Hey Jude - The Beatles (2/2)

— Отлично, ага, — Виктор недовольно засопел, когда понял, что не может не то что говорить, вдохнуть нормально. И наконец сбавил темп.

Тренер в его ушах оставался неприлично бодрым, чем начал бесить после третьего километра. Он то и дело исчезал, оставляя Виктора считать до восьмидесяти или следить за дыханием, но неизменно появлялся и говорил что-то ободряющее или шутливое.

Небо на востоке порозовело и налилось нежным золотом. Виктор впервые за много дней разглядел причудливые узоры инея на траве и то, как ярко алеют последние ягоды на кустах у пруда.

Дыхание выравнивалось, и в обратную сторону он бежал куда медленнее, но с каждым толчком и вдохом внутри будто становилось больше пространства. Тревожные мысли, разогнанные бегом, больше не мельтешили. Была только дорога и рассветное небо. Когда в наушниках объявили: «Отлично, на сегодня всё», — он с удивлением посмотрел на телефон. Он пробежал куда больше, чем рассчитывал.

«Молодец. Серьёзно. — Голос стал тише и мягче, словно Джейс наклонился к самому уху. — Давай теперь сбавим шаг... иди медленно, почувствуй, как замедляется пульс. Глубоко вдохни, делай пару взмахов руками. Я знаю, как это было непросто, но ты справился. И сейчас, наверное, чувствуешь себя так, будто можешь всё. Запомни это ощущение. Оно принадлежит только тебе. Надеюсь, до скорой встречи».

— Пока, — машинально ответил Виктор, не сразу сообразив, что отвечает пустоте.

Голос смолк, а он так и продолжал слушать тишину, медленно переводя дыхание. До дома оставалась добрая сотня метров. Последние слова тренера прозвучали с такой вкрадчивостью, что по спине пробежали мурашки.

— Идиотизм, совсем чокнулся, — прошипел Виктор самому себе сквозь зубы и махнул соседу, вышедшему забрать с крыльца газету.

Он провел ладонью по влажному лбу, смахнув капли пота, и, несмотря на внутреннее сопротивление, почувствовал, как в груди, вместе с усталостью, разливается странное, забытое чувство.

Дома он скинул мокрую одежду и долго стоял под струями воды, чувствуя, как приятная тяжесть наполняет мышцы. Рухнув на кровать, он отключился ещё до того, как голова коснулась подушки. Виктор проспал начало рабочего дня. Но, очнувшись ближе к обеду, с удивлением понял, что голова, обычно затянутая туманом, стала ясной и лёгкой.

Следующие недели он ежедневно возвращался к тренировкам. Иногда они втроем — он, Джейс и Боб — пробегали пять километров еще до работы. Иногда он выходил без собаки, уже поздно вечером. Одни пробежки бодрили, другие помогали заснуть. Но неизменно происходило то же, что и в первый раз: оказывалось, бег и тревога не могут существовать в одном месте одновременно. Все время, пока он бежал, он не думал.

Привычный скепсис иногда поднимался откуда-то из глубины, уверяя, что Виктор занимается полной ерундой. Ведь бег никак не помогал решить проблему с новым прототипом или заставить Силко передумать насчет увольнения. Может, этот голос и был прав. Но Виктор стал лучше спать. Ему стало легче просыпаться, зная, что первые полчаса или час пройдут на свежем воздухе. И да, ситуацию на работе это не исправило, но за пару недель он начал гораздо терпеливее относиться к проколам — и своим, и чужим. Процесс работы над ошибками пошёл быстрее. Он стал собраннее. Недосып и хроническая усталость въелись под кожу, так что даже элементарные блага вроде пары часов спокойного сна или ясной головы были роскошью, ради которой можно было приглушить внутреннего критика.

Виктор и в страшном сне не признался бы, что одна из главных причин его регулярных тренировок — возможность слушать записанные аудиодорожки. После завершающей седьмой записи пришлось бегать в одиночестве, но он пару раз порывался включить их снова по кругу, просто чтобы почувствовать присутствие рядом. Виктор не верил в коучинг и прочую бизнес-дребедень, но с легкостью представлял, как Джейс без труда впаривает очарованной толпе какую-нибудь дорогую ненужную услугу. В нём было что-то подкупающе простое, к чему хотелось возвращаться как к вкусной еде.

Перемены в Викторе первыми, конечно же, заметили Паудер и Экко. Узнав, что он начал тренироваться с приложением, Паудер так обрадовалась, что чуть не опрокинула чашку с кофе.

— Кстати, совсем из головы вылетело! Вай просила передать. Они сняли помещение под клуб, начали ремонт… Короче, ей нужен инженер. Там что-то с полами... После демонтажа вроде бы обнаружили, что они мокрые. Или стены? В общем, что-то постоянно влажное, а сверху не течёт. Вай говорила про какой-то ”капиллярный подсос”, но я почти не слушала, если честно. — Она оттолкнулась от своего стола и на стуле подкатилась к нему. — Ты же поможешь ей, да?

— А ты разве не справишься?

— Если честно, я не до конца поняла, в чем там проблема. Да и с Вай мы, как гремучая смесь, — Паудер хмыкнула. — Лучше не доводить до взрыва.

На Виктора смотрели большие синие глаза, в которых плескалась такая наивная доброжелательность, что ей можно было захлебнуться. Но, в отличие от Маркуса, эта наивность, хоть и была притворной, служила лишь одной цели: подбодрить его, не задевая эго. Никаких скрытых мотивов.

— Ладно, раз уж дело такое.

— Отлично! Значит, встретитесь в эти выходные у нас дома.

Ученый с подозрением перевёл взгляд сначала на неё, потом на Экко на другом конце кабинета. Парень усердно делал вид, что работает и всё это его ни капельки не касается.

— В эти выходные? А кто ещё будет?

— Ну, пара друзей, — Паудер беспечно махнула рукой, уже открывая чертёж.

Виктор устало вздохнул.

— Я же говорил, что не люблю вечеринки. Тем более костюмированные.

— Это не прям уж вечеринка. Я позвала только самых близких. И никто не заставляет тебя наряжаться Дракулой.

Сдавленный смешок Экко долетел и до них. Виктор нахмурился.

— Просто пообщаешься с ребятами, дашь Вай пару умных советов, выпьешь бокал-другой. Ну правда, — она снова обернулась, и взгляд её стал серьёзным. — Давай просто проведём время хорошо, окей? Не только у тебя выдался тяжёлый год, Вик. У меня отец болеет, надо Вай помогать, проблемы с проектом на мне и на Экко тоже сказываются, если ты не заметил. Я просто хочу нормально провести вечер в своём кругу и забыть, что взрослая жизнь порой такое дерьмо. А ты — часть круга, хочешь ты того или нет.

— Прости, я не знал про отца.

— Всё в норме. Он почти восстановился после операции. — она улыбнулась, на этот раз печально, и стала куда больше похожа на свою старшую сестру. — Не хотела тебя грузить. У тебя и своих забот хватает.

Виктор с удивлением увидел отражение собственной боли в её глазах. Как он умудрялся не замечать всего этого?

— Ладно, — сдался он.

Глаза Паудер победно сверкнули, и Виктор почувствовал, как в груди отозвалось знакомое щемящее чувство.

— Если вдруг захотите, можете взять мой костюм Блейда. Он мне оказался маловат. — подал голос Экко.

— Если я надену костюм Блейда... это не будет расизмом?

— Я думаю, тот факт, что вы задаете этот вопрос — и есть расизм.

Экко сказал это с таким серьёзным лицом, что Виктору потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что тот прикалывается. Оба рассмеялись.

— Мальчики, — Пау уже отвернулась к компьютеру с нетерпеливым цоканьем.

Виктор, всё ещё посмеиваясь, вернулся к расчетам. День принёс неожиданный прорыв. К пятнице у них созрело решение: не бороться с резонансом жёсткостью, а гасить его податливостью, по принципу крыла птицы.

Так родился «Феникс». Ироничное название, конечно, придумала Паудер, ведь проект должны были либо воскресить, либо сжечь дотла. Наброски нового прототипа, где вместо усиленного каркаса были демпфирующие ячейки, выглядели обнадеживающе. Впервые за месяцы Виктор думал не о том, как избежать провала, а о том, как построить что-то новое.