Глава 2: Жизнь — это узкая полоска между огнем страдания и призраком кайфа (1/2)
Глаза Грейнджер слипаются — веки тяжёлые, как свинец. Голова гудит низким, тянущим звуком, будто кто-то раскалённой проволокой проводит по внутренней стороне черепа. Мысли роятся; тревога то и дело поднимается внутри, стучит под кожей. Она давно уже не пытается понять, откуда это. Тревога стала частью её, как работа лёгких или биение сердца.
Тело ноет после вчерашней тренировки.
А вчера ныло от позавчерашней.
Завтра, очевидно, будет ныть от сегодняшней. И так каждый чёртов день.
Грейнджер проходит мимо студентов, не глядя. Смотрит на пол, на потолок, на горные хребты, что нависают за окнами. Ветер здесь рвёт воздух так же яростно, как война рвёт судьбы. И её судьбу — в том числе.
Как ты вообще умудрилась здесь оказаться?
Ей всегда казалось, что быть Гермионой Грейнджер — это весело. Подружка главного героя. Решительная, умная, идеальный серый кардинал. Но чем дольше идёт война, тем отчётливее приходит осознание: никто ей никогда не говорил правды.
Героиней быть больно.
Когда-то она плакала, если получала обычное «Хорошо». Сейчас прокляла бы любого, кто вообще посмел бы её оценивать. И дураков не находилось. По крайней мере, никто не смеет судить её, глядя ей в глаза.
И Хогвартская Гермиона бы возненавидела ту, что смотрит из зеркала теперь. Но в войне нет идеальных версий себя. Есть только те, кто выжил, и те, кто не смог. А смогли не все.
Они выпустились из Хогвартса, улыбнулись репортёрам в колдокамеры, как знаменитое Золотое Трио, которое однажды всё-таки принесёт победу над Пожирателями, — а утром проснулись солдатами.
Тренировки.
Тренировки.
Тренировки. Бесконечная возня над тем, чтобы сделать тело идеальным, голову — трезвой, чувства — обесточенными.
Толпе нужны герои. Ещё больше — мученики. Она была первой, кто шёл за гробом великого Гарри Поттера, принесшего себя в жертву режиму, в который якобы верил.
Верил ли?
Они никогда об этом всерьёз не говорили. Не было ни единого доказательства, что это было его решение, а не несчастный случай. Но толпа гудела, и влияние военного режима росло. Пламя перекидывалось за пределы Англии, унося всё больше и больше жизней.
— Как дела? — Панси появляется словно из ниоткуда и подстраивается под шаг Гермионы.
— Мы знакомы? — холодно бросает Грейнджер.
— Даже не знаю, как реагировать. Пусть это будет комплиментом, — Панси заправляет прядь волос за ухо. — Панси Паркинсон. Учились вместе. Слизерин.
— Точно, — Гермиона на мгновение зажмуривается, выдавливая из себя остатки дружелюбия. Слишком много прошлого в последние дни всплывает. — Неожиданно тебя здесь встретить.
— И то верно: с чего бы преподавателю зельеварения делать в школе? — Панси наигранно пожимает плечами. — Тебе уже показали Дурмстранг? Если нет, то я могу провести экскурсию.
Грейнджер резко тормозит:
— Честно говоря, я не вижу ни единого повода, чтобы ты была со мной милой. Так к чему этот цирк?
Остановившись, она успевает рассмотреть Панси внимательнее. Лицо худое, отчетливая челюсть. Короткая стрижка, зачёсанная назад, подчёркивает тёмные глаза и густые брови. Да, преподавательский костюм на ней сидит безупречно. И, кажется, Панси одновременно подражает и Снейпу, и Слизнорту — в самом лучшем смысле.
В глазах Паркинсон — настоящий интерес. И он пугает Гермиону больше любого недоброжелательства.
— Мы обе застряли меж ледяных гор с одной целью: вырастить для Министерства профессиональных убийц. Этого разве мало, чтобы хотя бы попытаться подружиться? Преподавательниц женщин здесь не так много. А я отчаянно нуждаюсь в подруге, — её слова звучат неожиданно искренне.
И этим вгоняют Гермиону в ступор.
— Выпьем кофе после обеда? — сдаётся она. — Кажется, у меня нет в это время уроков. И задания не прилетали, — с этими словами она продолжает движение по коридору, и Панси остаётся идти рядом с ней.
— Практикующий преподаватель? — решает Панси сделать вид, что не знает всей картины. — Это давно или новый этап?
— Слишком давно, чтобы быть правдой, — уходит от ответа Гермиона. — Я пришла к своему кабинету. Хороших уроков, Панси. Увидимся позже.
Перед входом в класс она глубоко втягивает воздух, собираясь с силами.
Эти дети тебе чужие, их судьбы тебя не касаются. Это не Хогвартс. Ничто в этом мире больше не Хогвартс.
***
— Грейнджер уже на месте? — Блейз бросает взгляд на Рона, пока они стоят в очереди за Джинни в буфете Министерства. — Как она добралась?
— Понятия не имею, — огрызается Уизли. — Почему тебя это волнует?
— Ищу наилучший момент, чтобы написать друзьям. Спросить их первое впечатление о ней после столь долгой разлуки, — Блейз поправляет запонки, находя в этом повод для паузы. — Всё это до ужаса забавно: так ненавидеть друг друга в школе — и спустя столько лет всё равно сталкиваться.
— А меня поражает другое: как быстро общество вас обелило, — Рон морщится. — И что вы до сих пор нигде не проявили свою гадскую натуру, чтобы наконец загреметь в Азкабан.
— Сложно проявить то, чего нет, — Блейз пожимает плечами. — Так что с Грейнджер? Мне казалось, что вы друзья.
— До того момента, пока Рон не перевёлся в Министерство, а она не начала называть его бумажной крысой, — в разговор влезает Джинни. — Ты вряд ли меня помнишь, но я его младшая сестра…
— Да-да, и подружка Поттера. Соболезную утрате.
— Спасибо, но наши отношения давно закончились. А вот утрата у нас у всех общая, — она умело скрывает эмоции за ширмой: несмотря на то, что её зелёные глаза становятся грустными, улыбка ни на мгновение не сходит с лица.
— Ты тоже перевелась в Министерство? — Забини старается заполнить теперь неловкую паузу. Он не рассчитывал, что диалог получится настолько длинным. Думал, что они просто обменяются с Роном любезностями.
— Моргана упаси. Делать мне больше нечего. В Хогвартсе работы выше крыши, особенно после того, как Гермиону перевели, — Джинни запинается. — Я здесь по срочным делам и вечером возвращаюсь. А ты? Мне казалось, что вас отправили в Дурмстранг всех вместе.
Забини замечает, как краснеет лицо Уизли от злости на то, с какой лёгкостью его младшая сестра вступает в беседу и как дружелюбно её ведёт. Внутри появляется приятное чувство торжества от победы в игре, в которую никто из них не играл.
— Всё так и было, — Блейз говорит неожиданно откровенно. — Идеальное наказание для тех, кому Министерство не доверяло. Дурмстранг сломал нас пополам. Драко и Тео стали хорошими солдатами, Панси — великолепным преподавателем. А я вот для жизни в горах оказался не создан. Но стал отличным прикрытием из Министерства. Каждый талант должен быть к месту, чтобы вся компания росла быстрее.
— Вам повезло остаться после всего произошедшего вместе, — Джинни забирает свой кофе с эклером и бросает на брата неоднозначный взгляд. — Гермиона, кстати, должна была прибыть в Дурмстранг вчера. Было приятно увидеться. Может, ещё пересечёмся когда-нибудь. Хорошего дня!
И лёгкой походкой оставляет Рона и Блейза вдвоём. Но разговор после этого не продолжается. Лишь звенящая тишина и обоюдное презрение.
***
— Всё с ней нормально, — Панси упирает руки в деревянный стол их любимого трактира недалеко от школы. Здесь выпивают после работы и преподаватели, и солдаты, вернувшиеся с заданий и живущие в казармах неподалёку от Дурмстранга.
— Как она умудрилась тебя очаровать? — усмехается Малфой, но подаётся вперёд, явно заинтересованный тем, чтобы услышать, что именно собирается рассказать Паркинсон.
— Она позвала меня на кофе после обеда. Мы мило поговорили, обсудили уроки, учеников и сам Дурмстранг…
— А Хогвартс? Она говорила что-то о Хогвартсе? — Драко демонстрирует, что часть со «светской беседой» его мало волнует.
Панси заминается:
— Нет, про Хогвартс она не сказала ни слова. И даже когда я спрашивала, ловко уходила от темы. Я даже пару раз восхитилась тем, как она филигранно это делала.
Малфой разочарованно выдыхает.
— Пойду перекурю, — Тео поднимается со своего места, оставляя друзей одних, и, протискиваясь сквозь шумную толпу, спешит к выходу из трактира.
Морозный ночной воздух ударяет в лицо порывами ветра в тот самый момент, как Нотт закрывает за собой дверь. Ему приходится поёжиться, наложить на себя согревающие чары и убраться в сторону, туда, где есть небольшое укрытие от стихии.
Он достаёт из нагрудного кармана зажигалку, встряхивает привычным движением, щёлкает колесиком, выругивается, понимая, что пламени нет. Оглядывается в поисках человека, у которого можно было бы попросить огонь. Нотт ещё в самом начале принял решение никогда не прикуривать магией. Это убивает весь флер процесса.
Грейнджер ловит его взгляд непроизвольно. Без слов понимая, что у него произошло, выуживает из кармана брюк портсигар со встроенной зажигалкой и помогает прикурить.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Нотт, вдохнув в лёгкие обжигающий дым.
Гермиона одаривает его холодным взглядом, набирает в лёгкие воздух, чтобы съязвить, но вовремя себя одёргивает:
— Пришла выпить с коллегами после работы. А ты?
— Аналогично. Я здесь с Драко и Панси.