Глава 1: Слишком уж много всего произошло в веках, чтобы можно было помнить это и жить (2/2)

Драко молча кивает. Было бы что слушать: книжный червь выросла в специалиста по проклятьям. И теперь ей требуется живой щит, чтобы прикрыть её, пока она зачищает территорию. Забавно, что кому-то всерьёз приходит в голову поставить их работать вместе. Нелепость мирового масштаба.

— Здорово, что ты уже готов. Идём, — Грейнджер, кажется, не видит в этом ничего странного.

Она первой выходит из кабинета и уверенно направляется к улице. Не сказав больше ни слова, выходит из штаба, окидывает взглядом школу, затем поднимает глаза к вершине гор.

Невыносимая всезнайка. Но ещё хуже то, что ей нет до него никакого дела.

Гермиона бросает под ноги какой-то неприметный предмет, протягивает ладонь:

— Готов?

Он хватает её ладонь — и в ту же секунду ощущает, как она чуть напрягает пальцы. Мельчайшая реакция, будто она на инстинкте готова отдёрнуть руку, но заставляет себя удержать.

Портал смыкается.

***

Неожиданно холодный ветер ударяет в лицо. Впервые за долгое время Малфой ощущает его как угрозу, а не товарища. Каждая клетка тела реагирует, будто он опять лишь подросток в Дурмстранге, которого швырнули в снег.

Грейнджер, не давая себе времени на передышку, приступает к работе. Выполняет ее тихо и уверенно, при этом медленно перемещается между руинами, шепчет заклинания, дотрагивается до камней.

Он наблюдает за её работой и злится. Ему приходится тратить на это время. Он мог оказаться где угодно — но вынужден смотреть на её работу. Её. Мерлин, что за наказание.

И когда Драко окончательно готов смириться с тем, что его прокляли, — откуда ни возьмись раздаются звуки трансгрессии:

Один.

Два.

Три.

Четыре.

Пять.

Шесть…

— Весело будет… — выдыхает он почти с удовольствием, будто наконец появился повод для разрядки.

Малфой дёргается в сторону Грейнджер инстинктивно, заслоняет её собой. На заданиях с ним люди не гибнут. Он мгновенно вступает в бой с незваными гостями. Тёмные фигуры атакуют с разных сторон. А он остаётся один. Гермиона за его спиной — едва подаёт признаки жизни.

Драко отбивается естественно. Почти не напрягается. Успевает убить как минимум двух. И когда уже окончательно входит в раж, из-за его спины яркой вспышкой вылетает незнакомое заклятие.

Словно сеть, изощрённо сплетённая магия падает на оставшихся нападающих. Обезвреживает. Стягивает их друг к другу. Они превращаются в связанных, обездвиженных, лишённых магии людей.

— Что это было? — Малфой злится. У него будто отобрали добычу. Только что он был сосредоточен на убийстве — и теперь не знает, что делать. Добивать тех, кто уже не может защищаться, кажется ниже его достоинства.

— Спасибо, что дал мне время, — Грейнджер, как ни в чём не бывало, выходит из-за его спины, отряхивая руки. — Чтобы сплести это заклинание, нужно несколько минут спокойствия. Ты отлично их отвлёк.

— Отвлёк?! — Малфой вспыхивает. — Это были мои жертвы. И я должен был тебя защищать.

— И защитил, — спокойно отвечает Гермиона. — Если бы не ты, я бы не смогла закончить. И мы не поймали бы их живыми. Логично. Сработали как команда.

Её голос едва заметно дрожит на последнем слове — будто это слово причиняет ей физический дискомфорт.

— Дай пять, — она натужно улыбается.

— Ты очень, очень странная. Тебе говорили об этом?

Гермиона пожимает плечами, слегка поднимая брови:

— Странная, потому что неплохо умею колдовать? Подумаю об этом на досуге.

Но в её глазах — пустота. Опасная и холодная. Видел ли ты ее такой раньше? Была ли она такой? До этого момента Драко был уверен, что нет монстра страшнее, чем он сам. Но вот же — она стоит прямо перед ним. И готова посоревноваться за это звание.

— Ты закончила свою работу? — раздражение Малфоя становится слишком откровенным. — Мы можем возвращаться?

— Да. В самом деле, мы чуть было не ушли раньше, чем они появились, — Грейнджер оглядывается. — Здесь больше ничего не осталось.

И только теперь Малфой замечает: их пленники не просто лишены магии. Они будто выжжены изнутри. На лицах ни единой эмоции, мышцы расслаблены, глаза смотрят в одну точку. От их вида холодеет внутри.

— Что ты с ними сделала?

— Я? — в её глазах мелькает гордость. Она искренне наслаждается произошедшим. — Это древнее заклинание. Не всем даётся, но я освоила его пару лет назад. Мечтала попробовать на практике больше, чем на одном субъекте.

Она делает паузу, наслаждаясь моментом.

— Оно превращает людей в марионеток. Они больше ничего не чувствуют. И никогда не смогут нормально существовать. Но расскажут всё, что знают. Эта магия великолепна.

Великолепна.

Малфоя обдаёт ледянящим ужасом.

Он думал, его нечем удивить после пяти лет практики в полях. Но сейчас — будто током бьёт под дых.

— Ты… превратила людей в марионеток. Ты. Превратила. Людей. В кукол. Ты понимаешь, что ты сделала?

— Малфой, я выполняла задание, — её лицо пустеет. Голос становится опасно тихим. — Если бы все этим занимались, война закончилась бы быстрее. И не разрослась бы на целый континент.

— Нам пора возвращаться, — Малфой сглатывает. — Дай руку. Я активирую портал.

Снова перемещение.

Легкие Малфоя сдавливает. Когда они оказываются у Дурмстранга, ему приходится взять время, чтобы откашляться. А потом его желудок выворачивает наружу. Вкус блевоты остаётся мерзким привкусом слабости во рту.

— Пойду отчитаюсь. И попрошу поблагодарить тебя за помощь, — голос Грейнджер снова становится обычным.

А Драко понимает: он снова напьётся. И будет пить много и долго. Чтобы забыть всё, что с ними сегодня происходило.

***

— Она… чёртова психопатка, — наконец произносит Малфой. Третий стакан огневиски обжигает губы, и голос уже не скрывает ярости.

Тео шумно выдыхает, будто пытается выгнать изнутри запах алкоголя, который уже висит в воздухе плотной горькой дымкой.

— Дружище, ты, кажется, запал. С разговоров о ней день начинаешь и заканчиваешь. Тебе не кажется, что это перебор?

— Блять, Тео, она реально не в себе. Я многое повидал, но…

— Но? — перебивает его Нотт. — Ты убиваешь людей, как семечки щёлкаешь, и пытаешь их периодически. Что тебя смутило в этот раз?

Драко резко ставит стакан на стол. Дерево гулко откликается, а огневиски внутри норовит разлиться через край, будто тоже хочет вмешаться в разговор.

— Она сплела это за несколько минут. Плела. Заклинание, — он давится словами, будто от них горчит во рту. — Она думала о том, как лишить их эмоций, чувств, жизни, сделать из них марионеток, и…

— И что? — Тео искренне не понимает. — За последние пять лет из нас выбили всё живое. Из неё, вероятно, тоже. В нас не осталось ничего, что можно было бы назвать человеком. И ты удивляешься, что кто-то просто выполняет задание?

Драко смотрит в одну точку перед собой. Стул под ним скрипит — громко, раздражающе — будто осуждает его за слабость. Рука дрожит, но стакан снова поднимается к губам, обжигая язык крепким огневиски.

— Вот же дерьмо, — выдыхает он, осушая остатки. — Я не знаю, Тео. Я правда не знаю.

— Так что тебя в самом деле смутило? — Нотт подаётся ближе, словно пытаясь заглянуть в него внутрь.

Драко вздрагивает, плечи напрягаются.

— То, что это, блять, Грейнджер. Грёбанная Грейнджер, которая всегда была хорошей девочкой. Я всё ещё помню, как она ходила по коридорам с этим долговязым Уизли и придурком Поттером. Она не должна быть здесь, понимаешь? Не должна быть в этом долбаном Дурмстранге.

Тео моргает. Медленно. Пусто.

— Я перестал улавливать нить нашего разговора, а ты? — Тео поворачивает голову в сторону Панси, которая всё это время сидела рядом со скучающим видом, прокручивая в руке бокал с янтарной жидкостью.

— Похоже на кризис тридцати, — замечает она кому-то в глубине бокала, а потом резко переводит взгляд на Малфоя. — А я совершенно не хочу участвовать в этом. Но, раз уж мы друзья… вот мой совет: отъебись от Грейнджер и займись собой, дружище.

— Из вас так себе группа поддержки, — разочарованно выдыхает Драко. Стул под ним снова скрипит, будто подтверждая его слова. — Можете просто поддакивать, пока я не вычеркнул вас из близкого круга?

— Он нам угрожает или пытается сделать одолжение? — лениво тянет Панси, бросая взгляд на Тео. — Ладно, в любом случае, Драко, мы сочувствуем тому, что ты сейчас переживаешь. Но ведь ты не жалости от нас хочешь, а помощи. Вот это — и есть помощь.

Панси выдерживает тяжёлый взгляд Малфоя, прежде чем продолжить:

— Попробую поговорить с ней завтра. И дам собственную оценку происходящему. Ты же предпочитаешь факты, верно?

Разговор замирает. Малфой наливает себе ещё. Потом ещё. И ещё.

Пока не утопляет себя настолько глубоко, что можно наконец забыться.