21 Дракон (2/2)

Студенты, готовые к любой жестокости с его стороны, все равно не ожидали такого бесчеловечного поведения, обменялись недоуменными взглядами, взроптали, но послушно стали одеваться; Карани, посмевшая лишь расстегнуть воротник мантии, шумно вздохнула и попыталась все поправить, но от страха ее пальцы едва двигались, и пуговица никак не попадала в петельку.

— Давай я тебе помогу, — ласково предложил Дэмиан, умудрившийся сохранить завидное спокойствие в атмосфере всеобщей истерики; и это даже без всякой магии!

— Ну... помоги, — прошептала она бескровными губами, вперяя ему в лицо бессмысленный щенячий взгляд. — Дэмиан...

Он легко справился с непослушным воротником, чувствуя, как тонкая ткань прижимается к мокрой шее девушки, ощущая своей кожей ее тепло даже несмотря на перчатки, отделившие душу от всего жаркого мира; Карани чуть коснулась подушечками пальцев его запястья, подалась вперед, будто бы собираясь что-то сказать, и в этот момент голос Ризза огорошил их, ударил, как обухом по голове:

— Дель Драгон, на позицию!

Демон не стал оттягивать удовольствие и сразу перешел к десерту. Или его десерт — Карани? Стоило ли мучить девушку своими угрозами, если в итоге ему захотелось сразу быстренько избавиться от неприятеля и перейти к остальным, чей экзамен он, по идее, должен принимать уже нормально? В чем твой план, Ризз?..

Обидчик стоял на вершине своей бочки, уперев руки в бока, и улыбался, и уже эта улыбка была способна вселить суеверный страх в души студентов — любых, кроме Дэмиана.

— Для начала практическая часть экзамена, — сказал Ризз, хотя по его предмету экзамен состоял исключительно из практики. — Я хочу, чтобы ты продемонстрировал мне переход всех пяти стихий друг в друга на протяжении максимум трех секунд. Иначе...

Задание было непростое, но тут Ризз все-таки не угадал: Дэмиан знал, что на экзамене придется попотеть, и отточил свое мастерство до максимума, так что три секунды показались лишь небольшим, вполне преодолимым испытанием. Вот прикажи он управиться за две — тогда было бы уже сложновато...

— Приступай, — потребовал Ризз, — не трать...

Ему в лицо вырвалось несколько суетливых молний, больше похожих на короткие вспышки фотоаппарата; затем нагретый до раскаленного воздух вспыхнул пламенем, а в конце к нему прильнул прохладный ветер, превращая пламя в высокую воронку, и все это произошло за жалкую пару мгновений, в близости руки волшебника; не оставалось и сомнений в том, что такое шоу должно оцениваться на высший балл. Дэмиан тренировал его слишком долго и упорно, чтобы рассчитывать на оценку ниже.

Ризз уставился на раскрытую ладонь Дэмиана, медленно закипая.

— Ты...

— Готов к дополнительным вопросам, юмену!

К профессору, даже если о нем известно, что он в семье не старший, стоило бы обратиться вежливо, ”мену”; но Дэмиан нарочно выбрал вариант с ”ю”, надеясь разозлить еще сильнее.

Взгляд Ризза сделался настолько холодным, что обжигал.

— Демонстрацией твоих практических навыков я не сильно доволен, но дам тебе еще один шанс показаться себя в теоретической плоскости. Ты ведь в принципе исключительно теоретик, — холодно произнес он, и воздух вокруг его рук заискрился пламенем. — В чем разница между некромантом и заклинателем, подчиняющим себе мертвецов?

Вопрос не относился к предмету, как и в принципе к курсу архимагии, и расчет, видимо, был на то, что дель Драгон, ограниченный в понимании некоторых простых вещей, не сможет на него ответить; однако Ризз не учел живой интерес этого скромного студента ко всему, связанному с волшебством.

— Разница в том, что некромант работает с кольцом душ и превращает мертвое в живое, а заклинатель подчиняет себе уже кем-то созданную нежить. Ему под силу разве что живое сделать ме... — пламя взвилось и почти ударило в лицо, немного подпалив брови; Дэмиан увернулся от него и создал фонтан брызг, однако магическое искусство Ризза было сильнее, и эта вода не сумела справиться с его огнем. — Профессор?

— Не отвлекайся, дорогуша, — убедившись, что этот огонь Дэмиану не потушить, Ризз победоносно заулыбался и заставил его воспылать еще ярче, — отвечай: в каком году были изданы декреты Архиграда?

— 816 от рождения Дракониса! — воскликнул он, падая на землю, чтобы пламя не смогло прожечь одежду. — Успокойся!

Ризз возвышался над ним, словно позорный столб, высоко заведя над головой руки; вокруг узких ладоней то и дело вспыхивала то одна, то другая стихия, а глаза метали молнии, испепеляющие, ненавидящие, жестокие. Дэмиану все-таки не следовало готовить к экзамену настолько впечатляющий перформанс, если бы он продемонстрировал что-то более скромное, может, гнев бы и миновал...

— Какое заклинание считается сильнейшим из числа атакующих стихийных заклинаний?

— ”Длань Рассвета”!

Ризз замер, словно его заморозили; в пальцах он сжимал древко копья, созданного из чистого прозрачного льда, и настолько тесное сплетение воздушной и водной магии в способностях одного человека до этого момента не видел никто из пораженных зрителей; Дэмиан прикрывался посохом, но все равно чувствовал давление кончика копья на свою грудь, и никак не мог понять, что же заставило жестокое сердце Ризза остановиться именно в этот момент.

Копье оторвалось от груди и превратилось в неприятную холодную морось, окатившую Дэмиана с ног до головы.

— Неправильно. Это ”Армагеддон”, — заявил Ризз, с трудом сдерживая улыбку, из-за чего на его лице возникло дурацкое выражение, а краешки рта заходили ходуном. — Ты ошибся, дель Драгон. Это ”Армагеддон”. Выше тройки поставить не могу!

Однако же, по всей видимости, он не собирался совсем валить студента — может, не хотел снова встречаться на пересдаче?

Дэмиан лежал на земле, ощущая под собой горячую, иссушенную солнцем кладку площади, смотрел в высокое голубое небо и чувствовал, как Нами любяще целует его лицо.

— Это ”Длань Рассвета”, профессор, — произнес он. — Точно она.

— Каждому известно, что ”Армагеддон”!

Зачем спорить? Можно ведь просто согласиться, отвязаться тем самым от сумасшедшего придурка, свихнувшегося на почве непонятной своей мести, получить хворую тройку и пойти отдыхать, молясь, чтобы в следующем году место профессора все-таки заняла Эльза или хотя бы кто-нибудь из более приятных сердцу учеников. Давай, Дэмиан. Тебе нет смысла бороться за правду. Этим ты только ухудшишь ситуацию. Вставай, Дэмиан, поднимайся...

Тело двигалось неохотно, на мышцы начала наваливаться усталость, о которой прежде он даже не подозревал; встал сперва на колени, тяжело перевалившись через бок, потом уперся на вытянутые руки, по очереди, подгибая колени к груди, уперся в стопы и наконец начал выпрямляться, покачиваясь на месте, словно по голове ударенный. Ризз молча стоял рядом, наслаждаясь моментом и не без удовольствия позволяя Дэмиану мучиться в попытках удержаться на ногах прямо перед лицами одноклассников. Прямо перед Карани. Перед собой.

Ризз не на того напал.

— Это ”Длань Рассвета”, — произнес Дэмиан, твердо упираясь ногами в землю, а глазами — в покрасневшее лицо соперника. — Не так давно Эден Магика переписал формулу заклинания, усовершенствовав ее настолько, что при полевых испытаниях ее эффективность превзошла ”Армагеддон” на 1,7%, и в новых изданиях учебников архимагии именно Длань будет указана как сильнейшая...

— Что за бред! Это бред! Ты откуда это взял? Выдумал просто! — Ризз радостно расхохотался. — Какой же ты жалкий! Не зная правильного ответа, начал упрямиться, вместо того, чтобы признать поражение...

Дэмиан сумел сделать лучшее из своих спокойных и равнодушных лиц, повернулся к однокурсникам, гоня от себя мысли о грязи на лице, и произнес, величаво, почти горделиво:

— Если кто-нибудь принес бы нам выпуск журнала ”Наутилус” номер 83/6 из библиотеки, мы могли бы выяснить, кто прав.

Услышав точное обозначение необходимого номера, Ризз сразу же понял, что Дэмиан знает, о чем говорит — иначе не было бы такой точности — и яростно сверкнул глазами.

— Никто не сделает ни шага отсюда!

— Понимаю, тебе не хочется с нами всеми расставаться, поэтому ты пытаешься сделать все, чтобы мой отличный экзамен оказался проваленным, — Дэмиан демонстративно отряхнул мантию. — Но ты и понимаешь, что правда на моей стороне. Я пойду к директору. У меня есть свидетели. Я разыщу Эдена Магика и приведу его к тебе, чтобы вы лично обсудили вопрос того, какое заклинание сильнее — его ”Длань” или твой ”Армагеддон”... Но постой, разговора не выйдет, ведь студент пятого курса ни в состоянии создать ни то, ни другое, и рассуждает лишь из теоретических соображений. Как и я. Тем более я. И в теоретическом смысле я прав, даже если на практике может так получиться, что Армагеддон окажется смертоноснее...

Ризз сделал шаг назад. Лишь крохотный шажочек, совсем незаметный, но такой многозначительный; опасаясь новой атаки, Дэмиан покрепче сжал посох и выставил его навершие вперед, готовый броситься в бой сразу, как только понадобится.

Не понадобилось.

— Чтоб тебя, Дэмиан, — фыркнул Ризз, одарив его настолько ненавистным взглядом, что это даже польстило. — Получи свое ”отлично” и проваливай с глаз моих!

— А что, заглядывать в мою спальню по вечерам, чтобы рассказать о самостоятельных, ты больше не собираешься? — спросил Дэмиан весело, чувствуя каждой клеточкой своего тела, насколько великолепно унизительным вышел момент.

Ризз вспыхнул едва ли не в буквальном смысле — воздух вокруг него плавился, но не загорался, по крайней мере, пока что — глаза его заволокло пеленой ярости, рука взлетела, будто бы для удара, но вместо этого замерла вровень с плечом, указательный палец устремлен в сторону, и голос, звучавший совсем как похоронный набат, произнес:

— Карани.

Смеяться перехотелось; Карани.

Бедная, бледная, она посмотрела сперва на Дэмиана (”Ты убил меня, тебе это известно?”), а затем вяло поплелась к экзаменатору.

— Ризз, — попытался заговорить Дэмиан, но грохочущий рык почти что оглушил его:

— Прочь, дель Драгон!!!

И ноги почти сами собой понесли в сторону, но не к башням, а просто к собранию других студентов — оставить Карани наедине со зверем он не мог.

— Профессор, — Карани стояла напротив него, испуганная, плачущая, уже заранее проигравшая, и дрожала всем своим широким телом, так сильно, что даже стучала зубами, — милости... Я прошу милости...

Ризз будет страдать. Ризз будет гореть в пламени, обливаться слезами, биться в отчаянии, валяться в ногах Дэмиана и Карани, и даже тогда, когда к небесам вознесутся самые искренние его мольбы о помиловании, помилования не будет. Решено. Ризз только что подписал себе же приговор — обидев Карани.

— Давай посмотрим, что тебе дать, — шипел он, похлопывая себя по бедру посохом. — Что могло бы оказаться достойным подруги нашего дель Драгон?

Карани всхлипнула и попыталась утереть слезы рукавом.

— Или, может, вы не друзья?

Что это было? Секундная слабость сердца? Крошечная трещина в броне? Не может же быть, чтобы слезы бедной девушки, ни в чем не виновной, дотянулись до его души и заставили смягчиться? Или же он просто хотел, чтобы Карани при всех отреклась от Дэмиана, ошибочно предполагая, что это положило бы конец их дружбе? По правде говоря, Дэмиан на ее месте, наверное, сказал бы, что никаких теплых связей нет, что это все лишь совпадения и глупые слухи; а извиниться и вымолить прощение можно будет и потом, наедине, когда опасность минует.

Карани сморгнула огромные, как алмазы сверкающие, слезы, и произнесла неожиданно твердо:

— Да, мы с Дэмианом — лучшие друзья.

На груди стало тепло, как-то по-особенному тепло, и захотелось заплакать, но не от отчаяния, страха или боли, как это обычно бывало; вместо того в сердце растеклось удовольствие, все тело заполонила любовь, искренняя, светлая; и ладони, сжимавшие древко посоха, заметно вспотели. Перед лицом дракона Карани признала себя вкусным ужином, лишь бы не обидеть друга.

Эх, Карани, умрешь красиво — но умрешь же!..

— Тогда вот твое задание, — Ризз понизил голос, сделав его заметно более интимным и сексуальным, — продемонстрируй нам чередование трех стихий в прямом и обратном порядке.

Задание было придумано довольно ловко, Дэмиан даже подумал, что его изначально планировали для него самого: первая часть не составила бы труда, но перескочить обратно на их уровне опыта почти никто бы не сумел. Когда идешь в прямом порядке, одна стихия сменяет другую, уничтожая предшественницу, и чтобы вернуться назад, порой необходимо искать новые источники, а источников уже не было. Карани проиграла.

Да и сама прекрасно знала об этом.

— К сожалению, профессор, я не справлюсь, — произнесла она совсем равнодушно, опустив посох. — Спасибо, увидимся на пересдаче.

Дэмиан на ее месте, конечно, попробовал бы; но не стал настаивать или уговаривать, лишь сделал шаг навстречу и развел широко руки, готовый принять расстроенную девушку в свои теплые дружеские объятия. Отрекись она от него, все было бы иначе. Но она выбрала Дэмиана. И Дэмиан будет об этом помнить.

Вечность.

Она улыбнулась и почти устремилась навстречу, словно его грудь могла принести большее облегчение, чем отличная оценка на экзамене. В сиянии Нами сверкнули жемчужины; Эльза Магика возникла на крыльце одной из близлежащих башен, и судя по растерянному шепоту остальных студентов, не только Дэмиан до этого момента искренне не замечал ее присутствия. Как она это сделала? Купила иллюзию? Заставила духов ветра окружить ее потоками воздуха, преломляющими свет так, чтобы никто не мог заметить целую женщину, сидевшую совсем рядом? Или это паника так застилала им глаза, что никто не смотрел на Эльзу?..

В любом случае, теперь она была здесь, и Дэмиан понял, что искренне ею гордится, как и собой, ведь именно его уговоры, наверное, заставили Эльзу вмешаться в ход экзамена.

— Но я думал, вас здесь не будет, — пролепетал Ризз, пораженно глядя на нее, уже заранее вкушая горечь своего проигрыша. — Мне казалось, вы...

А что ему казалось, он сказать не решился: Эльза сошла с крыльца, громко цокая каблуками, словно это молния сверкала в небесах, и приблизилась к нему так близко, что Ризз наверняка мог чувствовать ее дыхание на своей щеке.

— А я думала, что могу тебе доверять. Как видишь, мы оба ошибались.

Дэмиан довольно улыбнулся, позволил себе расслабиться и залюбоваться фигурой этой женщины, перламутром жемчужин, чернотой кожи, легким сиянием волос, освещенных лучами Нами; Карани теперь тоже стояла очень близко и наверняка видела всю ту же красоту, но в ее глазах, однако, Дэмиан никакого восхищения не наблюдал. Не поняла еще, что Эльза пришла ей во спасение? Или были какие-то другие причины?..

— Тебе было оказано высокое доверие, Ризз, тебе позволили готовить юных студентов и даже разрешили принимать экзамен, — сказала она таким тоном, словно это не ее пассивность подарила возможность всему этому случиться. — И вот как ты себя показал. Не смог справиться с эмоциями и поставил их выше профессиональных качеств. Оценивал студентов по личным предпочтениям. Издевался над девушкой...

Карани всхлипнула и прижала манжет к лицу, посмотрела поверх него на Дэмиана; тот дружелюбно улыбнулся, пытаясь приободрить подругу без слов. Впрочем, кажется, не сработало — слезы потекли только сильнее.

— Ты не должен задавать вопросы о личной жизни. Ты не имеешь права давать задания сверх того, чему сам обучал, — отчитывала Ризза Эльза; Дэмиан с любовью глядел ей в спину, отмечал про себя напряжение мышц, странное подергивание локтя. И вдруг, будто с небес вместе с лучами звездного света, на него снизошло озарение: Эльза не хотела принимать экзамен не потому, что верила в Дэмиана, а оттого, что боялась. Эльза ведь и преподавать не хотела, и почти никогда не вмешивалась на занятиях в то, чем маялись студенты, даже позволяя им порой серьезно вредить друг другу. Эльза Магика никогда не стремилась к роли преподавательницы, Эльза хотела продавать бальные платья...

Должно быть, ей было собрать решимости, чтобы явиться в этот день, и она перешагнула через себя исключительно ради Дэмиана. Ах, Эльза. Ах, надо будет отблагодарить ее...

— Ты отстраняешься от приема экзамена и вряд ли продолжишь преподавать в нашей школе, — нанесла она финальный удар, и глаза Ризза так отчаянно блеснули, что Дэмиану почти стало его жалко. — Кальвин очень сильно ошибся в тебе. Убирайся, а остальных студентов приму я. Карани, сходи в туалет, приведи себя в порядок и возвращайся, я все еще собираюсь тебя экзаменовать. Все. Следующая — Мина. Иди сюда. Твое задание...

Карани мелкой семенящей походкой поспешила к деревянной башне, закрывая ладонью лицо, глядя в пол. Дэмиан на мгновение замешкался, косясь в ее сторону, но не решаясь, как лучше поступить: пойти следом, отправиться в библиотеку, к яйцу или вообще остаться во дворе, чтобы понаблюдать за работой Эльзы и побыть моральной поддержкой. Бедная, ей так непросто, что даже губы подрагивают, глаза взволнованно блестят; если это он, Дэмиан, уговорил ее явиться сюда, то по-хорошему мог бы остаться рядом, хотя бы в качестве благодарности. Хотя бы как жест доброй воли. Хотя бы потому, что они...

— Студентов, уже получивших свою оценку, прошу не задерживаться, — вдруг прозвучал голос Эльзы, шокируя и даря облегчение одновременно. — Это всех касается.

Дэмиан развернулся на пятках и побежал в сторону деревянной башни, надеясь, что еще успеет найти Карани и помочь ей.