Часть 4 (1/2)

Ещё какое-то время он так и сидел на земле, взгляд упёрт в холодный асфальт. Сердце билось странно, будто пыталось вспомнить, как это — чувствовать. Он не понимал, что именно внутри него — злость, обида или что-то другое, смешанное и горькое. Все эти годы копившаяся обида выжгла почти всё, что оставалось человеческого. Так ему казалось.

Но когда он увидел его, что-то щёлкнуло. Сердце снова начало стучать, коряво, рывками, с болью, словно оживало после долгого сна.

Что делать? Подойти и вылить всё, что накопилось? Или наказать за то, что было когда-то? Мысли кружились безумным вихрем, доходя до крайних, почти немыслимых вариантов.

И тут перед глазами снова промелькнули воспоминания. Дорога к школе. Разбитое лицо Хёнджина после очередного выплеска ярости отца. Опьяневший, он просто терзал сына, будто это было ему необходимо для собственного удовольствия. Вопрос «почему?» оставался без ответа. Никто не понимал, казалось, отец просто обезумел и наслаждался болью других.

Он шёл к школе, но вовсе не собирался заходить внутрь. Знал, что учителя, заметив его в таком виде, придут домой, а отец снова начнёт свои издевательства. Страх и раздражение переплетались внутри, делая шаги тяжёлыми.

Вдруг он наткнулся на Феликса. Мальчик заметно затрясся от увиденного, его глаза расширились.

— Это… снова отец? — осторожно произнёс Феликс, едва касаясь Хёна за щёку, где почти не было ссадин, словно боясь причинить ещё боль.

Хёнджин молчал, взгляд опущен. Слова были лишними — Феликс и так видел всё: не только синяки на теле, но и раны в душе Хёнджина, ту боль, которую он не показывал никому другому.

— Поедем! — Феликс схватил его за руку и потянул за собой. — Сегодня в школу мы не идём.

— Стой! Тебе же влетит, тебе нужно пойти! — Хёнджин пытался удержать его, но хрупкий на вид Феликс оказался сильнее, чем казался.

— Как я пойду, когда ты в таком состоянии! — твёрдо сказал Феликс, а в его глазах горела такая забота, что Хёнджин на мгновение почувствовал, как хочется раствориться в этом взгляде.

Они дошли до набережной. Шум моря, крики чаек, горстка людей, рассыпавшихся по пляжу, и тёплый песок под ногами — всё это казалось чужим и одновременно умиротворяющим.

Феликс больше не тянул его, но руку не отпускал, будто боялся, что Хёнджин внезапно исчезнет. Сердце Хёнджина колотилось в груди не от пешей прогулки, а от тепла этих рук, от близости, которая казалась одновременно знакомой и невероятно далёкой.

Феликс аккуратно обрабатывал его раны. Осторожно дул на каждое место, на каждую ссадину. Касания были едва заметными, почти невесомыми, но от них пробегал ток по всему телу Хёнджина. Он не отводил взгляда, наблюдая за ним, лишь иногда морщился, когда Феликс прикасался к больным местам ватой со спиртом.

В тот момент он поймал взгляд Феликса и почувствовал, как сердце сжалось. Младший тут же смущённо отвёл глаза, но тепло присутствия не исчезало.

Они просидели там до вечера, болтая и смеясь, пробуя уличную еду. Казалось, что больше ничего не существует кроме этого момента. Всё остальное — боль, страх, пустота — отступило. Хотелось, чтобы этот вечер никогда не кончался.

Эти воспоминания пробили броню Хёнджина. Скупые слёзы скатились по щекам, и он впервые за долгие годы позволил себе почувствовать. Чувства, что он испытывал к Феликсу, оказались сильнее боли и потерь, пережитых за всё это время. Он хотел ещё раз его увидеть, убедиться, что это не иллюзия, что Феликс действительно здесь, рядом.

Вечер следующего дня. Он приехал к указанному адресу, но уже час сидел в машине, боясь выйти. Сердце колотилось, мысли крутились в замкнутом круге: что если он ошибся? Что если его там нет? Что если откроет дверь, а там чужой человек, который скажет, что всё это ошибка? И снова тьма, снова пустота, снова боль, которую он пытался скрыть все эти годы.

«Если я спятил… — подумал он, сжав кулаки на руле, — я хотя бы хочу убедиться в этом».

Он вышел из машины. Вокруг был обычный многоквартирный дом на окраине города — старый, зашарпанный, с облупившейся краской. Улицы казались пустынными, но время от времени мимо проходили подозрительные люди. Коридор внутри был плохо освещён: лампы мигали, создавая тени, которые переплетались с его тревогой. Пришлось прищуриться, чтобы разглядеть номер квартиры.

Он нашёл нужную дверь и медленно подошёл к ней, сердце будто готово было выскочить из груди.

Звонок.

Сердце пропустило удар. Казалось, вот-вот рухнешь на месте, в висках стучало собственное сердцебиение, а руки заметно вспотели.

Он услышал шум за дверью — она открылась. Сначала показалось, что никого нет, будто дверь сама распахнулась.

— Аджосси, а вы к кому? — маленькая девочка лет пяти выглянула снизу вверх.

Хёнджин замер. Кто эта девочка? И почему она здесь?

— Со Юн, я же говорила не открывать дверь без мамы! Ты хочешь, чтобы тебя кто-то украл? — из комнаты вышла невысокая стройная девушка, одетая по-домашнему.

Глаза Хёнджина округлились. «Это… это его ребёнок и жена?» — мысли вертелись в голове, не находя выхода.

— Простите… похоже, я ошибся квартирой… — слова вырвались тихо, почти шепотом, но сердце всё ещё не успокаивалось.

Он уже почти развернулся, как кто-то мягко остановил его.

— Ты Хёнджин? Я узнала тебя. — голос был тёплый, с лёгкой улыбкой. — Заходи.

Хёнджин замер, обомлел, а потом, будто на автопилоте, зашёл в квартиру. Что всё это значит? Что вообще происходит? Он сам не понимал, что делает и зачем вошёл.

Квартира была лучше, чем снаружи казалось, но чувствовалось, что сюда заехали совсем недавно. На полу стояли коробки с вещами, техники и мебели почти не было. Всё выглядело незавершённым, как будто жизнь здесь только начинала обретать форму.

— Будешь что-то пить? Воду, сок или что-то покрепче? — спросила девушка спокойным голосом, словно ничего необычного не происходило.

— Простите… я, наверное, уйду, — прорычал Хёнджин, подскакивая к двери. Тошнота подступила из-за волнения, казалось, его вот-вот вырвет.

Он дернул за дверь и внезапно врезался в кого-то. Тело ударило о его собственное, дыхание перехватило. Руки с рефлексом подхватили человека, держа его крепко. Хёнджин замер, сердце колотилось, глаза вылезали из орбит.

Когда он поднял взгляд, перед ним стоял Феликс. Пакет с продуктами сдавливался в его руках, плечи подрагивали, глаза широко раскрыты, в них — смесь испуга и недоумения. Хёнджин моргнул, будто пытался убедиться, что это не обман, не галлюцинация. Но перед ним был живой, настоящий Феликс.

— Ты… Ты пришёл… — выдохнул Феликс с легкой неловкой улыбкой.

Хёнджин замер. Его будто что-то ударило с полной силой: в его руке был настоящий человек. Он реальный. Он здесь. Он не выдумка и не галлюцинация. Сердце бешено колотилось, рот пересох. Он не мог вымолвить ни слова, лишь моргал, не веря собственным глазам.

— Пожалуйста, проходи… ты уже ужинал? — Феликс выровнялся, неловко протянув руку в сторону двери.

Хёнджин стоял, словно зачарованный, сердце стучало бешено, дыхание сбилось. Он едва мог осознать происходящее, и лишь покачал головой в знак отказа. Младший шагнул первым, занося покупки на кухню.

— Соён, я купил то, что ты просила. Вот! — Феликс аккуратно поставил пакет на стол и начал разбирать продукты.

«Соён… Знакомое имя… где я его слышал?» — прокручивал Хёнджин в голове, пытаясь вспомнить. Кажется, он где-то встречал это имя, но в памяти оно пряталось в тумане детства.

— Дядя Феликс, ты обещал прочитать мне сегодня сказку! — маленькая светловолосая девочка выскользнула из кухни и уткнулась в его ноги, смотря на него с широко распахнутыми глазами.

Хёнджин застыл. «Дядя?» — в голове промелькнуло, а потом память собрала кусочки: Соён… да, это она. Старшая сестра Феликса, с которой они почти не пересекались в детстве. А теперь… это её ребёнок.

— Хорошо, зайка. Выбери сказку, которую хочешь, чтобы я прочитал, и после ужина я уложу тебя спать, договорились? — Феликс присел на корточки, выровнявшись с малышкой лицом к лицу. Его улыбка была ясной, тёплой, искренней и такой... живой.

Сидя на диване Хён, замер от открывшейся картины. Внутри разлилось, что-то тёплое.

— Прости, от неё иногда столько шума, но она славная девочка. — он поставил стаканы с напитками, руки заметно дрожали, — ужин скоро будет готов.

Он неловко улыбнулся и вернулся на кухню, пока Хёнджин просто сидел в недоумении. Смесь эмоций заполнила его голову. О чём говорить?  Он просто уставился в пол и даже не заметил, как блюда на столе были аккуратно разложены.

Ужин прошёл тихо, почти без разговоров. От волнения Хвану не лез и кусок в горло, но просто из уважения продолжал есть.

— Дядя Феликс, сказка! — требовала малышка. Она подбежала к парню и начала тянуть его за руку в спальню. — Ты обещаллл….

— Ну хорошо, пойдём. Ты уже выбрала? — Феликс поднялся и поднял малышку на руки. — прости, Джинни, подождешь? — не дожидаясь ответа он унес Со Юн в другую комнату.

Они остались вдвоём с Соён. Комнату накрыла неловкая тишина, и только издалека доносился звонкий голос девочки, переговаривающейся с Феликсом.

— Хёнджин… — Соён осторожно нарушила молчание, её голос звучал мягко, но решительно. — Я понимаю, что мне, наверное, не стоит вмешиваться… Но ты должен знать: он уехал не потому, что хотел. — она запнулась, сжала пальцы в замок. — Всё, что с ним произошло там… — взгляд её опустился, на лице отразилась горечь, — я никому не пожелаю пережить такое.

— Что…? О чём ты? — Хёнджин приподнял брови, бросая на неё растерянный взгляд.

— Я не могу тебе многое рассказать. — голос Соён дрогнул, и она быстро отвела глаза. — Феликс сам должен это сделать… Но знай одно: он не хотел тебя бросать. — она выдохнула эти слова, будто сбросила тяжёлый груз. — Они насильно женили его…

Мгновение повисло молчание, но прежде чем Хёнджин успел что-то спросить, дверь тихо скрипнула. В комнату вернулся Феликс.