик, — он произнёс это слово с лёгким, почти незаметным оттенком презрения. — Теперь докажите, что можете управлять.
— Я всё понимаю и докажу, — мой голос прозвучал ровно, хотя внутри всё сжималось.
— Надеюсь, — он откинулся на спинку кресла, изучая меня. — Интересно, что движет человеком, который так легко переступает через других? Карьеризм? Деньги? Или, может, любовь? — на этих словах он уставился на меня.
Это был первый выпад. Провокация. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он пытался задеть меня, вскрыть, посмотреть, что внутри.
— Вы ничего обо мне не знаете, чтобы делать какие-либо выводы. Я справлюсь, — сказала я, и в моём голосе впервые прозвучала сталь.
— Уверены? — он наклонился вперёд, и его холодные глаза сузились. — Вам придётся не только назначать девочек и мальчиков в комнаты. Иногда гости требуют… особого подхода. Они могут быть жестоки, иногда ломают игрушки. Ваша задача — обеспечить, чтобы эти игрушки вовремя заменялись, а недовольные клиенты — ублажались. Сможете ли вы смотреть в глаза очередной юной айдолке, отправляя её в ад? Или, может быть, вы предпочтёте занять её место?
Я впилась ногтями в ладони, чувствуя, как меня тошнит от его слов. Но я не дрогнула. Я представляла лицо Донхёна. Представила, что он рядом.
— Я сделаю всё, что необходимо для успеха «Райского Сада», — выдавила я. — Как и любой профессиональный управленец.
Он смотрел на меня ещё несколько секунд, а затем медленно откинулся назад. Казалось, он остался недоволен тем, что не смог вывести меня из равновесия.
— На сегодня всё, — произнёс он, и в его голосе снова появилась та ледяная, безразличная нота. — Осмотрите заведение. Изучите персонал. Начните активную подготовку к открытию клуба. Послезавтра я жду от вас первый отчёт.