Глава 10. Звучи (2/2)
У Ирки было дохуя вопросов.
Типа, кем были погибшие? Не сломала ли себе Драка что-нибудь в этом счастливом пируэте головой в сугроб? Сидела ли она потом на нарах за непредумышленное?
И Ирка не знала, какой из них задать. Какой можно, а какой будет неуместным, неловким, разбередит какие-нибудь раны. Пусть лицо Снежан Санны и оставалось расслабленным и почти мечтательным, будто они обсуждали предстоящий отпуск, а не… вот это всё.
Учительница хорошо считывала её настроения, судя по тому, как её рука легла Ирке на голову и взъерошила.
— Я же говорю, всё в порядке. Это было двенадцать лет назад, Зайцева. Я не особо думаю об этом.
Ирка могла бы выразительно посмотреть на фотку с тумбочки, но вместо этого обвела глазами пустую квартиру. Бело-зелёные стены, разваливающийся дверной косяк, пыльная кладовая с половыми тряпками и отвёртками — и робот-пылесос, конечно. Не мог так жить человек, который думал о чём-то, кроме прошлого.
— Она в больницу попала?
— С кучей переломов, да. Легко отделалась, ведь промахнись она на пару десятков сантиметров, и влетела бы головой не в сугроб, а в фонарный столб. Знаешь такого парня, Нодара Кумариташвили?
— Не-а.
— И не гугли, — хихикнула Снежана, — хотя итог был бы похожим.
Ирка не поняла прикол, но постаралась тут же выбросить непонятное имя из головы. Учительница вздохнула, продолжая:
— Можешь представить, какая шумиха поднялась. Мотоцикл с перебитыми номерами, беспризорная девочка, едва переросшая детдом, и парочка трупов на обочине. Вся наша банда развалилась за одну ночь. Оказывается, — Снежана лукаво улыбнулась, — мы больше были привязаны к стилю жизни Драки, чем к ней самой.
Ирка бы тоже к такому привязалась. Её и в баскетбольную команду привёл изначально школьный приятель, но играть она осталась даже с его уходом.
— А вы?
— Я навещала её каждый день. Я и «Слава» — такой же детдомовец, её самый давний товарищ. Мы с ним всегда неплохо общались, но ходили к ней как-то по отдельности. Может, я не хотела её с кем-то делить. Может, чувствовала себя виноватой.
— Вы-то тут при чём? Только потому, что байк угнали?
— Угнала, не остановила. Влюбилась. Зайцева, когда начинаешь копать себе могилу, тут же подъезжает ещё пяток экскаваторов. Любому было бы больно на моём месте, и каждый бы объяснял это себе по-своему.
Ирка подняла глаза к потолку, что напоминал цветом корректор для ручек, и честно попыталась представить. Женя на мотоцикле, который Ирка ей подарила, больница, цветы… и почему-то в этом не было такого трагизма? Ирка не могла себе представить, чтобы Женя умерла так просто. Даже в больницу она бы приглашала кучу репортёров задокументировать свои героические превозмогания, пока Ирка вне камер кормила бы её бульоном, а та всё жаловалась, что невкусно.
Но ей бы понравились цветы, и похуй какие. Ещё бы Ирке в них разбираться.
Снежана Александровна молча смотрела на неё, подперев голову рукой. Они всё сидели на кровати, скрестив ноги, будто играли в карты или занимались йогой. Ирка случайно глянула ниже линии футболки учительницы и резко вдохнула, поняв, что та всё это время сидела в трусах.
— Представила, как навещала бы Сахалинову в больнице?
— Н-нет…
— И как, понравилось?
— Д-да.
Снежан Санна понимающе усмехнулась и скинула ноги на пол. Пройдясь неровной походкой до тумбочки в паре шагов от них, она занесла руку над деревянной рамкой и одним движением опустила её фотографией вниз.
— А мне вот не зашло, — вещала она, не поворачиваясь к Ирке. — Я так переживала, что в итоге Драка утешала меня, а не наоборот. И я уверена, ей тоже тяжело пришлось, хоть она никогда не признавалась. Думаю, только Слава знал, что она чувствовала под своей маской закалённой девчонки.
Ирка шмыгнула носом из солидарности.
— Её не могли просто взять и выкинуть из больницы, но счета на лечение, еду и ту крохотную квартиру, где мы все перебивались, должен был кто-то оплачивать. Повезло ещё, что семья погибших в столкновении отказалась от любых претензий. Я один раз видела — седеющий на глазах мужик, потерял жену и дочь. Драка не смогла никаких слов перед ним найти, да и я тоже. А он так выглядел, словно его и не могло ничего утешить. Ну, хоть не стоял у нас под дверью с ножом и фотографиями.
Снежан Санна оглянулась на Ирку, будто ждала реакции на какую-то шутку, только у Ирки всё внутри заледенело от этой истории. Может, так учительница всё и задумывала. По крайней мере, ссора с Женей и выходка Кати Красновой казались теперь такими пустяками.
Наверное, Ирка до сих пор не могла поверить, что Женя сделала это всерьёз. Ей нужно было напороться на фонарный столб без шлема, а не прятаться в сугробе, чтобы всё осознать, да?
— Слава пошёл грузчиком работать. Драка хвасталась, что попросила его завязать с нелегальщиной — чувствовала, говорит, что кого-то из них это убьёт, если не прекратят. Как-то ляпнула, что «Бог уберёг». Она не стала после этого случая совсем уж набожной, но так смягчилась, что я едва узнавала её.
Ирка сглотнула ком в горле.
— И вы поэтому?..
— Нет. Мы виделись ещё два года, — Снежан Санна снова присела на подоконник, играя пальцами с грязной пластиковой бутылкой, в которой покоились сигареты. — Я была отчаяннее Славы и решила, что найду деньги. Не те несколько сотен ежедневно, которыми он думал спасти Окси, а сразу всю сумму.
Ирка приподняла брови, запутавшись в именах. Потом вспомнила, что Драку всё-таки звали Оксаной, хотя кликуха была стократно пизже. Затем вдруг поняла, где молодая Снежана Александровна могла бы так быстро заработать кучу денег.
— Вы стали проституткой?
— Шлюхой, Зайцева, называй вещи своими именами.
— Не верю, что Драке это нравилось.
Снежан Санна расхохоталась и зловеще подалась вперёд, едва не падая с подоконника.
— Так я ей и рассказала. Говорила, что всё тот мужик — благодетель! Жену и дочь потерял, решил хоть о ком-то позаботиться. Даром, что не усыновил.
— И она в это поверила?
— Нет, конечно, — Снежан Санна радостно развела руки в стороны, — но хуле ей оставалось? Кушать дошики переломанными пальцами на «честную работу» Славы? Хер там плавал. Она поломалась, но приняла деньги. И впервые выебала меня.
Ирка попыталась провалиться сквозь кровать, но даже провисающий скрипучий матрас не позволил ей уйти от неловкого разговора.
— Переломанными… пальцами?..
— О, нет, языком. Если тебе когда-нибудь доведётся заняться сексом в больничной палате, это очень горячо. Потому что очень неправильно, и потом вам обеим пиздец стыдно.
К сожалению, вот это конкретное ощущение прищурившейся Ирке и воображать-то не пришлось. Учительница широким жестом закинула назад свои рыжие волосы, спрыгнула на пол и в пару шагов оказалась рядом. Ирка посмотрела наверх одними глазами.
— А как вы расстались? — бросила она с тем же видом, с каким мечтала заехать по ебалу каратистке Бажене.
— Так же, как трахались, Зайцева. Невовремя, спонтанно и очень стыдно.
Снежана Александровна наклонилась. Ирка, замеревшая, как перед ударом, тут же отклонилась влево, избегая очередного «случайного» поцелуя со своей учительницей. Та предсказала траекторию её головы и повернула за подбородок к себе. Затылок Ирки горел, будто кипятком ошпаренный, но среагировать она не успела. Снежан Санна страстно, нежно провела ногтями по синяку на её скуле, подмигнула и отпустила.
Ирка упала обратно на кровать, задыхаясь и не понимая, почему видела потолок в сером тумане.
— Где-то год спустя моих тяжёлых трудов, Окси всё поняла. Кажется, Слава ей растрепал?
Снежан Санна ядовито улыбалась, разглядывая лежащую на спине Ирку, и поигрывала пальцами, будто читающий монолог на сцене артист. Она выдерживала театральные паузы, хотя Ирка их выдерживала с трудом.
— Она пыталась просить, угрожать, умолять, но все аргументы разбивались о простой факт — ей нужны были деньги. Ей, Славе, даже мне. Я кормила всех троих, хотя с ним мы совсем не пересекались. Окси я тоже видела реже и реже. Она только и успела, что взять с меня обещание.
Ирка решила, что выпалит ответ до того, как услышит очевидное:
— Стать учительницей?
— Садись, Зайцева, — Снежана надавила ладонью на её грудную клетку, не давая подняться, — пять.
И хотя Ирка зачем-то царапала эту руку, полежать ещё немного её вполне устраивало. Ровно как и Снежан Санна словно бы мешала ей лишь для того, чтобы у Ирки был повод сопротивляться.
— Пойти в пед меня никто не просил, но Окси сторговалась, что вдобавок к основной работе я найду хоть какую-то нормальную. Получу образование на тот недалёкий день, когда моя грудь обвиснет, а заказы перестанут литься рекой. Это могло быть что угодно, — женщина пожала плечами, — просто «педагогический» солидно звучит.
Ирке не всегда хватало кислорода, но она давилась последними каплями, чтобы острить:
— …нихуя.
— Вот и мне так кажется, — хихикнула Снежан Санна, — но Окси это почему-то устроило.
— И когда она вас бросила?
— Десять лет назад. Она просто исчезла в один день. Забрала свои вещи, испарилась. Может, Слава что-то знал, но мне и его не удалось разыскать. Клички, моя маленькая Молния, это замечательно, когда тебе семнадцать, — училка перестала улыбаться, снова наклоняясь к Ирке поближе. — Это самая ебучая идея на свете, когда пытаешься найти человека в огромном городе.
Маленькой молнии оказалось достаточно, чтобы разжечь в грязной и неуютной квартире пожар. Одновременно сработала пожарная сигнализация, когда Снежан Санна припала губами к тому Иркиному синяку, и выбило пробки, когда Ирка вцепилась ногтями в её плечи и уронила рядом с собой на кровать. Привстала на коленях, пользуясь шансом не видеть этот взгляд свысока, и села училке на живот, чтобы задрать её футболку. Под ней ничего не было, и на секунду это настолько удивило Ирку, что она потеряла инициативу.
Снежан Санна могла бы, наверное, перевести всё в свою любимую плоскость непрошенных поцелуев, но она сладко улыбалась, раскинув руки, и пьяными глазами смотрела на Ирку.
— Я уже говорила, как вы с ней похожи?
— ?
— Наш первый раз, — хрипло выдохнула Снежана, — прошёл именно так.
— Это не наш первый раз, — оскалилась Ирка, наклоняясь и целуя её.
Стон училки эхом прошёлся по её глотке и застрял где-то в голове, как вечно рикошетящий баскетбольный мяч. Левую руку Ирки с силой потянули, лишая опоры, и положили на что-то мягкое. Она сомкнула пальцы.
Губы слегка обветренные и не такие мягкие. Грудь слишком легко утопала в ладони. Другой запах, неяркий, притупившийся. Стон более отчаянный. Глаза.
Зелёные.
И всё другое. Всё неправильное. Всё не её.
Ирка подалась назад.
Она выпрямилась, сидя на животе голой Снежаны Александровны, которая пустым взглядом прищуренных глаз смотрела на неё. Губы подёргивались так, будто с минуты на минуту Ирке в лицо прилетит плевок.
Ирка отвела взгляд, не зная, что она могла сказать, чтобы не было так…
«Невовремя, спонтанно и очень стыдно».
Как чуткий и знающий преподаватель, Снежана Александровна помогла ей выйти из ступора:
— Уходи.
Ирка была ей благодарна за такой простой и понятный выход. Она тут же кивнула, слезая с кровати, подбирая с пола рюкзак и возвращаясь в прихожую. Пока шнуровала ботинки, щёки перестали гореть, а туман рассеялся. Мысли были простые — поесть бы, а ещё как-то уехать, пока мосты не развели. Ей даже хватило наглости постоять пару минут, бесцельно свайпая новые сообщения в телефоне — что-то от сотового оператора, парочка сообщений от Таньки и уведомление, что @sakhalinova_e выложила новую фотографию.
Ей нужно было извиниться, но когда Ирка обернулась и посмотрела на лежащую трупом Снежану Александровну, не сводящую глаз с потолка, она снова забыла русский язык. То ли из жалости, то ли из отвращения, то ли из симпатии — повернула дверную ручку и молча вышла. Прикрыла дверь, хлопнувшую слишком сильно из-за сквозняка, и застыла на лестничной площадке. Из квартиры Снежаны Александровны не было слышно ни звука.