Глава 1: Слишком уж много всего произошло в веках, чтобы можно было помнить это и жить (1/2)

Малфой спускается по каменным ступеням к тренировочной площадке, вырезанной в скале. Порывы холодного ветра норовят сбить с ног, но он давно уже не в состоянии их заметить. А вот в первый год, когда его только перевели в Дурмстранг, ветер был проблемой. Драко, как сейчас, помнит письма, которые отправлял матери: «Здесь невыносимо. Ежедневно они пытаются нас убить. И я склонен полагать, что вот-вот у них получится».

Потом он привык. Смирился.

Ветер стал его другом. Суровые, голые скалы превратились в дом. Он оставил мысли о том, что однажды снова вернётся в Малфой-мэнор или Хогвартс. Вся его жизнь свелась к коридорам Дурмстранга, тренировкам и зависимости от адреналина, который львиной дозой впрыскивается в кровь, когда ты находишься на волоске от смерти.

В какой-то момент Драко просто испугался, что, встретившись вновь с нормальной жизнью, он разобьётся в дребезги от своей ненужности там.

Сначала Малфою пришлось учиться в Дурмстранге два года, чтобы сравняться с его выпускниками. Затем пять лет невыносимой службы. И, наконец, право преподавать. Кажется, уже пятый год, как он готовит новое поколение, участвует в боевых заданиях и заседает в головном штабе. Можно ли было желать большего?

Драко щурится. На тренировочной площадке уже идёт занятие. Он видит, как девушка в чёрном комбинезоне — худая, прямая, как лезвие, — объясняет технику нейтрализации проклятий. Её голос звонкий, он легко различает в нём нотки твёрдости и холода. Ни единого лишнего слова, будто она всерьёз думает, что за каждый лишний звук с неё списывают деньги.

Она начинает двигаться, и её движения оказываются плавными, но точными. Магия вокруг неё густеет, будто воздух превращается в расплавленное стекло. Всё это разительно отличается от того, к чему успел привыкнуть Малфой.

Новая преподавательница, которую обещали ему сегодня в пару, определённо хороша.

Он почти восхищён. Не зная, кто она, он чувствует, как незнакомка приковывает к себе его внимание. Внутри зарождается интерес. Он совершенно точно позовёт её выпить огневиски сегодня вечером. А если она ещё и окажется симпатична лицом, то, может быть, даже не станет выключать свет, когда после будет её трахать.

С этими мыслями он ступает на каменную площадку, а незнакомка поворачивается в его сторону, будто почувствовав на себе обжигающий взгляд. И он, наконец, может разглядеть её лицо.

Гермиона Грейнджер.

Он не сразу верит.

Грейнджер в Дурмстранге? Грейнджер среди будущих боевых магов на морозной площадке?

Он мгновенно вспоминает Хогвартс. Её голос на уроках. Её взгляд сквозь него. Их споры в библиотеке. Её бесконечную, удушающую уверенность. Он вспоминает, как думал, что ненавидит её. Потом, конечно, стало всё равно. Как и все остальные, она превратилась в бесцветное, пресное прошлое.

Но вот Гермиона Грейнджер стоит в центре круга, и даже ветер здесь будто замирает, чтобы не мешать ей вести занятие. Она объясняет сложную технику работы с проклятиями.

Драко морщится, заставляя себя оторвать от неё взгляд. Ему приходится приложить усилие, чтобы вернуть свои мысли в настоящее.

По инструкции вторая половина занятия проходит под его наблюдением. Ему нужно лишь немного подождать в стороне, пока она закончит и уберётся подальше. Потом, конечно, его любопытство заставит найти её и расспросить, что она здесь забыла. Или лучше подослать к ней кого-то: Панси или Тео. Кого угодно, лишь бы самому не приближаться к грязнокровной скверне.

Гермиона заканчивает. Наклоняет голову, будто кланяется. И, к удивлению Драко, всерьёз срывает аплодисменты студентов.

— Хватит теории, — он непроизвольно морщится. — Пришло время показать, как вы будете работать под реальным давлением.

— Не слишком много пафоса? — она морщит нос, проходя мимо.

— Ускоряю естественный отбор, — он на мгновение задерживается возле неё, чтобы ответить. И тут же с головой погружается в урок.

Преподавание становится его отдушиной в последние годы. В общем-то всё, что требует предельной концентрации, становится его отдушиной — это позволяет не рефлексировать о происходящем и своём месте в мире. А мысли о последнем всё чаще и чаще одолевают его голову в последнее время.

Грейнджер задерживается на площадке, наблюдая за старым врагом. При других обстоятельствах она бы изо всех сил постаралась его не узнать. И, вероятнее всего, у неё бы это получилось. Но сейчас интерес берёт вверх: как из избалованного мальчика он превратился в одного из самых опасных мужчин Англии?

Малфой проводит практическую часть как само собой разумеющееся. У него определённо талант к тому, чтобы быть невыносимым, но крайне талантливым преподавателем. Таких обычно одновременно боятся, уважают и долго ругают в кулуарах после занятий.

Студенты путаются справиться с заданиями. Один почти поджигает себе одежду. Драко усмехается. Сам он режет воздух заклинаниями — чётко, ярко, хищно. Блистает, как всегда.

Но Грейнджер не аплодирует. И, в отличие от студентов, в её взгляде нет ни капли восхищения. В её взгляде нет вообще ничего. Кажется, что она давным-давно растеряла все свои эмоции. Только голову набок наклоняет, да запоминает детали, изучая.

После занятия они остаются вдвоём. Гермиона по-хозяйски заходит в раздевалку для преподавателей, быстро сбрасывает с себя вещи и, завернувшись в полотенце, отправляется в душ.

— Ты всерьёз думаешь, что можно напугать учеников и этим сделать из них боевых магов? — она начинает разговор первой.

Её голос звонко раздаётся из душевой.

«Вы все здесь бесполые существа» — Драко столько раз слышал эту установку, но, кажется, Гермиона не просто ей следовала, а всерьёз жила по этому принципу. Настолько раскованными и естественными были все её движения. Ни грамма стеснения.

В конце концов, он пока не увидел её голой: она каждый раз успевала скрыть своё тело.

— Лучше, чем убаюкивать их иллюзией безопасности, — нехотя раздаётся голос Малфоя в ответ. После уроков он предпочитает находиться в тишине. И уж точно не болтать под звуки льющейся воды, натирая тело мылом.

— Похоже, тебя не на шутку здесь сломали, — Грейнджер выходит из душа, заворачивается в полотенце и, направляясь к выходу из душевой, останавливается напротив кабинки Драко, вызывающе окидывая его обнажённое тело уверенным взглядом. — Раньше тебе нравилась иллюзия безопасности.

Малфой едва сдерживается, чтобы не прыснуть. Нелепее ситуации сложно придумать. В таком виде его давно не упрекали в прошлых грехах. Вероятнее всего, из-за этого мозг на секунду перестаёт соображать, и он слишком естественно проваливается в препирательство:

— Признаюсь, тебя я последней ожидал увидеть в Дурмстранге, — он выключает воду и тоже тянется к полотенцу. — Не страшно было сюда приезжать? Должно быть, после Хогвартса тебе здесь жутко неуютно, но скоро, надеюсь, получится привыкнуть. Ибо в этих горах нет места слабостям.

Пауза. На лице Гермионы не дёргается ни единый мускул. Однако Драко готов поклясться, что разглядел в её сузившихся зрачках отвращение.

— У тебя кровь на локте, — вместо того чтобы продолжить, она меняет тему. — Стоит обработать.

— Поможешь? — он будто насмехается, делая шаг к ней навстречу.

Ломает невидимую стену между ними. И этим приводит в бешенство.

— Катись к дементру, Малфой, — она морщится, отворачивается и спешит всё же выйти из душевой. Но замирает в дверях: — Это был первый и последний раз, когда шутка о моей слабости сошла тебе с рук. В следующий раз я заставлю тебя об этом пожалеть.

Но в самом деле он уже жалеет. Не столько о своих словах и её реакции на них, сколько о том, что позволил себе провалиться в детство. Туда, где у него было право чувствовать и шутить не от безысходности.

***

На следующее утро Драко просыпается с раскалывающейся головой. Череп будто сжали металлическим обручем. Тео трясёт его за плечи, пытаясь объяснить, что уже обед. И только тогда Драко нехотя открывает глаза.

Он с ужасом осознаёт, что после вчерашней встречи с Грейнджер надрался до чертиков. Последний глоток огневиски подступил к горлу — и в этот момент он впервые подумал, что стоило бы остановиться и трансгрессировать спать. Но даже это вспоминается смазанно. Возможно, помог кто-то.

Теперь Нотту приходится заходить в его комнату и буквально вытаскивать его в реальность. Малфой поворачивает голову к будильнику.

Четырнадцать ноль-ноль.

Вот же дерьмо.

Он не вставал так поздно, кажется, вообще никогда с тех пор, как оказался в Дурмстранге. Нет. Всё же один раз было. Но тогда они все вместе напились. Кажется, это было после первого убийства. Хотя бы повод был весомый.

Драко встаёт с постели. Колени подгибаются, будто тело пытается саботировать движение. Он тянется к зелью от похмелья, залпом выпивает, досчитывает до десяти, ощущая, как туман в голове дрожит, трескается и рассеивается. Становится легче.

Но день от этого не кажется лучше. Дерьмовое предчувствие, что самое отвратительное ещё впереди, продолжает зудеть между рёбер, будто под кожей шевелится что-то живое, мешая мыслить.

— Так зачем ты меня будил? — хрипло бросает Малфой, зло глядя на старого товарища. — Я сегодня свободен от всех своих повинностей.

— Тебя ждут в штабе, — спокойно сообщает Нотт, вглядываясь в его лицо чуть дольше, чем нужно. — Через час. Я решил зайти заранее. И ещё мне показалось странным, что ты не явился на завтрак…

— Вот дерьмо… — выдыхает Драко, перебивая друга. На этот раз выругиваясь вслух и гораздо резче.

— Мне нужно о чём-то узнать? — терпеливо уточняет Тео.

Драко молчит. Ему кажется, что говорить о том, что он встретился с Грейнджер, не так уж и значимо. Проще умолчать об этой неприятности прошлого дня. Но какие шансы, что он не рассказал об этом Тео ещё вчера? Ведь должен же он был с кем-то пить. Но тогда зачем он спрашивает? Забыл или просто издевается?

— Малфой, я не идиот. Что случилось? — голос Нотта становится ниже и тяжелее. Слишком хорошо его знает, чтобы соврать и не попасться.

— Я встретил Грейнджер вчера на тренировке, — Драко произносит слова медленно, вместе с выдохом, будто вытаскивает занозу из груди. Произнесённая вслух фраза перестаёт зудеть между рёбер, внутри становится чуть легче.

— Галлюцинации? Тебя нигде не проклинали недавно? — приподнимает бровь Тео. Похоже, вчера он всё-таки пил не с ним.

— От неё веет Хогвартсом, — Драко морщится. — Примерзкое ощущение прошлого.

— Это серьёзное обвинение, — Тео едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. — Ты уверен?

— Блять, Тео, — Малфой сжимает кулаки так сильно, что костяшки хрустят. — Я тебе клянусь. Она будто вышла прямо из библиотеки. Я всё думал, чем она меня так бесит теперь, когда прошлое вообще не имеет смысла. И меня осенило в баре — эта везучая сука не пережила и капли того, что пережили мы. Тепличный Хогвартс. А мы как идиоты страдали здесь.

— Малфой, ты и правда идиот. Зачем вообще сравнивать? А хочешь сравнить — узнай сначала, что творится в Хогвартсе теперь.

— Лестницы двигаются и портреты шутят, — Малфой язвительно выплёвывает каждое слово, на ходу одеваясь.

А затем, не удостоив друга больше ни единым словом, выходит из комнаты. Старается хлопнуть дверью как можно громче — будто этим можно перекричать собственные мысли.

***

Готово. Ниже — **исправленный текст**, затем **полный список исправлений**, а после — **предложения, как усилить сцену, чтобы она стала более популярной и притягательной**.

---

# Исправленный текст

Судя по всему, Кингсли много работал с Грейнджер. Иначе Малфой не может объяснить, почему стоит в штабе как тень, прислонившись к стене, пока она, вежливо кивая, вслушивается в каждое слово Бруствера, обращённое к ней.

Малфой не привык быть в тени. Это ощущение сводит его с ума. Он сжимает пальцы за спиной, заламывая их от злости. Почти не моргает, доводя себя до иступления от сухости и боли.

— Так точно, сэр. Всё будет сделано.

Грейнджер поднимается со своего места и, наконец, уделяет внимание Драко.

— Ты всё слышал, Малфой? Мы выдвигаемся прямо сейчас.