03. Дом, милый дом (1/2)

Макса разбудили легкие шаги и скрип двери.

— Ой, прости… — тихо бросил Итан, заметив, как он вздрогнул.

На нем была полинявшая голубая футболка с каким-то облупившимся принтом, на котором больше не читались слова, трусы-шорты в полоску и запотевшие очки. С мокрых взъерошенных волос сорвалась капелька воды и поползла по виску.

Макс потер глаза, прогоняя сон, и вдруг особенно отчетливо ощутил себя не на своем месте. Он не должен был разрушать уютный и привычный мир Итана; не должен был давать себе помочь и подыгрывать в пародии на спасение утопающего. Если уж ему суждено пойти на дно, Макс хотел забрать с собой таких же ублюдков, а не его.

«Можно я в душ?» — он показал на себя и на распахнутую дверь в ванную.

Итан покусал губу, явно собираясь пустить в ход профессиональные аргументы, почему не стоит мочить раны, но, поймав взгляд Макса, кивнул. Знал бы добрый доктор, как он однажды плескался в океане со свежим пулевым в плече… Соленая вода драла так, что аж руку хотелось оторвать, хуже, чем когда ему прижгли рану раскаленным прикуривателем.

— Возьми полотенце и белье в шкафу. Вообще, можешь на свои сто долларов выбирать что хочешь.

Макс фыркнул и встал, прихватив оружие с собой. Не любит быть в долгу, значит. Хорошая привычка — залог безопасности. Хоть в чем-то доктор соображал, кроме своих врачебных штучек.

Взяв полотенце, Макс шагнул в крохотную комнату, где еще стоял пар от горячей воды. И едва не выпрыгнул из душа, когда на него обрушился кипяток. Пришлось выкрутить смеситель на минимум; прохладная вода приятно коснулась кожи, снимая тянущую боль в ранах. Макс с удовольствием содрал пластыри и повязки, которыми его тщательно залепил Итан во время своего последнего дежурства, и оглядел себя. У него всегда было неплохо с восстановлением, и только собачий укус опух и пульсировал. Бешеная она была, что ли?

Когда он вышел из душа, натянув чужое чистое белье, которое оказалось ему маловато, Итан уже раскатывал на полу у постели одеяло.

— Я постелил тебе здесь, но если хочешь, можешь лечь на край кровати, только без этой штуки, пожалуйста, — он улыбнулся и указал на карабин, который Макс держал в руках вместе с комом грязной одежды.

Затем взгляд Итана съехал вниз, и выражение лица сменилось с дружелюбно-усталого на шокированное и удивленное. Макс стушевался и прикрылся одеждой. Да, трусы были ему очевидно малы, а еще все эти шрамы, стежки, неровный загар… Тот еще уродец. Лучше бы Итан просто его боялся: он хотя бы привык к страху в чужих глазах.

— Как жутко выглядит, — выдавил Итан, указав на его ногу. — Ты что, чесал ее?

Ну, может, немного. Макс тяжело выдохнул и швырнул грязную одежду в открытую корзину с прочими скомканными вещами. «Не трогай», — отмахнулся он, не дав ему наклониться и осмотреть.

— Я не на смене, так-то, — парировал Итан. — Просто любопытно, как скоро тебе придется ее отрезать.

Макс нахмурился, мигом пересмотрев решение забить на рану, и уже готов был разрешить Итану прикоснуться к себе, но тот вдруг повалился на расстеленную кровать.

— Аптечка над раковиной, — бросил он.

Макс не был уверен в своих чувствах. Итан то открывался ему, фактически незнакомцу, как тогда, вечером в госпитале, то отталкивал, как сейчас. Вообще, его сбивало с толку любое дружелюбное отношение: Макс сразу же начинал ждать подлянки. Располагать человека к себе стоило лишь в одном случае — если тебе от него что-то нужно. Чего мог хотеть Итан? Вознаграждения от коллег за то, что поймал удравшего пациента-нелегала? Нет, шанс сдать его добрый доктор уже профукал. Его действия были нелогичными, и это пугало похлеще какого-нибудь хитроумного выверенного до мелочей злодейского плана. План хотя бы можно разгадать. А Итана… черт его знает.

Макс перебинтовал ногу, предварительно облив лодыжку перекисью. Потом прошелся по остальным швам, морщась от щиплющей боли. Может, был лучший способ справиться с его проблемами, но единственный эксперт в области человеческих тел, из тех, что лечил, а не калечил, отвернулся спиной, так, что Макс мог наблюдать только его затылок, спину и плечо под краем простыни.

Закончив, он потушил свет и вытянулся на одеяле, брошенном на пол. В комнате было душно, несмотря на пролившийся недавно дождь. Летняя жара, казалось, пропитала каждый дюйм этого города так, что хватит и на зиму.

— Спишь? — спросил Итан спустя полчаса, в которые Макс не сомкнул глаз. Нервное перенапряжение, или как его?

Он промычал отрицательно. В голове было пусто, шаром покати, ни мыслей, ни сна. Посто время тянулось по-дурацки медленно, как всегда перед важными моментами.

Они пролежали так до рассвета. Макс слышал, как Итан ворочался и вздыхал, и только когда между неплотных створок жалюзи начал пробиваться робкий утренний свет, его дыхание сделалось ровным.

Макс бесшумно поднялся и поглядел на спящего Итана. Тот лежал боком, обняв подушку; на бледном в тусклом свете лице застыло какое-то мученическое выражение. Без очков он выглядел чуточку младше. Макс тронул его волосы, убирая с закрытых век непослушную прядь, и отдернул руку. Кто-то другой бы зарезал безмятежно спящего легкой рукой и был таков.

Он выглянул на улицу, в душную утреннюю мглу, и несколько минут постоял на пороге. У него не было привычки курить, но табак, который где-то выменивал Митч и изредка угощал его, пришелся бы сейчас кстати.

Вернувшись, Макс свернулся на одеяле и мгновенно уснул.

Они завтракали почти в полном молчании. Макс сидел за столом в залитой солнцем крохотной квартирке и пил смутно напоминавшую кофе сливочную бурду из большой кружки с американским флагом. Итан устроился напротив, на кровати, скрестив ноги, и хрустел цветными хлопьями. Все это выглядело до того нереалистично-приторным и ярким, что на секунду Макс испытал тревожное чувство дереализации. Его тело будто отделилось от разума, вернее, осталось существовать в нереалистичной картинке, больше похожей на сон или старый фильм, из тех, что передавали друг другу на флэшках. Макс испытал приступ паники, боясь, что навсегда застрянет в этом иллюзорном моменте.

— Ты чего? Все нормально?

Мягкий, встревоженный голос Итана мигом вернул его в реальность, и Макс, обнаружив, что все это время расплескивал на стол кофе напряженной до дрожи рукой, посмотрел на него почти с благодарностью. А потом поморщился и отмахнулся: «Не бери в голову».

Через пару часов Итан вернулся с потрепанным рюкзаком, черными кроссовками, такой же кофтой с капюшоном, песочного цвета брюками карго, бутылкой, парой банок консервированной ветчины и прочим, что могло пригодиться в недолгом переходе по лесу и пустоши. В такой одежде было жарко, но меньше всего Макс хотел обгореть до состояния пузырей на коже, вляпаться в какую-нибудь дрянь или быть покусанным насекомыми. Заботливый доктор даже купил ему кепку, не пожалев денег, и явно выбрал не самое дешевое, хотя мог бы не париться и оставить себе больше сдачи. Макс дал бы ему еще за старания, но его кошелек то ли сгорел вместе с вещами, то ли был обчищен заботливыми руками похитителей.

Когда они спустились по лестнице вниз, их ждала миловидная черноволосая девушка, одетая в свободный льняной балахон, полностью скрывавший фигуру. Макс попятился, пряча голову под капюшоном, и с недоверием обернулся к Итану.

— Это Жасмин, — представил доктор, удержав Макса за рукав. — Ей можно доверять. Она тоже работает в госпитале, убирается в ночную смену. Вместе мы будем точно выглядеть, как компания друзей, которая идет выпить пива. Жасмин, это Макс.

Она скромно улыбнулась, явно осведомленная о том, что спрашивать у него что-то бесполезно. Ее лицо казалось Максу незнакомым, хотя она наверняка убиралась в палате, пока он трупом валялся на койке. Обычно ему как-то не приходилось пожимать женщинам руки, и прикосновение его грубых пальцев к ее маленькой ладони вышло резким и на редкость неловким.

Вместе они дошли до первого поста охраны, обогнув госпиталь как можно дальше. Ворота были закрыты, а в узкой железной арке стоял металлоискатель. К нему тянулась длинная очередь, из которой вооруженный мужчина в военной форме случайным образом выцеплял людей и вручную обыскивал, а потом отправлял в будку на проверку документов. Макс напрягся, опасаясь за нож и стволы, но пронесло: требований к выходящим было куда меньше. Приоткрыв ворота, их выпустили в куда более шумную и грязную часть города, кишевшую постоянно стягивавшимися с разрушенных и зараженных окрестностей людьми.

Солнце палило нещадно, и в воздухе стоял пар после ночного дождя. Дышалось тяжело, по спине под плотной черной кофтой заскользил пот. Итан и Жасмин держались по обе стороны от него, перекидываясь малозначимыми фразами, и Макс изредка кивал, когда обращались к нему, чтобы их дружная компания смотрелась как можно более правдоподобно.

Слежка всегда бросалась в глаза, даже если действовал профессионал. Было что-то в позе, в движениях и жестах охотника, что сразу выделяло его из толпы. Макс не сразу узнал Сонни, во-первых, потому что видел его пару раз и то в полумертвом состоянии, во-вторых, потому что тот был в гражданском и круглых темных очках. Но безошибочно угадал, что их ищут, по позе и сканирующему толпу взгляду.

За пару секунд до того, как Сонни обернулся бы полностью и уставился прямо на них, Макс оттолкнул Жасмин в сторону и, крепко схватив Итана за запястье, затянул его в узкий проход между домами. Итан едва не вскрикнул, случайно пнув ногой здоровенную крысу, лакомившуюся размазанным по асфальту гниющим мусором, и Макс вовремя толкнул его к стене и зажал ему рот ладонью.

«На нас смотрят. Там», — коротко показал он жестами и отпустил.

Итан шумно вдохнул и кашлянул, приходя в себя после непреднамеренного удушения. Затем скосил взгляд, и по изменившемуся выражению лица стало ясно, что он понял, о ком речь.

Недолго думая, Итан дернул Макса за капюшон к себе, заставляя наклониться, и удержал ткань так, чтобы не было видно их лиц. Макс едва успел упереться ладонями в бетонную стену по обе стороны от его головы и сжать губы, прежде чем от неожиданности ткнулся носом в его щеку. В отличие от замусоренного прохода, от Итана пахло мылом, чистотой и совсем немного карамелью, так, что сразу захотелось податься ближе, зарыться носом в его шею и дышать только им; а еще лучше — прижаться губами и попробовать на вкус. Шершавые губы Итана мазнули по щеке и Макс, вытаращив глаза, дернулся назад. Мечтать можно о чем угодно, но вот трогать Итана своим грязным ртом казалось ему настоящим кощунством.

— Да не трепыхайся ты, — прошипел Итан ему в губы, снова дергая за капюшон на себя. — Подыграй. Мы влюбленная парочка, не дотерпели до дома. Как будто ты ни разу не целовался на улице у стены.

Вообще-то, ни разу. Весь сексуальный опыт Макса сводился к девушкам в борделе, где те чаще всего были раза в полтора его старше, и к паскудному случаю с Арчи, вспоминать о котором было тошно.

— Я тоже ни разу, — успокоил его Итан, криво улыбнувшись. — Но давай представим. В книжках это выглядит очень романтично.